Безмолвно

Серый камень подернулся мхами и травами, волны бьются, ворча, о подножия скал. На Изломе раздоры свои все оставили — слишком поздно, пожалуй, печален финал. Пара лет — словно цепи веков пережитых, слишком быстро шар судеб пронесся сквозь них. Разве может потомок незыблемый Лита устоять, если нет ни своих, ни чужих? Нет, вины я, пожалуй, с себя не снимаю. Что ж, не слишком-то сложно вину признавать, если ненависть, что нас обоих питала, на Изломе осыпалась, словно листва. Эти строки напрасны. Камин колыбелью им послужит, лишь дайте окончить письмо. Мне неведомо, где вы. Оплачут метели тех, кто жил на Изломе и выжить не смог. Вероятно, я смог бы теперь объясниться, смог бы вам объяснить, что слова — лишь слова. Вы придумали сказку, где доблестный рыцарь побеждает, к ристалищу выйдя едва. Вас никто не учил, что ответственность — проза, что друзья могут лгать, что враги могут льстить. Не учили вас, как отвечать на угрозы, лицемерить и думать — и даже любить. От друзей не желали вы слушать советы, полагая их завистью. Что ж, от врагов (тех, кого вы считали врагами), конечно, вы не стали бы слушать про клятвы и кровь. О, неправда ли, странно, что молодость ваша извиняла ошибки, предательство, яд... Жаль, что нам не случилось беседовать раньше, может, даже в Лаик... Нет дороги назад. Не берусь объяснить, в чем был смысл послания. Эти строки осыплются пеплом в золу. Серый камень молчит. Волны бьются о камни. На Изломе о прошлом безмолвно скорблю.