А впрочем...

Несколько часов Кларисса провела в гордом одиночестве. Девушка лежала на своей кровати, что-то рисуя. Линии становились единым целым, образовывая изображение. С блокнота на Клэри смотрел Алек Лайтвуд. Его холодный взгляд проникал в самое сердце. Девушка закрыла блокнот и отбросила его как можно дальше от себя. Она абсолютно не понимала, почему вдруг нарисовала его. С таким же успехом на листке могли оказаться Джейс или Иззи, но именно Алек нашел на рисунке свое место. Когда Моргенштерн рисовала рисунки, на нее влияли сильные эмоции. Наверное, Лайтвуд со своей внезапно образовавшейся ненавистью засел в ее мыслях, поэтому и образовался из кривых линий. Потом Клэри переписывалась со своим лучшим другом, Саймоном. Заверив его, что она в полном порядке и ее жизни ничего не угрожает, парень успокоился. Но пришлось пообещать ему, что завтра они обязательно встретятся и выпьют чашечку кофе в их любимом кафе. − Нужно поговорить. Тишину вновь разрывает голос Алека и звук открывающейся двери. Кларисса обращает к нему свой взгляд. Волосы парня были растрепаны, рукава рубашки разорваны. Синяя ткань пропиталась кровью на левом плече, но Лайтвуд даже не удосужился его обработать. − Ей, тебе нужно перевязать рану, − не обращает внимания на его слова Клэри, вставая с кровати. − Давай я сам разберусь со своими проблемами? – произносит он, продолжая стоять у двери. Но Моргенштерн абсолютно не собиралась сдаваться. Пусть он ненавидит ее, пусть избегает контактов, но парень ничего плохого ей не сделал. Она здесь всего полдня, поэтому проблем на свою голову не нашла. Пока что. − А я сказала, что нужно обработать. И мне плевать, что ты себе там думаешь. Алек тяжело вздыхает, понимая, что спорить с ней нет никакого смысла. Парень садится на край кровати, избегая с ней взгляда. − Хорошо. Кларисса извлекла из шкафа аптечку, которую додумалась собрать еще дома. В коробке как раз оказались нужные бинты и антисептик. Девушка присела возле Алека, задирая рукав его рубашки. Парень не сопротивлялся. Его кожа была настолько горячей, что создавалось впечатление, что его искупали в котле с огнем. − Кто это тебе так? – спрашивает Клэри, осматривая рану. − Демон использовал мое же оружие против меня, − усмехается парень. Клэри про себя отмечает, что он, все же, способен выражать эмоции. Но тогда зачем вся эта идеальная и холодная маска? Девушка откручивает крышку от флакона и смачивает его содержимым ватку. Он контакта раны с антисептиком Алек слегка поморщился, но промолчал. Клэри несколько раз смачивала свежую ватку, намереваясь остановить кровь. Когда та, все же, соизволила остановиться, Моргенштерн обмотала плечо парня в области ранения бинтом, стараясь не затягивать слишком туго. − Спасибо, Клэр, − спокойно говорит Алек, оценивая ее старания. − Не знала, что ты умеешь говорить кому-то подобное, − улыбается Клэри, но на парня ее слова не произвели никакого эффекта. − И все же, я пришел сюда не за тем, чтобы ты перевязала мне рану и постаралась неудачно пошутить. Клэри отворачивается от Алека. Неудачно, значит? А сам-то он умеет шутить удачно? Или эта холодная маска – всего лишь игра на публику, где она – единственный зритель талантливой постановки. − И чего же ты хотел? − Обсудить то, что тебе нужно от Института, − коротко отвечает Лайтвуд. Кларисса задумывается. Она-то знала, чего хочет, но нужно грамотно сформулировать мысль, чтобы правильно донести смысл до самого парня. Алек был не похож ни на одного ее знакомого. − Я хочу стать сумеречным охотником, − шепотом начинает она. – Хочу научиться драться, обращаться с оружием. Хочу понять, для чего используют стило. Хочу получить первую руну и выучить их все. Хочу вместе с вами сражаться рука об руку. Хочу настоящей жизни. − Слишком амбициозные планы, маленькая девочка, − усмехается он. – Мы учимся всему этому с детства, а ты все еще примитивная, возомнившая себя сумеречной охотницей. За день невозможно научиться тому, чему мы учимся с самого детства. Нужно много тренироваться и выкинуть из головы свою примитивную жизнь. Сумеречным охотником быть непросто, Кларисса. Подумай, нужно ли тебе это все. − Если ты здесь, чтобы отговорить меня – то можешь уходить. Я своих решений не меняю. Мне надоело жить в неведении. Я не хочу прожить всю свою жизнь, зная, что особенная, но никак не могу проявить свою особенность. Алек вздохнул. В глубине души он был согласен с девушкой. Он бы ни за что не променял свою жизнь сумеречного охотника на обычную, примитивную. Ему нравились все эти бои и опасность. Но в то же время, он старался следовать правилам и во всем слушать Конклав. − Другого я и не ожидал, − качает Лайтвуд головой. – Завтра, в семь утра, ты должна быть в тренировочной. Еще есть время передумать, Кларисса. − Клэри, − говорит она, получая непонимающий взгляд парня. – Меня зовут Клэри. Алек встает с кровати, намереваясь сделать шаг, но едва не спотыкается об блокнот, брошенный девушкой на пол. Лайтвуд поднимает его, с интересом смотря на открытую страницу. Так, так, так... И почему это она рисует его? − Неплохо, − бросает он, чисто из вежливости. − Можешь забрать себе, − безразлично пожимает плечами Клэри. Но Лайтвуд не забирает рисунок. Он молча кладет блокнот на кровать, нарочно громко закрывая за собой дверь. Клэри в это время смотрела в окно, и думала о том, что Алек Лайтвуд хранит в себе намного больше секретов, чем может показаться на первый взгляд. Может, этот лед в его сердце еще можно растопить?