Фея

      Что делать, когда задают составить план сложного экономического проекта для первого курса, где нужно заменить преподавателя истории? Правильно, просить помощи у брата или подруги — другого выхода нет.       Саша ушла от меня в девять утра. Я не заметила, как она проснулась и быстро собралась. Она всегда так делает: просыпается ни свет-ни заря, одевается и уходит, когда я даже не успеваю полностью проснуться, сказав: «Ну ладно, я пошла, Ир, увидимся.» То есть, я даже не понимала, кто это.       Выходные пришлось проводить почти в гордом одиночестве, подготавливая материал для первого курса. Преподаватель истории — Марина Алексеевна — понадеялась на меня, что я проведу ее пару для первого курса на день учителя и попросила дать материал.       Брат мой отсыпался у себя в комнате после очередной пьянки с его дружками; я обыскала весь Интернет в поисках нужной темы. Ничего нужного и полезного я, конечно же, не нашла, как бы не пыталась и как бы не хотела.       Я знала, что Александра любила историю, но когда я ей позвонила, она сказала, что конспектов за прошлый год у нее не осталось. Илья же свои тетради сжег. Да уж.       Делать было нечего, пришлось найти свои тетради за первый курс и сравнить с пособием в онлайн-библиотеке, которую я случайно нарыла в поисках электронного пособия методички.

***

      Serebro — В космосе       Мои конспекты — совсем не то. То есть, вообще.       Артур историю не знает. Придется просить через Илью кого-то из его амбалов, которые наверняка знают, где и что мне найти. Или дадут свои конспекты (хотя на что я надеюсь, они ведь посчитают это все за извращенные игры или за то, что я влюбилась в кого-то из них).       Телефон завибрировал от входящего звонка. На дисплее высветился незнакомый номер, но что-то мне подсказывало взять трубку. Любопытство взяло надо мной верх.       — Привет, Ири, — по началу не узнала голоса и начала ненавидеть эту форму моего имени. Человек на том конце так слащаво и насмешливо выдавил мое ласковое прозвище, мне даже показалось, что он чуть не засмеялся. — Я слышал от твоего брата, что тебе нужны конспекты по истории за первый курс. Так вот, месье Помецкий готов тебе предоставить их.       Я замешкалась и занервничала. Что-то подсказывало, что все это не просто так, что в конце меня ожидает самое ужасное, что может вообще быть. Но доверие и признание учителей для меня важнее, чем какие-то жалкие и никчемные баскетболисты с огромным чувством собственной важности.       — Что ты хочешь конкретного от меня? — это предложение прозвучало жалко и отвратительно, особенно с моим дрожащим голосом. Унизительно, просто унизительно. Даже через трубку телефона я чувствовала его дурацкую самодовольную ухмылку, которая пропитывала меня ядом и жалостью к себе.       На что он хочет подписать меня в этот раз? Чего еще унизительного и противного он хочет от меня? За что так со мной? Что плохого я сделала лично для него?       — Свидание, детка, одно свидание в хорошем местечке, — я покраснела. Слезы наворачивались на мои глаза. Создавалось ощущение, будто это пытки по телефону, и меня конкретно изводят.       Я не хотела этого, совершенно не хотела.       За весь прошлый год баскетболисты меня обсмеяли по-крупному раза три-четыре. Я была перед ними ходячей мишенью для издевок, даже брат не вставал на защиту. Иногда пробегали сомнения, что ему тоже доставляет удовольствие смеяться над его беззащитной сестрой.       Когда лето подходило к концу, я надеялась, что проведу этот год в спокойствии и гармонии, но нет, как же крупно я ошибалась. Такого не будет. Никогда. Никогда меня и мою жизнь не оставят в покое.       — Ладно, так и быть. Но ничего лишнего, запомни, Помецкий. И это не свидание! — я взяла себя в руки; главное — не сдаваться, не давать себя в обиду и не киснуть. — Это лишь деловая встреча, где ты мне одолжишь свой конспект по истории, ничего больше, — в горле стоял ком, который я всеми силами старалась проглотить.       — Посмотрим, крошка, — он бросил трубку, а я упала на кровать и разрыдалась в голос.       Я боялась. Безумно боялась испытания, которое мне предоставит судьба. Идти один на один с врагом, который может толкнуть меня, а я упаду, стерев колени в кровь. Ненавижу их. Всем сердцем.       Позже Руслан скинул мне эсэмэской адрес и время.       Я вытерла слезы и постаралась привести себя в порядок: сильный макияж с акцентом на глаза, обтягивающее бордовое платье до колен, сапоги на шнуровке и пальто.       Я не собиралась кого-то «убивать» своим внешним видом. В сообщении говорилось, что это не просто «хорошее местечко», а действительно хороший кафе-ресторан, и выглядеть нужно прилично, без всех заскоков рокерского и классического стилей вперемешку.       Какая же я трусиха! Нельзя так. Ничего не должно случиться, а я уже раскисла так, будто засветила на весь город дырявыми и застиранными трусами. Пока ничего не случилось. Но что-то же должно произойти?       Время подходило к назначенному. Пора выходить.       Мой дом находился недалеко от места встречи, поэтому я надела сапоги, повязала красный шарф вокруг шеи и двинулась на улицу, заткнув уши наушниками.       Пальто пришлось снять в помещении и повесить на элегантную вешалку. Да, здесь было уютно и очень роскошно. Будто попадаешь в голландский ресторан для очень крутых людей. Место — отпад. Может, все не так уж и плохо?       За столиком меня ждал Руслан.       Я села в удобное кресло и закинула ногу за ногу. Будь увереннее, Ира, у тебя все получится, и над тобой никто больше не посмеет издеваться. Я посмотрела на него с вызовом.       — По-моему, стоило бы расстаться еще тогда, после вечеринки, — вскидываю бровь и стараюсь держаться молодцом и сильно не нервничать. Не хочу видеть его. Вообще.       — Ну что ты, — он усмехнулся. Его глаза недобро блестели. — Я всегда добиваюсь своего.       Только не теряй самообладание. Для него это — игра, в которой ты — лишь цветная фишка, которой он играет. Настольная игра, где он чувствует себя искусным мафиози. Что ж, если это просто настольная игра, то я не цветная фишка. Я — врач, который воюет с мафией.       — Я пришла просить помощь в виде конспектов по истории за первый курс, — твердо и решительно, все по плану, не вешать нос ни в коем случае.       — Ты получишь их, только после взаимной просьбы, — спортсмен растягивается в кресле и подозрительно смотрит. Держу осанку и стараюсь не подавать виду.       Вопросительно вскидываю бровь в знак непонимания. Но я все понимала. Он думает, что я простая как валенок. Нет.       — Ты понимаешь, что ты, — Руслан выдерживает паузу, я замираю. Сердце пропускает удар. Страшно. Что он выкинет в этот раз? Второстепенно слышу смех, но не обращаю внимания. — Ты лишь пешка, цветная пробка, которой играют такие, как мы, — Он отдает мне довольно толстую тетрадку. Даже не отдает, а швыряет. Теперь я обращаю внимание на смех со стороны — это остальное первое звено баскетбольной команды.       Я больно закусила губу. Хочу расплакаться, но нужно держаться. Крепко сжала края платья, которое слегка задралось. Положила тетрадку в сумку и встала с кресла.       — Ты лишь гоблин, который даже за себя постоять не может.       Он был прав. Сколько бы я не думала о том, какие они уроды и какая я крутая и уверенная в себе, я никогда не могла сказать им правду в лицо. Я была меньше них и менее опасной. Они бы просто размазали меня по стенке.       Развернулась, взяла пальто, накинула, шарф — в руку и собралась уйти. Снова слышу смех и… — Прекратите издеваться! - …человека, который меня спас от общественного унижения и моральной мясорубки.