Она....

Автор главы: Арибет де Тильмаранд. Утро предпоследнего дня пребывания в доме Брагинского встретило Франциска неожиданно ярко, если можно так выразиться. И дело было вовсе не в том, что Франциск умудрился проспать до полудня и сейчас комнату буквально заливало яркое дневное солнце. И не в том, что снизу слышались оживленные голоса. Ну, точнее слышался только жизнерадостный голос Аличе. Не услышать её было невозможно. Но да не суть. Мы немного отвлеклись от темы. Этим утром, Франциск поднялся с постели бодро и решительно. Его переполняли решительность и уверенность в себе. Парень очень много думал накануне вечером. О своих внезапных сильных чувствах к Наташе. Об осознании того, что испытываемое к ней чувство сильнее, чем банальная симпатия или привязанность. О том, что вчера у Наташи было День Рождения. О том, что вчера она плакала из-за собственного брата. О том, что холодная маска наконец спала перед ним. Перед глазами Франциска всё время стояла та картинка хрупкой девушки, что так доверчиво в нему прижималась и выкладывала всё, что накипело в душе. Рассказывала именно ему, а не кому-то ещё. Парень всё никак не мог перестать прокручивать в голове вчерашний день. Ему казалось, что дня лучше он ещё не переживал. Странное чувство. Но это правда. Воспоминание грело ему душу, заставляя сердце сжиматься и стучать как можно сильнее.... И именно сегодня утром, Франциск осознал одну простую вещь. Причину, по которой так долго страдал по Маргарет. И причина эта - банальный страх. Франциск боялся, что всё станет только хуже, если он открыто признаётся в своих чувствах Маргарет. Он мог сразу признаться ей и успокоиться, если бы девушка прямо отказала ему. Да, было бы больно. Но Франциск бы это пережил и принялся жить дальше. Вместо этого он предпочёл держать всё в себе и тешить себя бессмымленными надеждами, жалея себя несчастного. Сейчас ему было стыдно за себя. Больше он такой ошибки не допустит. Франциск сегодня же признается во всём Наташе. Признается в том, какие чувства он к ней питает. Что чувствует, о чём думает. И будь, что будет. Франциск больше не намерен страдать в неведении. С таким решительным настроем, парень привёл себя в порядок и спустился вниз. Внизу были Аличе с Иваном. Аличе сидела в кресле и что-то увлечённо рисовала, не забывая при этом болтать. Иван же сидел напротив с задумчивым выражением лица. Он кивал, соглашался с Аличе. Делал вид, что внимательно слушает и его всё это интересует. Но по глазам было видно, что парень был где-то далеко отсюда. - А Наташи нет? - спросил Франциск, обводя гостиную взглядом и не наблюдая поблизости желанной девушки. Он не видел смысла откладывать всё в долгий ящик и решил признаться прямо сейчас. Возможно, признание её ошарашит. Но лучше с этим не затягивать. - Нет. Она ещё не спускалась, - покачала головой Аличе. Ясно. Значит ещё в комнате. Почему? Не хочет встречаться с братом, который её, кстати, так и не поздравил? Не отошла от вчерашнего? Или просто хочет побыть в одиночестве? "Что толку задаваться вопросами? Пойду сейчас и узнаю," - мысленно решил Франциск и, развернувшись, начал было подниматься по лестнице наверх. Но подняться к Наташе ему было не суждено. Не прямо сейчас, по крайней мере. У подножия лестницы его нагнал Иван и остановил, схватив за локоть. - Ты ведь к Наташе? - уточнил он, как бы между прочим. Франциск осторожно кивнул. Он не был готов к какой-нибудь перепалке с Брагинским. Свои вчерашние слова, сказанные ему, парень ещё помнил. Мало ли, как сейчас ему всё это аукнется. Брагинский всегда отличался непредсказуемостью. - Без глупостей, ладно? - попросил Брагинский, немного помедлив. Было видно, что он долго обдумывал этот момент. - Смотря что именно ты подразумеваешь под словом "глупости", - насмешливо хмыкнул Франциск, - Не волнуйся. Я просто поговорю с ней. Иван смерил его взглядом, в котором читались недоверие, сомнение, облегчение и....ревность? Да ладно?! Неужели Брагинский всё-таки питает некие далёкие от братских чувства к младшей сестре? Сердце у Франциска невольно защемило. Он очень надеялся на то, что ошибается. Ему не очень хотелось соперничать в этом смысле с другом. - Хорошо. Иван всё-таки соизволил отпустить локоть Франциска. Судя по дрожащим в напряжении рукам это действие далось ему нелегко. Не теряя больше времени, Франциск поднялся наверх и, остановившись у двери наташиной комнаты, решительно постучался. Только бы не спасовать в последний момент. - Войдите, - раздался приглашённый голос Наташи изнутри. Сделав глубокий вдох для храбрости, Франциск толкнул дверь и вошёл. Девушка сидела на кровати, прижав ноги к груди и обняв руками подушку. Её серебристые волосы рассыпались по плечам. А вместо футболки и джинс было привычное голубое платье. Неожиданная перемена. Одно из двух: либо Наташа одевается по настроению, либо все её мысли снова только о брате. Франциск очень надеялся на первый вариант. - Это ты, - утвердительно произнесла девушка, заметив Франциска, - Зачем пришёл? Правильные вопросы задаёшь, Наташа. - Убедиться, что ты в порядке, - ответил парень, подходя ближе и осторожно присаживаясь рядом на край кровати. Ну, это не ложь. Полуправда. Франциск правда волновался о её моральном состоянии. - Разве видно, что я в порядке? - с холодной язвительностью поинтересовалась Наташа, - Уходи. Я не нуждаюсь в утешении. Снова холодная маска. Впрочем, другого Франциск не ожидал. Вчера был краткий момент слабости. Но ему было приятно, что Наташа показала себя слабой перед НИМ. И Франциск был намерен снова снять эту с виду непробиваемую маску холода и отчужденности. - Знаешь, я тоже был безответно влюблен в одну девушку. Её звали Маргарет. Я любил её всей душой. Был готов на всё ради неё. Однако, моих чувств она не замечала. Да и не уверен, что они вообще были ей нужны, - начал Франциск. Ему подумалось, что если он будет откровенен и искренен с Наташей, то это поможет ей. Поможет почувствовать себя лучше. Понять, что она не одна такая. Ну и Франциску нужно было с чего-то начать своё признание в любви. - И что? Как ты с этим справился? - Наташа подняла на него заинтересованный взгляд. Сработало. Интерес всяко лучше холода. - Влюбился заново, - просто ответил Франциск, - Влюбился в девушку, которая вытеснила её образ из моей головы. Заставила понять простую истину: нет смысла бегать за той, которой ты не нужен. Она заставила меня ощутить то, что я не чувствовал раньше. Смущение. Искренне восхищение чьими-то качествами, а не внешностью. Желание защитить от всего мира и стать для неё тем единственным, который ей нужен. Франциск сам не ожидал от себя такой внезапной искренности. Он много раз признавался девушкам в любви.Помимо Маргарет у него было полно и других увлечений. Однако сейчас всё было не так, как обычно. Сейчас всё было по-другому. Слишком искреннее. Слишком чувственно. И слишком велик был страх отказа, чего не было во все предыдущие разы... - Должно быть, это хорошая девушка, - задумчиво сказала Наташа, о чём-то размышляя. - Самая лучшая на свете, - едва слышно прошептал Франциск. На какое-то время в воздухе повисла тишина. Франциск обдумывал, как лучше выразить все свои чувства, чтобы не оттолкнуть Наташу. О мыслях самой Наташи оставалось только догадываться. Но всё вышло куда проще, чем думал сам Франциск. - Как её зовут? - внезапно спросила Наташа, сильнее сжимая в руках подушку, - Девушку в которую ты так влюбился. Как её имя? Неожиданный вопрос. К нему Франциск был не готов. Значит ли это, что Наташа о чём-то догадывается? Или ей просто интересно? "Просто скажи это. Скажи имя. Одно-единственное слово" - уговаривал себя Франциск. Даже смешно. Раньше он так не переживал по поводу девушек. Даже переживания о Маргарет с его теперешним страхом быть отвергнутым и рядом не стояли. Значит, вот она какая настоящая любовь.... Вместо ответа, Франциск резко прильнул к девушке и одним решительным движением прикоснулся к губам Наташи. К этим тонким, холодным, манящим губам, которые хотелось целовать вечно. Сам того не замечая, Франциск обнял девушку одной рукой за талию, а другую осторожно запустил в серебристые волосы девушки. Он прижимал её к себе так, словно боялся, что она возьмёт и исчезнет. Парню будто бы замутило рассудок. Он не видел и не чувствовал ничего вокруг. Сейчас для него существовала только Наташа. Весь мир сузился до неё одной. И казалось, словно его мир - это она. Хотелось чтобы это длилось вечно. И ничего ему больше было не нужно. Только она. - Наташа, - тихо прошептал Франциск прямо в губы девушке, как только сумел от неё оторваться. И только теперь до него дошло, что Наташа не вырывалась.Она могла бы оттолкнуть его, ударить, приставить нож к горлу. Сделать что угодно, только бы остановить его и убрать от себя. Однако, она ничего этого не сделала. Но и на поцелуй не ответила. Не ответила, но и не оттолкнула. Как это понимать? Значит ли это, что есть на что надеяться?... "Кажется, она просто в шоке" - понял Франциск, взглянув на её изумленное лицо. - Я хочу задать тебе вопрос, - решился Франциск на следующий шаг, - Ты поедешь со мной во Францию? Красивые глаза Наташи распахнулись ещё больше. Она попыталась что-то сказать, но из горло от удивления не вырвалось ни звука. Франциск понимал, что задал этот вопрос слишком рано. В конце концов они знакомы всего пять-шесть дней от силы. Но дольше ждать не мог. Завтра они с Аличе уезжают. Франциск хотел знать ответ на этот вопрос. "Прямо как Ромео и Джульетта, - подумалось парню, - Остаётся надеяться, что финал будет не таким, как в той пьесе". - Послушай, я не требую ответа прямо сейчас, - успокоил Франциск девушку, - Подумай. Можешь даже не дать ответ завтра. Думай столько, сколько сочтёшь нужным. Я готов ждать твоего "да" или "нет" хоть целую вечность. С этими словами Франциск аккуратно заправил за ухо серебряную прядь волос, осторожно погладил по щеке, словно Наташа была фарфоровой, и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Он сделал это. Он смог. Теперь, ему оставалось лишь одно. Ждать. Ждать и надеяться. Надежда умирает последней.