Божественные хроники: Нингендо!

Ослепительное сияние звёзд играло в космической мгле, создавая своей мерцающей плотью немыслимые узоры, самых диковинных цветов, страшно далёких от смертного осознания форм и размеров. Сколько раз начиналась эта история, никто и не вспомнит, но самый главный вопрос состоит в том, с какого момента начиналась история чакры? С момента прихода Кагуи? С того момента, когда ее дети обрели силу матери и даровали ее людям? Нет. А еще вопрос в том, как давно родилась вселенная, как давно в ней родилась чакра? А может, сама вселенная родилась из чакры? Да, вопросов много. Но начало этой истории лежит в том позорно малом отрезки петли времени, незадолго до начала существования всего сущего на планете, что была с виду в глубоком, мертвом сне, но недра ее пылали природной энергией. Пространство солнечной системы исказилось, сие действо было похоже на ряб воды от удара камня, в космическом вакууме нарастало напряжение, блики потустороннего света разрывали в клочья материю, открывая проход в раннее немыслимое измерение. В кривых разломах пространства бушевали бесконечно плотные океаны зловещей, устрашающей чакры, в пучине которой угадывались нечеткие очертания нескончаемо великого количества титанических размеров тел, и столько же кроваво-красных ринне шаринганов, сверкающих злобой и ядовитой силой. Безумные, лишенные осмысленности танцы неразумных, низших богов давали выход хаотично вырывающимся потокам чудовищной чакры, будто лезвия разрывая рану пространства. В один миг, маленькая вспышка, подобно выстрелу из лука отправила в полёт камень, который с грохотом врезался в поверхность спящей планеты. Сила удара была столь велика, что в небо поднялся столб пыли, а камень, подобно скорлупе, треснул. Из кратера вылез комок плоти, постепенно обретающий форму: чакра существа придавала тому, словно глине, очертания зверя. Когтистые, огромные передние лапы, похожие на руки, туловище гуманоидного типа с львиными и человечьими чертами, огромная голова, по форме походившая на пасть терапода и огромной лягушки, пасть, усеянная тысячей острых клыков, единственный глаз, занимающий большую часть головы. Глаз имел кольцеобразный узор, полностью покрывающий склеру, красный окрас, и девять томое по три на каждое кольцо. За спиной твари шевелились, будто сами по себе, десять древовидных хвостов. Первое, что увидело существо, — огромное море излучающей зеленое свечение лавы, покрывающее практически всю планету. Вдалеке виднелся разрыв пространства, откуда и прибыл камень с хвостатым внутри. В этом мире нет ничего живого. Ни травы, цветов или животных. Ничего. Этот мир проклят, забыт богами множество веков назад. Жаркая, спящая мёртвым сном пустыня, где царит адское пекло. —Где Я? — безразлично пробасил обладатель ринне шарингана, — и кто я? «Ты новорожденное Шинджу, дитя моё» — прозвучал голос в голове. Хотя голосом это можно было назвать едва ли, скорее мимолетная мысль, чужая мысль. Но Джуби все понял. —Я… Бог? — Как-то неуверенно спросил хвостатый, — с кем Я вообще говорю? «Ты новорожденный низший бог, все верно. Чтобы увидеть меня, посмотри на небо» — вновь прозвучал голос в голове. Посмотрев в указанном направлении, десятихвостый увидел трещину, из которой вихрями вырывалась тёмно-красная чакра. —Ты там? — маленький Биджу склонил голову на бок, — я не вижу тебя! —Я и есть «там», — вслух ответил некто, выделив последнее слово насмешливым тоном. Я — Древесная колыбель, родина практически всех Шинджу. Отдельное пространство, измерение за пределами космоса. В чреве моем ежесекундно рождаются сотни гуголдекаплексов божественных древ, я есть везде одновременно, в тех местах, где сею свое потомство. Бесчисленные орды моих детей живут во мне дольше, чем длится сама вечность. —А как давно Ты родилась? — с любопытством спросил маленький бог, — и много ли это, — вечность? —начало моей жизни положено в тот миг, когда родилась наша вселенная, я рождена из искры сердца бога-прародителя, истока нашей вселенной. Правда, вселенная наша рождена из осколка его сердца. И осколок этот сам стал сердцем, чья сила за гранью бесконечности и с каждой секундой растет, и уже сие сердце породило меня. Память у существ одна, у тех существ, что у истоков стоят. Но важнее всего то, что вместе со мною родились первые вселенские силы и их олицетворения. Однако, самым первым родился Ооцуцуки. Никто не ныне живущих не помнит его имени, лишь боги первого поколения, я в том числе. Но называть его имя нельзя, ибо есть риск, что он может пробудиться от вечного сна и погрузит всю вселенную в бездну нескончаемого хаоса. В начале времен Первородный, родившись из искры сердца бога-прародителя, из своей крови и чакры сотворил одну тысячу и сто одиннадцать сородичей, дал им имена, дал имя их расе и приказал творить себе подобных, а затем, когда сформировался космос и миллиарды измерений в иных плоскостях вселенной, он приказал своим детям пожирать чакру, пожирать и эволюционировать. Ооцуцуки поддались первобытным инстинктам и с рвением выполняли приказ отца, попутно пожирая чакру и меняясь, пожирая своих детей. В их рядах укоренился культ силы, жестокости и садизма. Вместе с тем, он увидел моё рождение и то, как я творила детей своих, и он, с помощью силы глаз проанализировал процесс создания и повторил его. Из малых сгустков чакры, он также стал создавать шинджу, отправляя их на планеты подобные этой. И крал моих детей. Используя шинджу, они высасывают жизнь планеты, её чакру, а также информацию о всём, что когда-либо жило и умирало, заполучая их ДНК, они сами меняются, потому их род никогда не исчезнет. Сейчас их количество почти такое же, как количество моих детей. Запомни одно: Ооцуцуки, — твои злейшие враги. —Мама, ты рассказала мне это с какой-то целью, потому что я особенный? —Ты, особенный? — нотки ядовитого сарказма ядовито осадили джуби, — ты имеешь разум, да. Среди десятихвостых это редкость. Обычно, чтобы обрести разум, у боевой формы Шинджу должно быть не менее миллиарда хвостов. И должен он быть как минимум Шинджоидом, а то и Шинджуром. Вообще, ступеней эволюций расы несколько: Шинджу, Шинджоид, Шинджур, Шинджварн, Варн-лорде. Есть и еще эволюции, и их количество не ограничено, но тех, что достигли большего, мало. —Если ты так говоришь, то почему я разумен? — Спросил в недоумении Шинджу, — ведь хвостов у меня всего десять! —По моей прихоти и собственному везению, — безразлично ответила древесная колыбель, — нам пора прощаться. —А Ты еще придешь навестить меня? — Голос Шинджу был полон надежды, — я столько всего хочу узнать! —Нет, — все тем же тоном ответила колыбель, — мы больше никогда не увидимся. Я породила Тебя, но дальше ты должен жить сам. И вот мое последнее наставление: Будь сильным, сын мой. Поглощай планеты, а затем и звёзды, и нечто куда более величественное. Чёрные дыры, центры галактик, сами галактики и измерения. Пожирай богов, что носят в себе планеты и звезды. Есть планеты и звезды, в которых есть жизнь, но они не станут богами, но есть и те, кто является инкубатором бога. В этой планете нет бога, но сэнчакры настолько много, что она однажды может стать кровью бога и он родится. А в звезде этой системы божественная кровь уже есть, на закате жизни звезды, из нее вылупится бог. Множь свои хвосты, ибо они, — твоя сила. Чем больше будет у Тебя хвостов, тем более будет твое могущество. И последнее, — разломы пространства стали стремительно затягиваться, — назови своё имя! «Назвать своё имя?» — подумал биджу, пристально глядя на исчезающие трещины пространства. Неужели имя, — это так важно? Ответа он не знал, да и не подумал бы о таком, если бы матушка не спросила. —Назови мне своё имя, дитя! — На этот раз просьба была произнесена жестко и требовательно, — оно отражает твою суть, твоё предназначение и естество, твою истинную силу! —Моё имя… — Шинджу замялся, будто не желая ошибиться, — оно застыло в голове, я знаю его, я слышу его злой шепот, но оно еле различимо, я… —Назови своё имя! — голос колыбели разлился раскаленной плазмой, космические пустоты исказились, — ну же! Тело новорожденного Шинджу пробила крупная дрожь, импульсы свирепой чакры, подобно сердцебиению, заставляли все его естество наполнятся осмыслением, жизнью. Наконец, когда его оболочка начала пульсировать и трескаться, подобно скорлупе, джуби прокричал: Моё имя Сереш, — Бог-правитель! Рёв десятихвостого разнесся по всей планете, сама его душа испустила огромный столб чакры, взгляд ринне шарингана пал на солнце. Отразивши взор божественного ока, звезда приняла облик его. Ослепительно засияв, светило испустило столько чудовищно плотной сэнчакры, что вихри природной энергии закружило в ужасающий шторм, вызвав не просто солнечную непогоду, а самый настоящий взрыв плазмы, что уже слился с космическим бедствием и прорвал завесу планетарной системы, открыв с помощью силы глаза Шинджу межпространственные порталы, на другой стороне которых сияли яркие звезды. Сияние ринне солнца проникло в порталы, отражаясь от поверхности светил обратно в солнечную систему в виде потоков природной энергии. Один за другим, течения потоков энергии слились в чудовищную волну, что ударила прямо в десятихвостого. Прогремел сильнейшим взрыв, вокруг джуби вихрем бесновалась разноцветная чакра, молнии и потоки разноцветного пламени беспрерывно бомбардировали поверхность планеты. Тело хвостатого бога увеличилось, теперь он был размером чуть больше будущего спутника Земли, - одна тысяча девятьсот тридцать восемь километров и четыреста двенадцать метров. В то время как Луна будет размером тысяча семьсот тридцать восемь километров. Однако же, это дело далёкого будущего, ныне хвостатый одноглазый бог стал обладателем самого внушительного размера на планете, покрытой бурлящей лавой. И этот размер далеко не предел. Яростно взревев, джуби ударил поверхность планеты, прорезав когтистыми лапами путь до ядра, схватил его, выкрикнув: О мир, спящий мёртвым сном, откликнись на мой зов, признай власть моей чакры над своею, ибо прямым стал путь планет и звёзд, парад безумный совершился, я силу космоса обрёл, что твою силу подчиняет, слушай мой голос, подчинись инстинкту первенства и отдай мне свою душу, оставь свой страх, смотри вперед и никогда не останавливайся, ибо если явзвыла, бури энергии природы обрушились на хвостатого с новой силой, начались извержения вулканов по всему миру, из недр планеты вырывались потоки сжатой жидкой сэнчакры, молнии и ураганные ветра окрасились алым и чёрным, выжигая плоть надменного бога. Однако, Сереш только усмехнулся и, взмахнув всеми хвостами, отразил атаки души мира. —И это всё? — Скептически усмехнулся бог, — тогда умри! Раскрыв пасть, Шинджу пожрал душу мира, слившись с ней в единое целое, и чтобы закрепить результат, — окутал корнями ядро планеты, синхронизируя потоки чакры. —Вот и конец, а могли бы дружить, тупая планета, — покачав головой, вслух проговорил десятихвостый, — а теперь служите своему создателю, мои порождения! — Из бутона на спине, где красовался ещё один ринне шаринган, вылезло несколько гуманоидных драконов с риннеганами, самый большой из которых был около десяти километров в высоту. —Рады служить вам, юный господин! — Хором поприветствовали драконы своего бога, — какие будут указания? — Вы поможете мне, Серешу, превратить это место в рай, вы, — воплощение моей воли, мой голос, мой закон, моя рука всевластия и могущества для всех, кого я создам. — Так точно! — В унисон прозвучал ответ, — рады служить, Сереш-Сама! «Выжить любой ценой и эволюционировать» — мимолетно подумал джуби, глядя в космические дали, — что же, матушка, отбрось все сомнения, ибо моя воля превзойдет всех!