Пластиковый костюм

Ханни Лектер-младший бросил взгляд в коридор, ведущий к лестнице, а затем в сторону родительской спальни. И лишь когда убедился, что путь свободен, тихо начал пробираться к спальне, задержавшись только чтобы шикнуть на собак. Дарси и Уинстон следовали за ним, виляя хвостами и громко дыша, словно никакой команды вести себя тише и не было. Ханни остановился на мгновение снаружи спальни. Папа был внизу с агентом Кроуфордом, а па до сих пор оставался на работе. Ханни знал, что не должен входить в спальню без кого-либо из родителей или если его не попросили принести оттуда что-нибудь… но папа сказал пойти играть наверху, а их спальня как раз и была наверху. Он бы хотел поиграть с отцом и агентом, но этот огромный тип принес папки с документами. Что бы ни было в этих папках, заглядывать Ханни в них запретили, сказав, что все это «для взрослых». А еще попросили выйти из комнаты. Любознательный Ханни попытался подслушать из-за двери, но его застукали. Было довольно неловко когда Ханни отчитали перед агентом Кроуфордом, но к счастью, агент едва обратил на него внимание. Чтобы удержать Ханни подальше от папок и искушения снова играть в шпиона, Уилл отослал его наверх. И вот, войдя в спальню родителей, Ханни ощутил себя исследователем. Он открывал новое, чудесное место, где все было ярким и запретным. Собаки остановились в дверях, так как хорошо выучили: сюда и на кухню им заходить не разрешалось, и Ханни пришлось уговаривать их войти. Он не смог затащить их на кровать, потому что Уинстон знал лучше, что можно, а что нельзя, а Дарси еще была совсем щенком и не могла запрыгнуть так высоко. Несколько минут Ханни прыгал на кровати, но ему быстро надоело, и он отправился изучать родительский гардероб. Тот принадлежал обоим отцам, но каждый, кто заглянул бы внутрь, мог бы заметить, что па не любил делиться местом. Внутри гардероба Ханни нашел низкую скамеечку. Она пригодилась, когда выяснилось, что он ни до чего не может дотянуться. Ханни начал с галстуков па, и его зачаровал широкий выбор узоров и цветов. Синий галстук, так напоминавший папины глаза, Ханни повесил себе на шею. Для Уинстона он выбрал галстук с фиолетовой клеткой, а для Дарси — с розовым огуречным узором — она девочка, а каждая девочка любит розовый цвет, во всяком случае, насколько он знал. Ханни оставался верен фиолетовому цвету, коричневому и всем оттенкам синего, какие мог достать. Очень часто в его коробке с карандашами недоставало цветов, когда он рисовал па. Именно поэтому ему нравилось рисовать па в любимом красном свитере. Пришла очередь рубашек. У па было столько рубашек разных цветов, что Ханни даже не знал, какую лучше выбрать. Наконец, он взял себе голубую рубашку и ярко-бордовую для Дарси. Уинстону достался один из папиных свитеров, потому что старый пес больше походил на агента, чем на доктора. Собаки привыкли к играм с переодеванием во что-то из комплектов накидок и костюмов Ханни, поэтому стояли спокойно, пока он наряжал их, но от носков отказались. Ханни сунул ноги в оксфорды па и прошелся вокруг гардероба, проверяя свое отражение в зеркале и поправляя галстук, как это делал отец. — Ты можешь быть папой, — сказал Ханни, показывая на Уинстона. — Дарси, ты можешь быть Ханни, несмотря на розовый цвет. Па говорил, мальчики тоже могут носить розовый. А те, кому это не нравится, могут оставить свое мнение при себе. Дарси опустилась на пол, готовая кататься и играть со своим любимым хозяином. — Я доктор. — Ханни встал перед ней на колени. — У тебя болит живот? Я могу помочь. Дарси не пришлось долго уговаривать перевернуться и подставить живот. Она будто улыбалась, высунув язык из пасти, и Ханни не мог удержаться, чтобы не подразнить ее чуть-чуть рукавами рубашки па, которые свисали с его запястий. Дарси клацнула зубами в воздухе. Ханни засмеялся и успел одернуть рукав раньше, прежде чем Дарси поймала бы его. Он повторил это несколько раз, и всякий раз был проворней — и тут вдруг Дарси ухватилась за рукав. Ханни испугался и отдернул руку. Он задохнулся от ужаса, когда раздался треск ткани, который Дарси пропустила мимо ушей, перевернулась и потянула рукав. — О, нет! Стой! Ты порвала рубашку па! — закричал Ханни. Его отчаяние заставило собаку выпустить рукав. Ханни быстро снял рубашку, проверяя ущерб и оглядывая комнату. — Мы попали. Дарси попыталась подпрыгнуть и лизнуть его, но явно расстроенный Ханни ее оттолкнул, и она громко заскулила. — Прости, Дарси, — надулся Ханни и почесал ее за ушком. — У нас большие неприятности. И все-таки это ты виновата! Ханни обвел взглядом комнату. Возможно, па не обратит внимания на пропажу одной рубашки. Мысль спрятать ее показалось очень умной. Он оглядел гардероб, пытаясь найти место, которое па не увидит. Выдвинул несколько ящиков. Отчаявшись найти хоть что-то, Ханни в спешке приложил чуть больше усилий и потерял равновесие. Чтобы не упасть, он вцепился в ящик. Из-за его веса ящик выскочил из пазов. Ханни шлепнулся на задницу, а ящик приземлился рядом. Ханни перепугался из-за падения и почти сразу запаниковал из-за учиненного беспорядка. Но между страхом и паникой он успел заметить в ящике сложенный пластик, неуместный среди белых маек. Ханни осторожно развернул его и понял, что это костюм. Не теряя времени, Ханни надел его. Скрип Скрип Он, хихикая, пробежался по комнате. Чтобы было удобнее, закатал штанины и рукава. Нелепые звуки, которые издавал костюм, все больше и больше ему нравились. Ханни забыл об устроенном беспорядке в гардеробе родителей, о том, какие неприятности ему угрожают. Собаки бежали впритык за ним, как всегда весело догоняя, и пытались хорошенько обнюхать новый, инородный предмет. — Что здесь происходит? — спросил Уилл, испытывая одновременно ужас и веселье при виде малыша в пластиковом костюме Ганнибала. Беспорядок и одетые собаки отошли на задний план, пока он ждал объяснений. Ханни застыл и собаки тоже. Все трое виновато подняли головы вверх, но не один из них не издал и звука. — Ну? — Уилл скрестил руки на груди. — Я задал тебе вопрос. — Я нашел костюм от дождя па в его комоде. Он лежал не на своем месте, — тихо произнес Ханни. Он посмотрел на отца сквозь ресницы, пытаясь казаться невинным, и опустил взгляд. — Поэтому ты надел его? — Я просто играл, — пожал плечами Ханни и надулся. — Неужели? А кто-нибудь разрешал тебе играться с одеждой па? — спросил Уилл и подошел ближе. — На самом деле па говорил, что здесь вообще можно играть? — Э-э-э. — Ханни заерзал под строгим взглядом и попытался придумать что-нибудь в ответ. Он обвел глазами комнату и заметил беспорядок. — Э-э-э, он… — Я собираюсь спасти тебя от еще больших неприятностей и позвонить па, — сказал Уилл, не в силах удержаться и не показать мужу эту картинку. — Нет! Не звони па! — в голосе Ханни прозвучали панические ноты. Слезы мгновенно появились и полились, как только он увидел, что отец берет телефон. Он подпрыгнул на месте и начал громко ныть. Уилл выбрал функцию видеозвонка, заставив сына умолкнуть. Если он не ошибался в выборе времени, то мог застать Ганнибала между приемами его пациентов. — Или ты страшно по мне скучал, или я что-то должен увидеть, — произнес Ганнибал, отвечая на звонок. Его знакомые черты вызывали у Уилла улыбку. — Хотя первое верно, звоню я из-за второго, — ответил Уилл и переключил камеру, позволяя Ганнибалу полностью увидеть комнату так же хорошо, как и найти виноватого малыша. Ханни поежился, пластиковый костюм внезапно стал ему неудобен. — Что… — Ганнибал замолчал. Его лицо изменилось, хотя он был не так сильно потрясен, как Уилл. Очевидно, Ганнибал испытывал беспокойство и раздражение, в которых угадывались принятие и досада. Большинство родителей чувствуют то же самое, впервые сталкиваясь лицом к лицу с творчеством своих детей. — Что случилось? — Ханни сейчас собирался мне рассказать, как он надел специальный костюм па от дождя. — Уилл переключил камеру и отдал телефон сыну, чтобы тот объяснил свое поведение им обоим. — Прости. — Ханни шмыгнул носом, глядя на разочарованного па. — Это не объясняет того, что случилось, — сказал ему Ганнибал спокойным, но твердым голосом. — Мы игрались. Я был па, Дарси была Ханни, а Уинстон папой, — объяснил Ханни. — Ты был хорошим па? — не мог не спросить Ганнибал, его черты лица слегка смягчились. — Аг-га! — кивнул Ханни. — Я потер собаке живот. — И что случилось потом? — спросил Уилл, еле удерживаясь от смешка. — Дарси укусила рубашку, и я собирался положить ее в ящик… — Ханни вытер лицо, обдумывая, стоит ли рассказывать, как хотел спрятать ее, — и ящик упал. Тогда я нашел костюм от дождя па, надел его, и оказалось, что этот костюм так смешно скрипит. Как… — Подожди, — Уилл прервал его. — Ты решил утаить от нас порванную рубашку? — Ну, — Ханни закусил губу, глянул на Дарси и перевел взгляд на Уилла. — Я не хотел, чтобы Дарси наказывали. Она укусила рубашку, но я не думаю, что она хотела порвать ее. — Ей нечего здесь делать. Кто ей позволил войти в спальню? — спросил Ганнибал, заставляя сына обернуться к экрану телефона. Тот все еще колебался, поэтому Ганнибал продолжил: — Ханни, ты должен был находиться в спальне? — Нет, — тихо ответил тот. — Тогда что ты делал в гардеробе? — Папа сказал пойти поиграть наверху и… — Ханни пожал плечами. — Я просто… — Ты прекрасно понимаешь, это не то, что папа имел в виду, — сказал Ганнибал еще строже, чем раньше. Он бы позволил непослушным малышам играть в переодевания, но не мог позволить переложить вину на других. — Это не вина Дарси или твоего отца, и я не с них буду спрашивать за беспорядок. — Прости, — тихо проговорил Ханни. Он посмотрел на Уилла, и новые слезы потекли по его лицу. — Почему бы тебе не снять костюм от дождя, не пойти вниз в гостиную и не подождать меня? — спросил Уилл у него, забирая телефон. — У меня проблемы? — Ханни сел на пол и стянул с себя костюм. — Да, у тебя проблемы, — ответил Уилл и указал на дверь. — Иди, я спущусь через минуту и поговорю с тобой. — У меня проблемы? — спросил Ганнибал, когда шаги сына стихли. — Ну, сейчас тебе тоже достанется, — ответил Уилл, изо всех сил стараясь выглядеть строго. — Сколько раз я тебя просил найти место получше для своих костюмов? — Да, папа, — произнес Ганнибал, лукаво кривя губы, так что Уиллу захотелось сбить с него спесь. *** Ганнибал отступил и присел на корточки, глядя на любовника, который еле переводил дух. — Итак, — произнес Ганнибал, облизывая нижнюю губу, — Кажется, прошло пять минут. — И только? — Уилл откинул голову, прислоняясь к углу. — Тогда тебе стоит продолжить. — Я думал, мне достанется то же, что и нашему сыну, — произнес Ганнибал без своей обычной уверенности, глядя на Уилла, пока тот оглаживал себя по всей длине. Глаза Ганнибала потемнели от страсти.— Так что ты мог бы разрешить мне встать. — Одна минута за каждый год, — напомнил ему Уилл. Он запустил свободную руку в русые волосы и притянул Ганнибала к себе. — Тебе еще осталось сорок минут. Мы должны убедиться, что ты выучил свой урок. — Сорок? — прошептал Ганнибал, придвигаясь ближе, и коснулся губами его бедра. Он засосал кожу и слегка прикусил, наслаждаясь коротким вздохом, вырвавшимся у Уилла. — Я не собираюсь позволить тебе продержаться так долго. — Предлагаешь сократить твое наказание? — Ты можешь держать меня на коленях столько, сколько захочешь, — сказал ему Ганнибал, наклоняя голову, чтобы взглянуть на Уилла сквозь челку и ресницы. — Но если я встану, я смогу гораздо больше. Уилл простонал и привалился к стене, расслабляясь, когда Ганнибал снова заглотил его. Уилл мог бы покляться, что Ганнибал всегда получает, что хочет. Вообще что угодно, пока его губы так восхитительно обхватывали Уилла, а руки сжимали бедра, заставляя чувствовать себя в собственности, во владении и по-прежнему под контролем. Рука Уилла расслабилась, хватка в волосах Ганнибала стала лаской. Уилл закрыл глаза, и даже с закрытыми глазами все, что он мог видеть, — Ганнибала.