Не глядя

Утро началось где-то около обеда, когда солнце светило уже высоко над землёй и температура за окном приблизилась к своему дневному максимуму. Это был день, когда выпускные экзамены остались позади, и наступила пора всё хорошенько обдумать. Впереди открылось несколько дорог в будущее, одну из которых необходимо было выбрать. Эрен сколько ни пытался, сколько ни думал, так и не определился, что хочет от жизни. Он был хорош во многих отраслях, но чувствовал, что всё это не для него, что ему не хватает какого-то толчка, оттого с поступлением в университет решил пока не торопиться. Дома было привычно пусто, поэтому Эрен не спеша принял ободряющий душ, сварил кофе, не забыв добавить молока, чтобы не так горчило, и включил телевизор для фона. На обеденном столе стояла большая тарелка с маминой выпечкой, так и манившей своей золотистой корочкой. Попав на дневной выпуск новостей, он слушал о произошедшем в мире за последние сутки, попутно размышляя, чем заняться. Пока мысли составляли план, до слуха долетели слова корреспондента, смысл которых поверг Эрена в самый настоящий ужас. — Около часа ночи на выезде из города произошло дорожно-транспортное происшествие, в результате которого пострадал знаменитый певец Леви Аккерман, больше известный как «Капрал», — сообщала женщина, показывая устрашающие кадры с места происшествия. — Прибывшая на место машина скорой помощи увезла его в центральную больницу. Как сообщает главный хирург, жизни ничего не угрожает… Дальше Эрен уже не слушал. Новость потрясла его до глубины души, ведь он был одним из его фанатов, однако тут же вспомнил о его продюсере, которому сейчас, скорее всего, приходится очень тяжело. Выключив звук у телевизора, он взял мобильный и набрал, выученный наизусть номер. Двенадцать часов назад Дождь начался неожиданно и лил как из ведра, дворники еле справлялись со своей задачей. Где-то вдалеке виднелись вспышки молний. Автомобиль нёсся по трассе, обгоняя встречающихся на пути водителей, следовавших домой, после трудового дня. Следуя указателю, он свернул на нужную дорогу и проехал недавно построенный новый мост. По этой дороге Леви ездил всего пару раз, поэтому каждый раз смотря на отсвечивающий в воде свет от жилых домов и парка развлечений, заряжался новым огоньком вдохновения. Он жил моментами, особо не задумываясь о будущем. К двадцати пяти годам у него было всё: слава, деньги, квартира в одном из лучших районов города, дорогая машина и музыка. Музыка была единственной любовью с самого детства, навязанная родителями и ставшая опорой на всю оставшуюся жизнь. Только благодаря ей Леви чувствовал себя живым. А ему больше ничего и не нужно было. Вдохновение он черпал из всего, что его окружало, поэтому главным атрибутом личных вещей, сопровождавших его везде, был небольшой блокнот для записи будущих новых песен. Вот только выбраться из душного города, да и вообще, выбить свободную минутку, ему удавалось нечасто, но, как только появлялась такая возможность, он тут же садился в машину и уезжал куда-нибудь, лишь бы подальше от назойливых папарацци и продюсера. Сегодня выдался именно такой денёк. Леви увидел, как светофор впереди начинает мигать и прибавил газу, намереваясь проскочить, но поздно заметил выехавшую из-за деревьев машину, не желавшую тратить время в ожидании зелёного света. А дальше всё как в тумане. Телефонный звонок разрывал тишину комнаты. Еле раскрыв глаза, Ханджи вытянула руку и включила лампу, стоящую на прикроватной тумбе. На экране высветился незнакомый номер. Звонившей оказалась медсестра центральной больницы, спокойно объяснившая ситуацию. Сон сняло как рукой, а в голове, словно гром, гремели три слова: «Леви. Авария. Реанимация». Наскоро одевшись, она тотчас же отправилась в больницу. По пустым улицам ночного города Ханджи добралась без малого за двадцать минут и чуть ли не с порога напала на дежурную медсестру. Отведя взволнованную женщину в комнату ожидания и налив кофе, девушка объяснила, что как только операция закончится, она сможет поговорить с врачом и узнать все необходимые подробности. Ханджи перспектива сидеть в комнате в ожидании, не зная всех обстоятельств произошедшего, не вдохновляла, но сделать она ничего не могла, поэтому просто смирилась. Бездумно наблюдая какую-то передачу и отпивая глоток за глотком уже остывшего кофе, она провела так около часа или больше. Наконец, в комнату вошёл мужчина, устало потирая глаза и, налив себе кофе, присел рядом с Ханджи. Он подробно объяснил произошедшее и заверил, что жизни Леви ничего не угрожает, но, несмотря на это, он всё-таки получил довольно серьёзную травму глаз. Более подробно о его дальнейшем состоянии и действиях будет известно через пару дней, когда врачи проведут подробное исследование и получат результаты анализов. — В данный момент оставаться в больнице нет никакого смысла, мистер Аккерман проснётся только ближе к вечеру, поэтому езжайте домой, — спокойно закончил свой монолог доктор и, потрепав Ханджи по плечу, вышел за дверь. Время на часах давно перевалило три ночи, а оставшихся сил у Ханджи хватило лишь добраться до дома. Завалившись на диван в гостиной, сняв с себя только куртку и ботинки, она старалась выкинуть лишние мысли из головы и хоть немного поспать. От будущего, которое теперь было очень смутным, сон не шёл. Безусловно, она переживала за Леви как его продюсер, но ещё больше, как друг. Даже если и на время он не будет иметь способности самостоятельно передвигаться, то в больнице явно не останется, из-за своего вредного характера, а Ханджи быть рядом круглосуточно не сможет. В итоге нужно найти няньку, которую Леви примет, и которая примет его, а это задача не из лёгких. Рассвет не заставил себя ждать, по утренним новостям на всех телеканалах твердили о случившемся, а Ханджи так и не смогла заснуть. Энергетик, купленный случайно, был сейчас её спасением, и, чтобы отвлечься, она отправилась в агентство уладить многие организационные моменты, которые придётся отменить или сдвинуть на другие дни из-за сложившейся ситуации. За всеми этими делами незаметно время подошло к обеду, и мелодия входящего вызова прервала скомканные мысли, а экран мобильного высветил имя звонившего. — Привет, не отвлекаю? — как всегда спокойный голос племянника немного развеял серые тучи в сознании продюсера. — Только увидел в новостях о случившемся, как он? — Жить будет, — снимая очки и протирая покрасневшие от переутомления глаза, ответила Ханджи и вкратце обрисовала всю ситуацию. Эрен внимательно слушал и не перебивал. — Так что, пока я не найду кого-нибудь, ты мог бы за ним приглядеть? На другом конце повисло недолгое молчание, вероятно парень переваривал сказанные тётей слова. — Он нравится мне как музыкант и певец, но не как личность, — невозмутимо сказал Эрен. — Я ему ещё не простил нашу первую встречу. В трубке раздался лёгкий смешок, и оба на время замолчали. Пауза продлилась недолго, и тяжело вздохнув, Эрен, наконец, сдался. — Ладно, если только на первое время. — Спасибо тебе, — усталость слышалась в голосе Ханджи, и облегчённо вздохнув, она повесила трубку. Одной проблемой стало меньше, что значительно упрощало дальнейшую работу. Как и сказал доктор, Леви пришёл в себя ближе к вечеру. Не до конца понимая, где находится, он попытался подняться, но в теле тут же отдало ужасной болью. Большая рука легла на плечо, говоря тем самым, что это была плохая идея и лучше ему вернутся в своё прежнее положение. Вокруг было темно из-за марлевой повязки на глазах, а неспособность видеть пугала Леви больше всего. — Мистер Аккерман, Вы меня слышите? — раздался рядом мужской голос. — Вы находитесь в больнице. — Да, — пересохшее горло так сильно саднило, что вместо звуков Леви издал нечто на подобии приглушённого писка. — Что произошло? — Вчера ночью Вы попали в аварию, — поднося стакан с трубочкой ко рту пациента, позволяя промочить горло, ответил доктор. — В основном отделались синяками и ссадинами, не считая глаз. Из-за попавших осколков, у Вас повреждены глазные нервы, что может привести к потере зрения. Завтра мы сделаем необходимое исследование и к вечеру узнаем результат, от которого и будет зависеть дальнейшее лечение. Внешне Леви казался совершенно спокойным, в то время как внутри него разгорался огонь тревоги и страха. Что сказал доктор? Неспособность видеть? Как долго это продлится? Подобные вопросы крутились в его голове, будоража и так туманную голову. Неделя, проведённая взаперти четырёх стен, прошла невыносимо долго. В больнице заняться было совсем нечем, особенно человеку, оказавшемуся прикованным к кровати и не имевшему возможности нормально посмотреть тот же телевизор. Ханджи приходила к нему всего два или три раза, из-за свалившейся на её хрупкие плечи непредвиденно большого количества работы. Единственными частыми посетителями были врачи и медсёстры, которые то и дело что-то проверяли, мазали, перебинтовывали и уходили, оставляя после себя пустоту. За неимением возможности видеть, Леви старался больше уделять внимание голосам и вообще любым звукам вокруг него и тактильным ощущениям. Но чем больше он вслушивался в голоса пациентов и персонала, тем быстрее у него испарялось терпение. В итоге, подписав необходимые документы и получив указания раз в два-три дня приходить на приём к врачу для осмотра и перевязки, Ханджи забрала его домой. Леви был словно маленький ребенок, с которого нельзя спускать глаз, иначе быть беде. Тому было неопровержимое доказательство: путь от палаты до машины занял вдвое больше времени, чем предполагалось, при этом не привыкший к долгой ходьбе мужчина, из-за постоянного сидения-лежания на кровати, спотыкался чуть ли не на каждом шагу. Но благодаря пыхтениям Ханджи, они благополучно достигли цели и выехали за пределы больничной территории, направляясь в такую родную и любимую квартиру. — Я надеюсь, ты не та, кто будет жить со мной всё это время, — раздражённо бросил Леви, слушая непрекращающиеся звонки мобильного Ханджи. — Предпочту сгнить в больничной палате, нежели терпеть это издевательство. Ханджи звонко рассмеялась, радуясь, что её друг ни капельки не изменился, после чего ответила на очередной звонок. — Можешь ликовать, тебя буду охранять не я, а мой племянник. — Что-то и эта перспектива меня не радует, если учесть тот факт, что у вас одна кровь, — не прекращал бубнить Леви. — Вот ещё не хватало на мою голову мелкого засранца. — Не такой он и мелкий, — встала на защиту своего любимого родственника Ханджи. — Он единственный, в ком я уверена. Леви особо и не сопротивлялся, прекрасно зная о своём никчёмном положении, просто нужно же было хоть немного повозмущаться, однако он не скрывал, что идея сожительства с незнакомцем его совсем не вдохновляла. Добравшись, наконец, домой, Ханджи прошла на кухню и поставила кипятиться воду для чая. Леви был оставлен в гостиной. Он блаженно выдохнул, позволяя себе немного расслабиться на мягком диване. Атмосфера вокруг была спокойной, никаких посторонних голосов или иного шума. Закинув голову назад он, казалось, немного задремал, что неудивительно, ведь в больнице это было просто невозможно. Звонок в дверь заставил вздрогнуть обоих, и Ханджи поторопилась открыть дверь прибывшему гостю. Леви слышал приглушённые голоса, доносящиеся из коридора, привычно громкий продюсера и спокойный и тихий неизвестного человека. Затем приближающиеся шаги, и он почувствовал, как совсем рядом кто-то остановился, но сам не шевельнулся, продолжая сидеть ровно, вслушиваясь в любой шорох, ожидая последующих действий. Теплая нежная ладонь бережно обхватила его кисть в лёгком пожатии. — Меня зовут Эрен, и я буду жить здесь, пока Вы полностью не восстановитесь, — приятный мужской, даже скорее юношеский, баритон ласкал, ставший с недавних пор чувствительным, слух Леви. — У тебя красивый голос, — после непродолжительной паузы немного задумчиво произнёс мужчина, — поёшь? — Нет. Никогда не задумывался об этом, — немного смутился парень. — Жаль, я был бы не прочь послушать. После этого Леви замолчал и погрузился в себя. Кромешная тьма, к которой нельзя было привыкнуть, сводила его с ума. Всё вокруг воспринималось по-другому, ощущения сконцентрировались на кончиках пальцев, которые всё ещё сжимала рука молодого человека. В голове проскользнула мысль о том, как было бы прекрасно увидеть его лицо, посмотреть в глаза человека, с этой минуты живущего с ним рука об руку и ставшего его персональной опорой и поводырём. В тот же момент он почувствовал, как его руку так же бережно вернули обратно на колено. Снова пришло ощущение пустоты и тревоги.