Автокатастрофа

Удар. Ничего не видно. Пустота. Где я? А я — это кто? Я уже некоторое время нахожусь в этой темной пустоте. Здесь тихо и так спокойно, что я поневоле начинаю вспоминать свою личность. Странница. Путешественница. Та, чей дом — дорога, ковер — цветочная поляна, стены — деревья или горы, крыша — небо голубое. Мое счастье жить такой судьбою.* Многочисленные приключения, что развили чувство юмора и уничтожили инстинкт самосохранения. Друзья, которые давая возможность выговориться и осесть недельки на две, привили мне чувство такта. И вот когда я почти вспомнила свое имя, мое уединение нарушили. Маленькая девочка лет шести, в белом сарафане и с распущенными, чуть вьющимися волосами цвета закатного неба. Она тихо села рядом со мной. А потом спросила: — Привет. Ты Ангел? Легкая улыбка скользнула по моим губам. Редко кто так меня звал, все чаще ведьмой или стервой. Волосы-то были рыжие. — Нет. Я Странница. — А это кто? На её лице отразилось непонимание. Она не знает о нас? Странно. Впрочем, есть же теория множественности миров, так почему бы ей не быть из тех, где нет нашей группы. — Это люди, выбравшие своей профессией путешествия. Впрочем, не только, но в основном действительно это. Кстати, вот что интересно, ни она, ни я не открывали рта, но все равно слышали друг друга. Однако если это место — межмировое пространство, как я думаю, то ничего удивительного. — Это, наверное, интересно? — Очень. Новые страны, знакомства, знания. Друзья, в которых ты уверен. Трудности, что тебя закаляют. Мир, который ты меняешь. — Здорово, а вот я нигде дальше Токио не была. Мы в первый раз с родителями поехали за город. А тут бам! И пустота. — Понятно. У меня тоже, — смешок, — бам! И пустота. Интересно, а я на самом деле умерла в автокатастрофе? Если это так, то я удивлена, сколько раз меня пытались убить самыми разными способами. Яд, удавки, предательства, а все случилось так обыденно. Даже весело немного. Права была Град, уничтожать всегда проще, нежели созидать. Но почему так долго молчит эта девочка? Смотрю на неё и понимаю, в её голове идет усиленный мыслительный процесс, словно она решается на что-то. — А можно тебя кое о чем попросить? Нерешительный голос и взгляд в сторону. Только не проси меня заменить тебя перед родственниками. Я, конечно, умею врать и играть с людьми, но лгать матери выше моих сил. — О чем? — Мне больно. Очень-очень. А еще страшно. Можно я уйду? Ну вот. И как ей сказать, что родственники все равно заметят изменения в характере? А с другой стороны, встречи в ЭТОМ месте просто так не происходят. Это всегда обмен или замена души. Нам рассказывали старшие об этом, что действительно живущие дорогой часто уходят за пределы мира. Но приглашать её в свое тело, я не стану. У меня слишком много врагов, а она ребенок. Дети — это то, что каждый из нас поклялся беречь, даже ценой своей жизни. Поэтому, выбора-то у меня нет, надо соглашаться, однако, может все еще не настолько плохо? — Куда? — Туда, там светло и меня ждут родители. Ура. Это конечно не очень хорошо, радоваться чужой смерти. И у неё могут быть дальние родственники, но, по крайней мере, не придется врать матери. — Конечно! Но зачем меня спрашивать об этом? — Но ты ведь останешься одна. Хех, как давно мне никто этого не говорил. Странница всегда одна. У неё могут быть друзья. Может быть дом. Но она всегда может это бросить и уйти по зову мира или ветра. Однако надо успокоить девочку. Видно же, что переживает. — Ничего. Это дело поправимое. — Да? Сколько скепсиса в её словах. Неужели у неё нет знакомых. Или она говорила про мое нахождение в пустоте? Так как только она исчезнет, я займу место в её теле, забыв весь этот разговор. — Да. — Тогда, спасибо! Девочка быстро вскочила и побежала куда-то, вскоре я потеряла её из виду. И только тогда прошептала. — Пожалуйста, малышка. — Ну что же, Странница, встречай новые дороги. Произнесла я, чувствуя, как закручивается вокруг меня течение мира, и как меняется ковер мойр. Никогда его не любила.