Наблюдая за его смертью

Подул легкий ветерок, трепля мои волосы. Солнечные лучи обожгли кожу, и пускай его свет не такой яркий и испепеляющий, как в Жаровне и в районе экватора, оно все равно оставляет следы. Я ненавижу звезду. Это, как сказал Минхо, очень глупо, но я виню Солнце во всем, что с нами произошло. Из-за вспышек сгорела планета, унеся с собой жизни миллиардов людей. У многих погибли родные, близкие и друзья. У меня же были только те, кого я обрел в новой жизни, после чистки. Теперь многие из них погибли, и одного ждет неминуемая смерть. Я наблюдаю за тем, как умирает Ньют. Он со мной не разговаривал несколько дней после того, как я затащил его в машину в Денвере. Тогда он все еще кричал на меня и просил убить. А что сделал я? Я просто верил, что его можно спасти, верил Дженсену и его словам. Минхо говорил, что я спятил, когда, перед тем как подорвать штаб ПОРОКа, говорил что нам нужно пойти с ними на переговоры. Да, я был безумен. Но сейчас ли? Не тот ли я безумец, что работал на ПОРОК, на тех, из-за кого мы прошли все эти чёртовы испытания? Каждый день я просыпаюсь и смотрю на Ньюта. Чтобы не прогрессировала вспышка, ему приходится принимать успокоительные, замедляющие работу мозга. С каждым днем ему все только хуже, я уверен, что он ненавидит каждую секунду, проведённую в новом мире… Новый мир. Не знаю, что нашло на Аву, и почему она решила нас спасти, оставив карту здания. Может она, как и немногие в ПОРОКе, поняла, что никакие методы не оправдают средства. И плевать, что благие намерения превыше всего. Сейчас новый день. Проснувшись, как всегда раньше всех, я решил прогуляться. Я хочу скрыться от солнца. Под небом, усеянным звездами куда приятнее находиться. Страшное прошлое будет преследовать меня всегда, так же как и вернувшаяся память. Воспоминания возвращаются каждую ночь. Я больше не строю себе иллюзий и не говорю, что бывший Томас не я. Нет, это был я. И если бы опыты продолжались, я бы отдал все за то, чтобы получить лекарство. Прогуливаясь по берегу моря, я всегда буду оборачиваться, и смотреть на лагерь, на Ньюта. На его лице появляются первые признаки болезни, вены становятся больше, глазные яблоки заполняются кровью. Чего я хотел? Зачем строил призрачные надежды на его спасение? Я же знал, что его судьбы не избежать, понимал, что он почти перешел черту. Я сел на один из больших камней возле воды. Спустив ноги, я не обращал внимания на то, что ботинки промокали. Это все чувства. Я боюсь за себя. Что со мной будет после его смерти? Может, стоило избавить его от жизни тогда, неделю назад в том проклятом городе? Может, стоило дописать главу, поставить точку и перевернуть страницу? Нужно было закончить эту книгу, в которой я все еще люблю его. Его скорая смерть принесет мне страдания и ожидания того, пока я сам умру. Возможно ли заглушить любовь к нему? Кто-то положил руку мне на плечо. Ньют. Я повернул к нему голову. Что? Он улыбается мне. — Томми? — спросил он меня. Давно я не слышал такого тона в его голосе. Он всегда кричал на меня и называл трусом. Кем я и оказался. Нет, я не боялся рисковать собой. Пожертвовать собой ради друзей, для меня проще простого. Я боюсь потерять его, хотя давно потерял. — Да, — хриплым голосом ответил я. Ньют сел рядом и взял мою руку. В этот момент по моей руке пробежали мурашки, у него такие холодные пальцы. — Прости меня, — тихо прошептал он. — За что? — не понял я. Действительно, это же мне нужно просить прощение за мою слабость, трусость и за то, что скрывал чувства. — За это, — прошептал он, положив руку мне на лицо. С секунду смотря в мои глаза, он потянулся ко мне. Ничтожный миг, и я почувствовал, как его холодные сухие губы коснулись моих. Он поцеловал меня осторожно, словно боялся быть отвергнутым. Легкий и короткий поцелуй задушил, поразил в самое сердце, обжог так сильно, что мысли о его скорой и неминуемой смерти, должны были уйти куда-то далеко. Я ответил, чуть сильнее сминая его губы своими, обнял его за талию и притянул к себе. Как я хочу согреть его всем своим теплом, чтобы он не мерз. Ньют становился с каждым днем холоднее, жизнь медленно, но верно покидала его. В поцелуе мои проблемы и боль показались далеко забытым прошлым, воспоминания о всех ужасах вот-вот рассеются, превратятся в будущее, о котором я мечтал вместе с Ньютом. Тонкая, невидимая нить должна была соединиться в восьмерку бесконечности, и унести меня вместе с ним куда-то далеко отсюда. Скорее всего, это сон, ведь в реальности Ньют ненавидит меня. Но я так опьянен этим моментом… Мысль о том, что в реальности я продолжаю наблюдать, как он умирает, вышибает из меня дух. Это наш первый поцелуй, и может быть будет еще немного таких моментов близости, перед тем, как он навсегда покинет меня и оставит на душе след, как лучшее воспоминание. Он отстранился, ничего не сказав. Я тоже проглотил слова, заставил себя молчать. Его холодные тонкие пальцы сильнее сжали мою теплую руку. Я должен что-то сказать. Признаться в любви самое время после этого поцелуя. Но Ньют меня опередил: — Я боялся этого, Томми, — его голос надорвался, мое имя прозвучало так тихо, что я еле расслышал его. — Теперь мне нечего терять. Осталось несколько недель, и я переступлю черту. — Ньют… — выдавил я из себя. Он приложил пальцы к моим губам, заставляя молчать. Пожалуйста, не говори об этом. Я знаю, что тебе гораздо меньше осталось, — мысленно обратился я к нему, пока он поглаживал пальцами мою руку. Тяжело вздохнув, он продолжил: — Я люблю тебя, Томми. В уголках глаз защипало, по щекам предательски скатились горячие слезы, словно в этот момент мне кто-то всадил пропитанный ядом нож в сердце. Всего три слова, и мой мир начал рушиться. Это больнее вдвойне чем то, что я думал о неразделённой любви. Ньют провел большими пальцами по моим скулам, вытирая слезы. — Почему ты не исполнил мою просьбу? — уничтожил тишину, которую нарушал только вой ветра и вода, ударяющаяся о булыжник, на котором мы сидели, Ньют. — Потому что я люблю тебя, — прошептал я, кладя голову ему на плечо. Слезы заслоняли мои глаза, я не могу остановить их. Ньюту будет проще — он уйдет из этого мира, оставив меня здесь. Конечно же, он попросит ничего с собой не делать, но я нарушу его просьбу. Он вытащил из кармана записку и отдал её мне. «Убей меня. Если ты когда-нибудь был моим другой, убей меня». Это опять та самая записка, от прочтения которой когда-то мое сердце пропустило болезненный удар. Я был их лидером, но я позволял себе слабость. Я часто плакал где-нибудь в стороне, размышлял о своих поступках и о смертях друзей. Я винил себя в смерти Чака и Терезы. Первому я пообещал, что верну его в семью. И они оба погибли, спасая меня… Иногда я жалею о том, что нож прилетел Чаку в грудь, а не мне. — Пообещай, что на этот раз исполнишь мою просьбу, — попросил меня Ньют. Я кивнул головой, убирая записку. В этот раз я не подведу тебя, Ньют. Избавлю от боли и страданий. Я снова поцеловал его и притянул к себе. Он положил голову мне на грудь, и я, крепко обнимая его, заплакал. Несчастные влюбленные, которым не дано быть вместе. Его смерть разлучит нас, но моя соединит наши сердца где-то там, в ином мире. Я не знаю, когда это произойдет. Пройдет неделя, две… Я знаю только то, что пока я буду смотреть, как Ньют приближается к черте, как он будет все сильнее мерзнуть под жаркими лучами звезды, как его все легче сможет снести ветер, и как блеск любви и доброты в его глазах заменит ярость, злость и безрассудство… Ньют превратится в безумца, а я буду смотреть, как он умирает.