А давай..

Кровь стучит в висках. Чонгук растягивает Тэ уже минут двадцать, но он все еще кажется узким. Три пальца вошли легко, там все довольно растрахано, но когда добавляется четвертый, и Чон пытается пропихнуть ладонь, вот тут Тэхен начинает всхлипывать и даже пускает слезу. Смазки вылито уже столько, сколько они не тратили за неделю ежедневного секса, но младший думает, что нужно бы открыть вторую банку, главное - не порвать Тэ. Когда Чонгук засовывает кисть целиком, Тэхену кажется, что его сейчас разорвет на куски, боль смешивается с диким возбужнением, он дышит через раз, тихонько поскуливает и весь дрожит, дрожит так сильно, что Чону даже немного страшно, но только немного, сейчас он охвачен чувством то ли восхищения, то ли эйфории, его руку, там, внутри, глубоко внутри Тэхена /господиблять/ судорожно сжимают мышцы, Чонгук, в отличии от хена, не дышит совсем. Сейчас ничего нет кроме них, только сжимающийся, ужасно горячий Тэхен, весь какой-то хрупкий, и от этого еще более прекрасный в теперешнем положении, и Чонгук, в мешанине чувств и эмоций. Вселенная, время, для этих двоих все сжалось до этой комнатки, где чувствовать сильнее, кажется просто невозможно. Господи, как же давно они не испытавали такого. Чонгук пытается пошевелить пальцами и сразу слышит короткий стон, Тэхену больно, Тэхену плохо и охуительно хорошо одновременно, он выжидает с минуту, и сам начинает потихоньку двигаться. Туда-сюда, туда-сюда, оставляя внутри только кончики пальцев, и насаживаясь до запястья. Такого Чонгук не ожидал, он возбужден до предела, а Тэ ведет себя так, будто лучше ему не бывало. И ему действительно хорошо. В его личном мире сейчас только кисть Чона и запредельное наслаждение. Стоны заполняют комнату, Тэ ускоряется и уже срывается на крик, в мыслях только "еще, еще, еще, глубже, быстрее", и вдруг замирает, его выгибает дугой, и он издает такой громкий стон, какой Чонгук никогда раньше не слышал, кончает сильно, много, даже не притрагиваясь к себе, а сам Чонгук.. Чонгук впервые кончает в штаны.