Ангел-хранитель мой...

      — Вика! Виктория! Где ходит эта секретарша? Ромка! Я ничего не понимаю. Ни в этом отчете, ни в Катиных записях. Черт, как не вовремя Катюша слегла, — Жданов злился на Вику, на обстоятельства, а пуще всего на себя. Верно ему Валерий Сергеевич сказал, мол если задерживаешь девушку на работе до ночи, так обеспечь ей хотя бы безопасное возвращение домой.       — Можно подумать, что для того, чтобы слечь, есть специально отведенное время! Ну, ты, Жданчик даешь. Слушай, а ведь ты злишься не только потому, что на работе без Катюшки завал. Ты еще и скучаешь по ней. А это значит, что ты неровно дышишь к своей помощнице.       — Ромео, ну, причем здесь это? Ты хоть помнишь, как она выглядит? Кто к ней может неровно дышать? Разве что извращенец какой-нибудь. Но ты прав, я по ней скучаю. За это время Катенька мне стала очень родным и близким человеком. И я за нее переживаю, как переживал бы, если бы с тобой что-то случилось. Она для меня, как сестренка младшая, которая умнее и образованнее меня и может дать мне сто очков форы в бизнесе, но которая жизни не нюхала, а поэтому глупа по-житейски. Не понятно говорю? Сумбурно?       — Да нет, все понятно. Просто я не верю в дружбу между мужчиной и женщиной, тем более, когда один из них влюблен без памяти.       — Ты что, дурак? Я влюблен в Пушкареву? Только в твои извращенно-развращенные мозги могла влететь такая мысль. Нихрена ты не понял из того, что я тебе говорил.       — А ты-то здесь причем? Я про Катю. То, что она в тебя влюблена, видно невооруженным взглядом. И, если ты этого еще не понял, то грош цена тебе, как руководителю.       — Ка-тя? В меня влюблена? Ромео, пойди попей холодненькой водички. Катюша умная, образованная девушка, и не стала бы в меня влюбляться. Понял?       — Е-мое, я столько лет дружу с болваном! С эмоциональным девственником. Жданов, ты хоть когда-нибудь в жизни влюблялся? Или ты только в книжках о любви читал? Любовь не спрашивает согласия, понятно тебе. Любовь не бывает по собственному желанию, как, впрочем, и нелюбовь. Человек просто любит кого-то, или не любит. Вне всякой зависимости от ума и образования.       — А ты что, любил когда-нибудь?       — Да было дело на заре туманной юности. Влюбился, да так, что крышу снесло, и совсем не в ту, в кого нужно было бы влюбляться. Она уже тогда была замужем, у нее был маленький ребенок, да и красавицей она не была.       — Ой, Ромка, как интересно-то. Тебе сколько тогда было?       — Почти семнадцать лет.       — А ей?       — Двадцать три года. И казалась она мне тогда совсем взрослой, почти старой.       — Ромка, а у вас что-то было?       — Ага. Один раз. Она снизошла до меня, а может пожалела, — Роман прикрыл глаза вспоминая и легкая улыбка коснулась его губ.       — А я никогда не влюблялся. Даже не знаю, что это такое — ваша пресловутая любовь.       — А как же Кира?       — А что, Кира? Кира меня любит, а я с шестнадцати лет знаю, что она будет моей женой, это для бизнеса выгодно. В этом случае никогда не придется делить компанию. А любовь? А что любовь? Я же все равно никого никогда не любил, да и вряд ли полюблю когда-нибудь. Это же как талант, кому-то дано, а кому-то нет. Мне не дано, видно.       — Знаешь, Андрюха, а я бы на твоем месте не спешил с женитьбой.       — Почему это?       — Мне кажется, что ты еще просто не встретил ту, которую полюбишь. А когда встретишь и полюбишь… не дай тебе Бог быть уже женатым и, особенно, с детьми. Ты из тех людей, которые все сокрушат на своем пути, если уж полюбят.       — Андрей Павлович, к вам Коротков, он может войти? — противным голосом Клочковой заговорил селектор.       — Пусть входит. Вика, а ты где была? Еще раз покинешь рабочее место без согласования со мной, я найду кого на него посадить. Ты все поняла? Федор, у меня к тебе есть поручение. Нужно отнести очки Пушкаревой в ремонт, пусть заменят ей стекла и сделают еще одни очки, запасные. А потом нужно будет отвезти их к Кате домой, вот адрес.       — Андрей Павлович, а что с Катей случилось? Там женсовет в волнении, собирались к вам за разъяснением, но раз вы уж меня сами вызвали, то мне велели без информации не возвращаться.       — Катя приболела. Все, давай вперед на баррикады, выполняй поручение. Если Пушкарева посчитает нужным, сама тебе все расскажет. Да, Федор, вот деньги возьми. И еще… купи там ей каких-нибудь фруктов.       — Будет сделано! — Коротков по-военному развернулся и исчез за дверью.

***

      В это же самое время в Катиной квартире царил переполох. Валерий Сергеевич этого просто так стерпеть не мог. К Катеньке пришел какой-то красивый мужчина, представился, как Игорь Александрович, и вот уже второй час он сидит у Катюши в комнате. Говорят тихо, ничего разобрать нельзя.       Ленка, как всегда, стоит кому-то порог переступить, пироги затеяла. А ему тревожно и все это не нравится. Зачем они в комнате дверь наглухо закрыли? Кто это такой? Не любил Валерий Сергеевич красивых мужиков, такие кому хочешь голову вскружить могут. Его Катюша, конечно, девушка самых строгих правил, но когда в квартиру один за другим приходят такие красавцы, то все может случиться. Поди уследи…       — Ленка, пироги когда подоспеют?       — Через пять минут будут готовы, а что?       — А то, что не нравятся мне эти посиделки. Вот кто это такой? Зачем закрылся с Катей в комнате?       — Тю, старый, у меня спросить сразу надо было. Это частный детектив, Андрей Павлович его прислал.       — Валерий Сергеевич, — раздалось из Катиной комнаты, — могу я поговорить и с Вами тоже?       — Конечно можете, я ж их видел, одного огрел даже. Да вы проходите на кухню, мы с вами сейчас по маленькой, да на березовых почках настоянной, вот у нас разговор и заладится.       — Спасибо, Валерий Сергеевич, но я на работе.       — Ленка, ты посмотри, что за мужик пошел! Выпить не с кем. Ладно, присаживайтесь, жена вам сейчас чаев-кофеев нальет, пирожки с печи достанет и мы поговорим.       Игорь показал Валерию два листка.       — Посмотрите, пожалуйста, это я с Катиного описания нарисовал, только она очки свои найти не смогла и посмотреть на результат. Посмотрите, пожалуйста, похожи эти на тех, кто на Вашу дочку напал?       — Бог его знает, может и похожи. Только, — Пушкарев задумался на минутку, — у этого вот здесь, у виска, как будто ожог или пятно.       — И это вы заметили за какие-то доли секунды? — восхитился Игорь, — да Вам к нам идти работать надо.       — Так я же военный, мне положено все замечать. А что, помог я чем-нибудь? Вон как у вас глаз-то зажегся.       — Помогли, Валерий Сергеевич, очень помогли. Спасибо.

***

      Катя никак не могла отыскать свои очки. Это было невероятно, она прекрасно помнила, что положила их на табурет, но очков не было. «Совсем у меня голова пустая», — подумала Катюша. Без очков было плохо. Очень плохо. Ни почитать, ни написать ничего, ни телевизор посмотреть. Оставалось только думать. Что она очень успешно и делала, она все думала, и думала, и думала.       Вначале об Андрее, как ему будет тяжело на работе, да в какое неудачное время с ней приключилась вся эта катавасия. Да какой он замечательный, несмотря на то, что у самого завал сейчас в компании, приехал ее навестить. Привез апельсины, разговаривал с ней так ласково, словно она, Катя, и в самом деле ему не безразлична.       Потом ее мысли плавно перетекли на саму работу. Андрею нужно было помочь, с этим бизнес-планом, который у них сейчас есть, «Зималетто» ждал крах. А значит и Андрея ждал крах. Ну, подделала она цифры в отчете, а дальше-то что? На подлоге далеко не поедешь, тут нужно что-то кардинально менять.       И, вот как говорится, правильно, надо сказать, говорится — «не было бы счастья, да несчастье помогло». Если бы не разбились Катюшины очки, да если бы не была она вынуждена столько времени бездельничать, никогда она не придумала бы план, как вывести компанию из кризиса, да как Андрюшеньке помочь. И вся наша история могла бы пойти по совершенно другому пути.       Звонок во входную дверь раздался, когда Катя была так поглощена своими мыслями, что и не услышала его, поэтому, когда в комнату вошел Федор, Катюша оторопела. Оторопел и Федька, во-первых, увидев какие большие и красивые у Пушкаревой глаза без очков, а во-вторых, увидев здоровый фонарь, симметрично, словно огромные очки обрисовывающий оба ее глаза. Так бывает, если бьют в переносицу.       — Катюша, что с тобой случилось? Только не говори, что налетела на косяк, все равно не поверю.       — Я и не говорю. Меня вчера у подъезда ограбить пытались, но посчитали, что это я их ограбила, предложив всего двести рэ. Обиделись… и вот результат. — Катя засмеялась.       — Так вот почему очки твои превратились в омлет, — Федору было не смешно.       — А ты откуда про очки знаешь?       — Так Палыч велел их отремонтировать и еще запасные купить, с твоей диоптрией.       Катя покраснела, как маков цвет, вот куда девались ее очки, Андрюша их забрал, чтобы починить. Ангел! Ее любимый Ангел...

***

      День начинался хорошо, можно сказать прекрасно день начинался для Катеньки. Позвонил Он, ее Ангел. Ну, и что, что по работе, все равно ведь спросил, как она себя чувствует. Все у Кати внутри расцвело и запело.       — Я уже лучше себя чувствую, намного лучше. Спасибо Вам большое за очки и за то, что побеспокоились. Андрей Павлович, я кое-что придумала. Мне кажется, что это может спасти компанию и вывести ее из кризиса. У вас сейчас есть время, чтобы меня выслушать? Или мне перезвонить в другое время?       — Нет у меня времени болтать по телефону. Катя, центр тяжести смещается в твою квартиру. Хочешь ты этого, или нет.       — Как это, Андрей Павлович?       — Сейчас мы с Романом Дмитриевичем к тебе приедем и все тебе объясним. Ну, и тебя, разумеется, тоже выслушаем. Мы можем приехать? Валерий Сергеевич не будет против?       Катя задохнулась. Она его и сегодня увидит! Она его увидит! Но для проформы нужно было спросить у родителей.       — Мам, пап, вы не возражаете, если к нам приедут Андрей Павлович и Роман Дмитриевич. Нам совещание провести нужно.       Валерий Сергеевич забрал у Кати мобильный.       — Андрей Павлович, только если вы мне лично пообещаете, что Катя останется в постели. Я вчера посмотрел в интернете какие последствия могут быть, если не вылежать и мне не понравилось. Так что или вы даете мне слово, что Катя будет лежать, или можете не приходить.       — Валерий Сергеевич, а мы со специалистом придем, с очень хорошим доктором, пусть он ее осмотрит, даст свои рекомендации, и я даю вам слово, что эти рекомендации мы все будем выполнять неукоснительно.       — Ну, тогда другое дело, приходите, конечно, — Валерий Сергеевич отдал Кате мобильный и вышел в кухню, — давай-ка, мать, пироги заводи, ну и еще чего-нибудь. А то подумают еще, что кроме пирогов ты ничего и не умеешь.       — А кто подумает-то, Валерик?       — Так у Катюхи нашей опять гости. Вишь ты как, не могут без нее на работе-то обойтись. Да еще врача какого-то знаменитого Андрей Павлович привезет с собой, так что давай, Ленок, придумай что-нибудь.       — Значит уважают Катю-то на работе, — Глаза у Елены Александровны заблестели, — Валера, быстренько иди в магазин, я сейчас списочек напишу, а я начну готовить. И сладкое сделаю. Эклеры, а? Как думаешь, пойдет?       В общем, когда через полтора часа в квартиру ввалились трое гусаров, все молоды, хороши собой, статны и динамичны, стол был уже накрыт. Да не абы какой. Елена Александровна расстаралась, вместо пирожков расстегаи сделала, вроде и тоже самое, а другое блюдо. Салаты нарезала и рыбу запечь успела. Ну, а на сладкое, как и обещала, эклеры приготовила. Валерий наливочку свою достал, фирменную, ту самую, на березовых почках настоянную, марганцовкой очищенную.       — Валерий Сергеевич, да вы что? Мы же по делу, — попытался было поскромничать Жданов, да только вечно голодный, бессемейный Малиновский ему не дал свершить такого безумия.       — Андрей, пусть Вадя Катюшу осмотрит, а мы пока чайку попьем, верно я говорю, хозяюшка? Позвольте представиться — Роман Дмитриевич Малиновский, начальник отдела маркетинга. А это Вадим Львович Игнатов, врач невролог, именитый, между прочим.       — Вы мне не покажете, где руки помыть? — спросил именитый доктор и сразу из ванной прошел в комнату к Катюше. А, когда вышел оттуда минут через двадцать, подсел к столу, оглядел присутствующих укоризненным взглядом. — Валерий Сергеевич, уберите спиртное немедленно.       — Да вы чего?       — Ничего, у Кати дизосмия, ее в комнате чуть не вывернуло от запаха спирта. Значит так, сегодня она может посидеть часика полтора, не больше и то только на кровати, обложенная подушками. Сотрясение мозга меня почти не беспокоит, а вот нарушение координации мне не очень нравится. Жданов, сможешь привезти ее ко мне в клинику завтра часам к двенадцати? Нужно сделать МРТ. Только ходить ей нельзя. Или на руках понесешь, или я перевозку закажу.       — Вадя, да доставим мы ее тебе, что там нести? — подвыпившему Малине, как той собаке бешеной, сто верст не околица была.       — Прошу прощения, доктор, а что это вы такое сказали? Диз… диз…       — Дизосмия — это извращенное восприятие запахов, не воспринимает ее нос запаха алкоголя. Так понятно?       — Это что, насовсем? — не на шутку испугался Пушкарев.       — Нет, если в ближайшие две-три недели этот запах не будет присутствовать в непосредственной близости от Кати. А вас что, только это интересует?       — Нет, конечно нет, доктор, — вклинилась в разговор Елена Александровна, — Вы уж расскажите нам все, пожалуйста.       — Точный диагноз и рекомендации я смогу дать только завтра, после МРТ. Андрей ты пил? — Жданов отрицательно помотал головой. — Тогда можешь пройти к Кате на полтора часа. Ноутбук можешь ей дать, но только на эти же полтора часа, потом заберешь. Ну, все, теперь и я могу откушать расстегайчиков. Малиновский! Ты куда? Сядь на место, от тебя разит за версту.