Сold Сoffee

У Лукаса инстинктивный страх к воде. У Лукаса дергается лицо, когда Райли внезапно начинает плакать во время скандала, прижимая руки к груди и извиняясь за чрезмерную эмоциональность. Райли извиняется за то, за что в принципе не должна извиняться, но Фриер почему-то ей благодарен. С благодарностью во взгляде парень берет ее руки и признается в том, что сегодня переночует у друга. У подруги, очень хочет поправить его Мэттьюз, но опять же давит на тормоза, давит красноречивую улыбку. Лукас давит на теплые пальцы и спрашивает хрипло: — Ты не обижаешься? — Ты не плачешь? Она боится, что он сейчас сломает костлявые запястья, однако блондин не спешит торопиться с чувствами. Не спешит их разбивать, только вот улыбается тускло-тускло и переводит потухший взгляд на щеки. Щеки у Райли мокрые, а глаза — опухшие уже который день. Со свежими синяками. — Ты не создана для меня, Райли. Почему мы тогда влюбились друг в друга? — Почему это так больно, Лукас? — вопросом на вопрос отвечает она, и ему почему-то становится тошно от столь жалкого вида. Какая же она сейчас несчастная, девочка, которая захлебнулась любовью. У Лукаса не зря инстинктивный страх к воде, потому что он опасается этого чувства также сильно, как опасается чувства привязанности к одной светловолосой студентке. Светловолосая студентка редко позволяет себе плакать в присутствии молодых людей. За что Фриер ее просто обожает. Нет-нет, Фриер инстинктивно боится женских слез. Нет-нет, Мэттьюз не плачет, просто «это так по-человечески больно, а тебе все равно, ты отворачиваешься». — Я вернусь, — говорит Лукас после небольшой паузы, кладя руки на вздрагивающие плечи и помогая девушке немного прийти в себя таким образом, — я ведь всегда возвращаюсь, отчего тебе всегда становится легче. Райли? — Если бы ты вернулся за МНОЙ, Лукас, то я бы никогда не желала большего для нас двоих. Но ты ведь не собираешь за мной возвращаться, верно? — Я вернусь, — настойчиво повторяет некогда любимый и делает шаг к двери, когда она без улыбки целует в щеку на прощание, уверенная в том, что Лукас Фриер вернется домой. Но за другой или уже с другой. Но Райли улыбнется им, улыбнется и с головой уйдет под воду, зная лишь одно… Она больше не вернется, она больше не заплачет, а просто залепит бывшему смачную пощечину. Вместо соленого поцелуя на коже, вместо чертовых извинений за инстинктивный страх к воде.