Дождь

На улице идёт дождь. Настоящий ливень. Тяжёлые капли барабанят по окнам и крыше маленького домика, шуршат в траве и листьях деревьев. Раньше шум дождя казался Уиллу успокаивающим, но после того, как они с Ганнибалом едва не утонули в водах Атлантики – пусть и по его вине – перестук капель вызывает у него тревогу… а порой и приступы паники. Дождь. Ливень. Вода. Слишком много воды. Слишком много воды… холодной воды, способной в считанные мгновения забрать твою жизнь… Возможно, панические атаки причиняли бы Уиллу немало неудобств – если бы рядом не было Ганнибала. Ганнибала Лектера, серийного убийцы, вместе с которым он собирался погибнуть – и с которым теперь живёт. И которого больше не сможет попытаться убить – это он знает точно. Никогда. Даже вместе с собой. Так же, как и Ганнибал больше не попытается убить его. Однажды он попытался съесть его мозг, чтобы навсегда сделать своим хоть так – но сделать своим живого Уилла Ганнибалу всегда хотелось гораздо больше. И теперь он его – душой и телом. Потому что жить после случившегося можно, только приняв себя… приняв их обоих. Ганнибал невероятно заботлив – с тех пор, как вытащил его из океана, перевязал раны их обоих и привёз отлёживаться сюда, в этот домик в глуши. Он всегда настаивает на том, чтобы самому мыть Уилла – как только его собственные раны зажили достаточно, чтобы он мог себе это позволить. Прополаскивает его слегка отросшие кудри приятно пахнущими травяными растворами, нежно массирует пальцами кожу головы, растирает потом тело большим мохнатым полотенцем. Кутает в одеяла, поит горячим чаем с пряностями – часто не давая Уиллу самому держать кружку. Готовит для него из имеющихся у них на данный момент нехитрых продуктов. - Ганнибал, я не инвалид, - проворчал Уилл однажды. – Я вполне способен обслужить себя сам. - Позволь мне заботиться о тебе, Уилл, - мягко ответил Лектер и поцеловал его в уголок губ. – Мне так долго не удавалось это сделать. - Я не фарфоровая чашка, способная разбиться от неосторожного движения, помнишь?.. - Нет. Ты – человек, которого я люблю. И он позволил. И заботу – и всё остальное. Позволил ласкать себя, гладить шрамы, покрывать поцелуями каждый дюйм своего тела, вылизывать в самых сокровенных местах. Позволил брать себя на старой деревянной кровати, немного узкой для них двоих – но если спать в обнимку, места вполне хватает. Позволил себе стонать от наслаждения и ласкать Ганнибала в ответ. И – прижиматься в поисках защиты к его груди, когда накатывает дурнотный страх. Сейчас снова идёт дождь, но его шум почти не тревожит Уилла – потому что Ганнибал лежит рядом, укрывшись с ним одним одеялом, и держит его в объятиях. Грэму даже кажется, что скоро шум дождя снова начнёт его успокаивать. - Куда потом? – тихо и непривычно доверчиво спрашивает он Ганнибала. – Когда окончательно залижем раны? - Куда угодно, - отвечает Лектер и касается ладонью его щеки – той, на которой остался шрам от ножа Долархайда. – Перед нами весь мир. - И нас никогда не поймает полиция? – Уилл едва заметно усмехается. - Никогда, - подтверждает Ганнибал. Привлекает его голову себе на плечо, гладит пахнущие травами волосы. – Пока мы вместе. Ты же больше не попытаешься от меня уйти, Уилл? В этих словах нет угрозы. Кажется… кажется, в них даже сквозит нотка беспокойства. - Нет, - твёрдо говорит Грэм и трётся щекой о плечо Ганнибала. – Больше нет. За окном успокаивающе шумит дождь. И кажется, что в целом мире нет никого, кроме них двоих.