Танцующая во тьме

       По небольшой деревушке, спрятанной глубоко в долине за горным перевалом, среди невысоких домов бежал крепкий коренастый мужчина. Он очень куда-то торопился, что довольно сильно выбивалось из спокойной и размеренной жизни деревни. Его лицо выражало серьезную задумчивость пополам с сильной тревогой, а черные кудряшки выбивались непоседливыми торчками из головы, делая образ еще более нервозным. Многим могло бы показаться, что произошло нечто серьезное и стоило хотя бы расспросить мужчину о причинах тревоги. Однако все встречающиеся жители ему лишь улыбались вслед, явно зная истоки подобного поведения и не находя в них ничего предосудительного.        Вот он подбежал к крайнему дому и буквально влетел в приоткрытую дверь, за которой в большой комнате толчилась парочка женщин уже пожилого возраста, но еще не потерявших былой удали. Одна из них тут же убежала набирать воду из ближайшего колодца, а вторая, не давая ему и слова вставить и постоянно тараторя молитвы одной лишь ей ведомым богам, вытащила из шкафа чистые простыни и умотала в соседнюю комнату. Наказав при этом напряженному мужчине даже не пытаться туда заглядывать.        И мужчина послушался, он стал тревожными шагами мерить дом из угла в угол, то и дело останавливаясь и поглядывая на закрытую дверь. Чуть позже пришла вторая женщина, взяла пару тазиков и скрылась там же. А потом начались стоны и крики полные боли. Каждый подобный выкрик впечатывался в сознание мужа словно разгоряченный гвоздь, буквально заставляя содрогаться тонкие фибры души, и сжиматься сердце в тревожном волнении. Он бы хотел забрать хотя бы чуточку боли того дорогого сердцу человека, что испытывал сейчас муки. Душа так и требовала ворваться в соседнюю комнату, обнять, защитить, утешить. Но он знал, что сейчас бесполезен, знал, что ничем не может помочь и от этого становилось еще больнее. Ведь нет ничего страшнее, чем чувствовать свою беспомощность.        Минута пролетала за минутой, час за часом. А напряжение все росло, нервы были ни к черту. Хотелось рвать и метать, сделать хоть что-то! Но оставалось лишь ожидание. И он ждал... Наконец пробил час “Ч”, стоны и крики давно стихли, и дверь тихонечко отворилась, выпуская уставшую женщину. Но даже не смотря на усталость, она мерно улыбалась.        - Заходи, она тебя ждет, - не проговорила, а словно прошелестела женщина.        А из мужчины будто вытянули стержень. Вся его нервозность, злость и напряжение в один миг исчезли, заменяя собой какой-то невероятный покой с толикой ожидания. И он вошел. Тихо, не спеша, будто боясь нарушить волшебную тишину, пронизывающую весь дом.        За дверью, на большой двухспальной кровати лежала прекрасная женщина. Ее темно-коричневого цвета локоны обрамляли правильные, чуть аристократичные черты лица, вздернутый носик и большие антрацитового цвета глаза. Даже усталость и бледноватость кожи не могли оттенить ее красоты. Она тихо напевала какой-то мотив, покачивая на своих руках пару младенцев.        - Рик, смотри, - прошептала она, показывая ему детей, - наши малютки.        Мужчина подошел и осторожно присел на край, аккуратно обнял жену и вместе с ней стал смотреть на спящего мальчика, который забылся наконец таки спасительным сном, и, уткнувшись в плечо женщины, мерно посапывал. И девочку, которая своими большими, такими же как у матери глазами смотрела с любопытством на взрослых. Вот только цвет глаз был настолько небесно голубым, что в них можно было утонуть.        - Наш маленький Мики, - с нежностью в голосе проговорил мужчина и коснулся двумя пальцами щеки дитя, от чего тот засопел еще больше.        - И красавица Аяна, - в тон мужу сказала женщина и поцеловала девочку в лоб, от чего та улыбнулась искренне в ответ. На любящих родителей это произвело просто умилительно-ошеломительное действие, от чего те выпали на пару минут из реальности в мир грез. Настолько чистой и невинной выглядела улыбка.        - Ты будешь просто куколкой, когда вырастешь, - проговорил отец и уткнулся носом в голову жены, вдыхая ее аромат. Его душа пела, он готов был объять весь мир. Никогда еще муж семейства не был настолько счастлив. Жена же положила в свою очередь голову на плечо мужа и прикрыла глаза. Идеалистическая картина…        И никто так и не заметил, как всего на пару мгновений маленькая Аяна скривила из-за чего-то рожицу. Которая на лике младенца выглядела все также умильно.        Право, это ведь такой пустяк…