Безумие заразно?

Когда он появляется в городе, Стайлз думает, что даже если одна проблема исчезает, то сразу же возникает другая, намного больше предыдущей. Тео Рэкен — это проблема. Огромная проблема, потому что сущность омеги целиком и полностью принимает Тео, как альфу, а человеческая часть Стайлза искренне его ненавидит. Коллапс потрясающих масштабов. Стайлз и рад бы отбросить в сторону недоверие, отчуждение и настороженность, но не может: сознание отчаянно вопит об опасности. Особенно когда этот чертов альфа смотрит на него, мягко обводя взглядом с ног до головы и улыбается уголком губ, будто уже тщательно продумав, как будет раскладывать Стайлза на постели. От подобного Стайлз всегда стискивает зубы и принимается сыпать сарказмом и остротами, будто пытаясь выставить острый частокол из слов, и хотя бы попытаться сохранить дистанцию. Стоит ли говорить, что у него не выходит? Тео улыбается, не подходит близко, не давит теплом тела, но его запах... Запах хуже всего. Потому что Стайлз чувствует, как он пробирается глубоко в легкие, как оседает в бронхах, мешая сделать новый вдох. Сущность омеги сходит с ума в такие моменты: будто скребется внутри и умоляет безмолвно — подойди, вдохни глубже, открой горло, позволь ему поставить метку. Стайлз держится. Пытается держаться на самом деле, задерживая дыхание, повторяя про себя всех мертвых президентов и закусывая изнутри щеку, чтобы перебить дурман в голове острой болью. — Ты так мило сопротивляешься, — ухмыляется Тео, притискивая Стайлза к сетке и сжимая сильными пальцами его плечи. — Я умею ждать, Стайлз. И буду делать это, пока тебе не надоест прятаться от меня. Почему-то Стайлз ему верит, но продолжает ершиться и отказывать. Окружающие, которые не знают о происходящих сверхъестественных делах в Бикон-Хиллс, с умилением наблюдают за их очень своеобразным танцем, тем не менее, сочувствуя Тео: какой упрямый омега ему достался! Лидия, Скотт, Кира, Лиам, Малия - все, кто хоть как-то осведомлен о реальном положении дел, сочувствуют Стайлзу и стараются держаться рядом, чтобы хоть как-то ему помочь в его сопротивлении. Получается из рук вон плохо, но они пытаются. В конце концов, на пустой стоянке, когда Стайлзу нужно было спешить спасти отца, рассказать Скотту о полученной информации, Тео не выдержал. После потока слов, после всей правды, или полуправды, которую он вывалил на Стайлза, Тео признался, глядя в глаза, чувствуя его гнев, его ярость: — Не рассчитывал, что ты станешь моей парой, но так даже лучше. Давай, Стайлз, отпусти себя и дай мне возможность показать тебе другой мир, другую реальность! Стайлз разжал кулаки, попытался отстраниться, но Тео сделал рывок вперед, перевернул их, оказываясь сверху и ухмыляясь кровавым ртом: — Хотя с другой стороны? Какого черта, детка? Я могу взять то, что принадлежит мне силой! Внутри Стайлза боролись человеческое сознание и желание омеги, пылал огонь, который еще сильнее разгорался от прикосновений альфы и, ненавидя себя, ненавидя Тео, Стайлз повернул голову, обнажая крепкую шею. На раздавшееся довольное урчание альфы, Стайлз лишь закрыл глаза и стиснул сильнее зубы, чувствуя как Тео ставит свою метку, клеймит его своим запахом. И кажется, что безумие заразно, потому что открывая глаза, Стайлз улыбался.