Автостопом по далекой галактике

Люк не ожидал, что будет легко, но поначалу легко было: ему без труда удалось найти в Мос Айсли капитана, который за скромную плату взял его на корабль, а на борту оказался словоохотливый кореллианец, который с удовольствием рассказал Люку все, что знал о Кариде. К концу полета Люк даже начал уставать от его словоохотливости, но в остальном все прошло гладко: его не продали в рабство, на них не напали пираты, имперский патруль не нашел в трюме никаких несанкционированных товаров, и через пару дней Люк сошел в космопорту Кариды и долго любовался настоящими дождевыми облаками.  Проблемы начались на этапе подачи документов. — У вас не указаны родители, — сказала красивая женщина с ярко-красными губами, бросив взгляд на поданную им форму. — Я не знаю, кто мои родители, — честно сказал Люк. — Я их никогда не видел. Меня воспитали дядя с тетей. Женщина вчиталась в его заявку. — Возможность самозарождения в пустыне рассматриваете? — спросила она. — Что? — опешил Люк. — Нет. — Значит, родители были, — строго сказала женщина. — И требуется указать их имена. Люк пожаловался ей, что дядя с тетей ничего ему не рассказывали, женщина вздохнула, и следующие полчаса они вместе заполняли стандартную форму для поступления в высшее учебное имперское заведение (по специальности “пилот”). Потом Люк сбегал в кафетерий и принес ей чашку кафа в благодарность, и женщина улыбнулась, став еще красивей. — Ты едва успел вовремя, — покровительственно сказала она. — Завтра в десять по стандартному времени будет написание эссе, не опоздай. Люк с улыбкой пообещал, что не опоздает, покинул ее прохладный кабинет и тут же оказался в потоке бурно переговаривающихся молодых людей. Он спросил у одного из них, где можно переночевать, и тут же получил приглашение. Люди на Кариде оказались удивительно гостеприимны.  Должно быть, не только Люку было негде ночевать, потому что в небольших апартаментах собралась целая толпа. Все были очень милыми, хоть и безостановочно курили палочки смерти и громко смеялись. Люк пожал несколько рук, получил несколько поцелуев в щеку и один — в губы. Количество новых лиц было ошеломляющим, а утром его ждало испытание эссе, так что он в конце концов нашел тихое и уединенное место и немедленно уснул. Поутру, когда Люк вышел из шкафа, хозяин квартиры, кажется, немного удивился. Люк вежливо попрощался и поспешил в кампус летной академии — в конце концов, он обещал не опаздывать. Эссе дались Люку нелегко. Первый текст — на тему “Почему я считаю Империю лучшей формой правления”, — заставил его вспомнить все, что он когда-либо слышал от имперцев, изредка заглядывающих на фермы близ Мой Айсли или Мос Ила. Они чаще обсуждали жалование, скудные пайки и паршивые погодные условия, но как-то раз Люк полчаса проговорил с молодым офицером, чьи сапоги поразили его своей чистотой, и теперь старательно припомнил все, что тот рассказывал. Второе эссе на тему “Что бы я изменил в Империи к лучшему” пошло немного легче: Люк припомнил и про пайки, и про неподходящую погодным условиям униформу, а также отметил прискорбно малое влияние Империи на территории окраинных планет (эти слова тоже принадлежали тому офицеру). Подумав, он также написал, что жителям окраинных планет трудно приносить весомую пользу обществу из-за различных ограничений. Тема третьего эссе звучала наиболее угрожающе: “Почему я считаю, что нужен Империи, и каким будет мой вклад в ее процветание?” В конце концов Люк написал, что всегда мечтал летать, как его отец, и надеется приносить пользу Империи, пилотируя ее корабли. Он также добавил, что немного разбирается в инженерном деле и говорит на пяти инопланетных диалектах, особенно выделив хаттский, потому что ему показалось, что это звучит довольно солидно.    — А когда начнется обучение? — спросил Люк у немолодого мужчины с уставшим лицом, отдавая ему свой планшет. — Когда тебя проверит система безопасности, а приемная комиссия оценит твои эссе, — сказал он, не поднимая на Люка взгляда. — Если ты сдашь все вступительные экзамены. — А сколько их? — спросил Люк. Мужчина наконец взглянул на него светлыми, почти бесцветными глазами. Его бровь пересекал шрам, наверняка боевой, и Люк слегка заробел.  — Четыре, — сказал мужчина. — Если у тебя нет выслуги лет. — У меня нет, — признал Люк, чувствуя тяжесть своей ситуации. Впрочем, он и не ожидал, что будет легко.