А впрочем...

− Мама, я уже не маленькая! Я имею право делать то, что мне захочется! – Клэри не часто позволяла себе ругаться с матерью, но сегодняшняя ситуация порядком вывела ее из себя. Мать Клэри, Джослин, была очень приятной женщиной и девушка во многом походила на нее. И самая главная особенность их небольшой семьи из двух человек была в том, что они – сумеречные охотники. Кларисса бы не сказала, что полностью знает, что они собой представляют, так как мама почему-то не любила говорить об этом слишком много. Но шли года, и Клариссе все больше хотелось узнать о своем истинном предназначении. Она не раз просила Джослин отпустить ее хотя бы недельку пожить в Институте, но женщина была категорически против. Сегодняшний день знаменовался очередной попыткой уговорить маму о переезде, но она вновь не увенчалась успехом. Именно тогда Моргенштерн и затеяла ссору, трактуя ее тем, что имеет право узнать о своей загадочной жизни все, что ее интересует. − Сумеречный мир опасен, Клэри, – Джослин сидела в кресле, делая глоток чая из чашки. − Но ведь со мной ничего не случиться, если я всего на недельку уйду из дома, − как можно спокойнее заговорила девушка, надеясь на разрешение. − Я же сказала, что я против, Кларисса. Давай поговорим о чем-то другом. Моргенштерн явно не собиралась сдавать позиций, но она молчала, надеясь на то, что Джослин все же заговорит первой, передумав. − Ты мне уже и говорить об этом запрещаешь? − Да, не стоит поднимать эту тему. − Отлично, мам. Раз ты не хочешь отпускать меня, то я сама уйду! – Клэри твердо приняла для себя решение, скрываясь за дверью комнаты. Джослин что-то кричала из гостиной, но Моргенштерн не могла разобрать ни одного ее слова. Девушка достала из шкафа небольшой чемодан и аккуратно складывала в него свою одежду и предметы личной гигиены. Когда с чемоданом было покончено, Клэри отыскала потрепанный портфель и нашла ему применение: сложила туда краски, кисточки, карандаши и разные блокнотики и листы. Переодевшись в темные джинсы и черную футболку, Кларисса вышла из своей комнаты, держа в руках чемодан и накидывая на спину портфель. Мама недоверчиво смотрела на нее, но девушка не собиралась менять своего решения. Она уже давно приняла его. − Ты хорошо подумала? – спрашивает ее Джослин. − Конечно, я хорошо подумала, мама. Увидимся… когда-то, − отвечает ей Клэри, выхватывая из рук матери стило. Прямо перед лицом Джослин закрывается входная дверь, выпуская Клариссу на улицу. Вот какая она, новая жизнь. Такая таинственная и манящая, такая долгожданная. Девушка должна разгадать маленький секрет своей необычной жизни.

***

Кларисса Моргенштерн стояла перед старой и мрачной разрушенной церковью. Из рассказов мамы она помнила, что настоящее здание Института скрыто от посторонних глаз, поэтому кажется ей таким разрушенным. Клэри толкает рукой железные ворота, проходя в сад. Ну, или то, что когда-то было садом. А потом ее тонкие пальцы касаются ручки двери, открывая ее на себя. … и мир переменяется. От ощущения заброшенности не остается ни следа. Девушка проходит сквозь дверной проем и оказывается в длинном коридоре. Здесь царила какая-то своя загадочность и недосягаемость для посторонних. Кларисса понимает, что понятия не имеет, куда ей идти дальше, поэтому просто ставит чемодан на пол, осматриваясь. − Ты кто такая? – посторонний голос заставляет Моргенштерн вздрогнуть и повернуть в его сторону голову. Перед девушкой оказался высокий темноволосый парень. Его голубые глаза уставились на девушку с недоверием, а в руках он держал лук, направленный прямо на нее. − Опусти лук, я пришла с миром, − Клэри поднимает руки, сдаваясь. − Так кто ты? – повторяет он свой вопрос. − Я Кларисса. Кларисса Моргенштерн. Парень опускает лук, расслабляясь. Это имя было ему знакомо, поэтому он и не увидел в ней угрозы. Эта девушка одна из них. Она – сумеречный охотник. − И что ты здесь делаешь? – холодно спрашивает он. Клэри мимолетно кивает на свой чемодан, но потом понимает, что это не самое лучшее решение пояснить ему цель своего визита. Лучше просто рассказать все на словах, а не использовать мимику и жесты. − Я пришла жить с вами. Хочу узнать, что значит быть сумеречным охотником. Парень тяжело вздыхает. Свалилась на его голову очередная проблема. Вот надо было родителям прямо сейчас уехать в Идрис? Хорошо, что хоть кто-то из его семьи остался здесь. Так будет легче разобраться с неожиданной гостьей. − У нас и без тебя проблем хватает, маленькая девочка, − равнодушно отвечает парень. − Я не маленькая девочка, у меня имя есть, − возмущается она, скрестив руки на груди. – А тебе, между прочим, не помешало бы представиться. − Алек Лайтвуд. А потом Алек с ухмылкой осмотрел Клариссу с ног до головы. Он уже понял, что избавиться от этой надоедливой девицы ему никак не удастся, поэтому придется предоставить ей место в Институте. Может быть, она скрасит их однотипные деньки. В ней абсолютно точно бурлит неукротимый ураган эмоций. − Пойдем, я покажу тебе твою комнату, − Лайтвуд, не дожидаясь ответа девушки, берет ее чемодан в руки, поднимаясь по лестнице. Поднимаясь, Кларисса параллельно изучала интерьер Института. Это место понравилось ей сразу же, поэтому Моргенштерн абсолютно не жалела, что решила здесь побывать. Правда, она немного переживала, что просто так, спонтанно, ушла из дома. Но, все же, ей уже и вправду не десять лет, а данная ситуация прямым образом касается ее жизни. Она должна узнать о сумеречных охотниках все, а не только то, что они занимаются убийством демонов. Из посторонних мыслей Клэри вывел Алек, открывающий дверь в ее новую комнату. Помещение оказалось просторным и светлым. Мебели здесь было в самый раз, так что добавлять ничего не требовалась. Девушка одобрительно отметила про себя, что стол находится прямо возле окна, поэтому проблем с освещением при рисовании не будет. − Надеюсь, тебе здесь нравится, − так же холодно произносил Лайтвуд, уже собираясь уйти. − Да, спасибо, − с улыбкой отвечает Моргенштерн, устраиваясь на кровати. − Тогда устраивайся, попозже пришлю к тебе Изабель. Кларисса собиралась сказать ему что-то, но Алек уже ушел, легко хлопнув дверью. Девушка фыркнула. Лайтвуд показался ей холодным и неразговорчивым, но она надеялась, что первое впечатление не всегда соответствует действительности.