Без слов

В свете прогорающей свечи её волосы кажутся жидким пламенем, разлившимся по подушкам. Саске не любит засыпать с ней в одной постели — потому что, открывая глаза, всегда видит её спину. Медленно разжимает стиснутые на её животе руки и аккуратно отпускает, пытаясь не разбудить Карин. Она не должна узнать, что каждый раз во сне он цепляется за неё в поисках тепла. У Карин столько чакры, что тело излучает её постоянно; кожа горячая, и сила струится по ней, будто укутывая невидимым коконом. Но стоит Саске прикоснуться к ней — чакра тянется к нему, впитывается прямо через поры. Сама собой, даже когда Карин спит. Саске не любит засыпать с ней в одной постели, но иначе уже не может. Только с ней его не мучают кошмары, словно её удивительная чакра ограждает Саске от тьмы. А он подсел на эту чакру, как наркоман. Пить силу прямо с её губ, слизывать с кожи, принимать столько, сколько выдерживает тело — это ощущение Саске не может описать словами. Впрочем, слова — лишь шелуха, кому они нужны? Карин говорит много глупостей, но Саске смотрит сквозь эту шелуху, видит её настоящую — твёрдую духом, непоколебимую в своих решениях и уверенную в своих чувствах. Большего ему и не надо, чтобы позволить ей прикрывать свою спину. Пламя свечи трепещет на сквозняке — тени на стенах вздрагивают, и Саске рефлекторно хватается за рукоять катаны, лежащей у самого футона. Ему нельзя расслабляться, несмотря на то, что Карин может почувствовать чужую чакру ещё за сотни метров и обязательно проснётся. Сейчас же она безмятежно спит. Ощущает ли она себя в безопасности рядом с ним? Саске задаётся этим вопросом так же часто, как и ещё одним: сможет ли он убить Карин, если появится такая необходимость? Он протягивает руку к плавному изгибу её голой спины, ведёт кончиками пальцев вверх по позвоночнику, рисует на левой лопатке невидимую спираль — от края к середине, где чётче всего чувствуется размеренное биение сердца. В глубине души Саске знает ответ на свой вопрос. Чёртовы Узумаки. Они даже не знакомы, а так похожи друг на друга... Наверное, останься Саске в Конохе, сейчас в его жизни на месте Карин мог бы быть Наруто. Саске оглаживает раскрытой ладонью узкую спину, талию, останавливается на крепком бедре и прижимается к Карин всем телом, касаясь губами округлого плеча. Как всегда, горячая и фонит чакрой. Как всегда, у Саске мозги от неё съезжают. Он подхватывает её ногу — Карин сквозь сон подчиняется его движениям, ложась на живот и шире разводя колени, и вздыхает тихо, окончательно просыпаясь, когда он накрывает её собой. — Саске... Она чувствует его чакру. Она знает его запах. Она не перепутает его прикосновения ни с чьими другими. Она слишком для него, вся, и Саске уже почти смирился с тем, что по неосмотрительности запутался в очередной красной нити. Чёртовы. Узумаки. Саске убирает длинные пряди волос с её плеча, открывая нежную шею — на ней нет ни одной отметины от чужих зубов, поэтому целовать её особенно приятно. Карин стонет тихо-тихо, вцепляясь пальцами в подушку под головой, а температура её тела резко подскакивает, обдавая Саске жаром. Ему не нужно даже направлять её — Карин будто читает его мысли и сама приподнимает бёдра, позволяя Саске обнять себя. Он сжимает одной ладонью её упругую грудь, стискивая между пальцами твёрдый сосок, а вторую опускает, надавливая на низ живота. Карин подтягивает под себя колени, поднимаясь выше, давая больше пространства — открывается его прикосновениям. Доверяет. Зря, наверное. Внутри она горячая и мокрая. Саске собирает скользкий сок пальцами и обводит клитор, чуть сжимая и надавливая — теперь стоны громкие, и Карин не волнует, что Джуго с Суйгецу услышат её. Может, ей это даже доставляет особое удовольствие — показывать всем вокруг, что она принадлежит Саске. Ему без разницы — чужое мнение, как и слова, ценности не имеет. Ему хорошо с Карин — это то, что действительно важно. Она прогибается под ним, принимая в себя член, и сжимается, зная, что так ему нравится больше. Упирается руками в матрац, отталкивается, встречая его движения на полпути, и коротко вскрикивает от боли, но не просит остановиться — и не останавливается сама. Она кончает в его руках, пульсирует внутри, у неё дрожат руки и ноги, но она держится, зная, что это не последний её оргазм на эту ночь. К утру она полностью вымотана, и именно в такие моменты её улыбка настолько легка и красива, что у Саске в груди болезненно колет. Карин уже давно не просит Саске улыбнуться для неё. Он закрывает ладонью её глаза и целует — она чувствует плавный изгиб его губ своими губами. Этого достаточно, чтобы она уснула счастливой. Саске никогда ничего ей не обещал, не говорил громких слов — не давал надежд, которые могут оказаться ложными. Слова — шелуха. Саске предпочтёт им действия. Если только они оба смогут выжить.