В твоём мире

      Неглубокая балка, возникшая у них на пути, густо поросла кустарником и молодыми деревцами. На противоположном склоне виднелось большое, почти в человеческий рост, отверстие. Оно весьма напоминало нору гигантского крота и наполовину было завешано ползучими травами.       Приказав Маше оставаться наверху, Беллами спустился в овраг. Раздвинул растения, удовлетворённо хмыкнул и заглянул внутрь. Девушка, опасливо вперившись в чёрный проём, напрягла слух.       Наконец, он вынырнул наружу. Маша испуганно вскрикнула при виде зажатой в мужской руке змеи, но тут же с облегчением улыбнулась, когда музыкант резким движением отшвырнул её. — Не укусила? — она осторожно сползла по мокрой скользкой траве вниз, хватаясь за мощные стволы кустарников. Мэтт помог ей спуститься и покачал головой. — Не успела. По-моему, там никто не живёт.       Изяществу позы Беллами с вытянутой в сторону отверстия рукой позавидовал бы любой дворецкий. — Прошу!..       Пол в норе был засыпан листьями и веточками, но чист. Кое-где с потолка свисали гирлянды разросшихся корней. Если не вставать в полный рост, места на двоих здесь вполне хватало.       Маша опустила сумку на пол и снова чихнула. — Поищешь поесть? А я пока приберусь, — предложила она, озираясь. Мужчина бросил на свояченицу недовольный взгляд, но послушно вылез наружу.       Он отсутствовал довольно долго. Ещё издалека он заметил расчищенный вход и целую кучу больших пушистых веток, лежащих рядом. Внутри обнаружились две большие охапки мягких стеблей, служащих постелями, с сумками в изголовьях. У стены покоился большой камень размером с собаку, изображающий, по-видимому, стол. Из-под него торчала разлохмаченная толстая ветка.       Мэтт сразу заметил этот камень в углу, но и подумать не мог, что у измученной девушки достанет желания и силы передвинуть его сюда. Вообще, стало как-то просторнее, так как Маша своими резинками для волос связала свисающие корешки и подвесила их повыше.       Удивление при виде практически домашней обстановки сменилось восхищением. Он не смог не отметить, как аккуратно было устроено местечко для костра и как уютно смотрелись украшенные цветами стены. Осмотрев разложенные на неровном камне складные кружку, тарелку, нож и, самое ценное — коробок спичек, — он остался вполне доволен их временным пристанищем.       Но где же хозяйка? Мэтт невольно замер на месте. На измученном лице появилась ласковая улыбка.       Зарывшись в сухие листья по пояс, сложив руки на животе и опираясь спиной на холодную стену, Маша дремала. Яркое солнце, ненадолго выглянувшее из-за обложных туч, позволяло рассмотреть скорченное в неудобной позе тело, спокойное и даже строгое лицо, растрёпанные, слегка вьющиеся от влажности волосы. Тихое дыхание равномерно натягивало ткань на груди.       Беллами осторожно опустил рюкзак на земляной пол и сел на соседнюю охапку, рассердившись походу на зашуршавшие листья. Мягким движением убрал упавшие на высокий лоб девушки длинные прядки, выбившиеся из косы. Кожа под пальцами была влажной и горячей. Только теперь он заметил, что девушка во сне дышала не носом, а ртом, руки покрылась «гусиной кожей».       Порывисто поднявшись и совершенно забыв о шумных листьях, Мэттью взял спички и развёл костерок. Почесал задумчиво кончик носа, схватил со стола кружку и вышел наружу. Через несколько минут подогретая на импровизированной треноге вода вскипела, и мужчина влил туда немного янтарной жидкости из маленькой фляги, спрятанной в потайном кармане рюкзака.       Выгрузив найденные ягоды, Мэтт насадил выброшенную непогодой из ручья рыбу на палочки и сунул в огонь. Рыбины быстро поджарились и до пробуждения Маши отправились остывать на тарелку. На двоих порции были явно маловаты, зато несколько припасенных пакетиков кофе были как никогда кстати. Один из них он сразу вкинул в горячий напиток и подсел поближе к огню, грея иззябшие пальцы.       Едкий дым, наполнивший мало-помалу всё небольшое пространство пещерки, слегка прочистил носовые пазухи простуженной девушки: чихнув, она медленно открыла глаза. От вида хлопочущего у огня Мэтта она проснулась окончательно, радостно вскочила и… буквально упала в его подставленные вовремя руки. Ухватившись за широкие плечи, испуганная девушка перевела дух и посмотрела наверх. Сильное тепло, почти жар тут же охватил всё её тело. Конечно же, всему виной была высокая температура и еле уловимый запах дерева и дыма.       Понимая, что для наблюдений выбран не самый удачный момент, Маша, тем не менее, отстранённо рассматривала высокие заострившиеся скулы, орлиный профиль носа, узковатые губы, подбородок с ямочкой, спрятанной за густой тёмной щетиной колючих чёрных волосков… Всё это, однако, заняло лишь несколько мгновений, и девушка, ощутив твёрдость в ногах, отстранилась и только теперь решилась взглянуть в глаза своему другу.       На её лице поочерёдно отразились смущение, удивление, радость, ещё что-то… Покорно разжав руки, Мэтт смотрел на неё с обычным спокойным выражением, но Маша не могла припомнить, когда вокалист группы MUSE в её присутствии так сильно заливался румянцем. — Как ты, красотка? Всё в порядке? — поинтересовался он, и девушка услышала в его голосе беспокойство. — Да. Спасибо. Извини, что доставляю тебе столько хлопот, — не могла не улыбнуться Маша, но тут же погрустнела: она явно придавала своим впечатлениям слишком большое значение.       Мэтт, копошась у костра, пробурчал: — Всё в порядке. Это погода. — Ты всё это сделал, пока я спала?! Ты просто золотко, умничка и прелесть! Если бы не ты…       С невозмутимым видом и самодовольной улыбкой выслушивая непрекращающийся поток похвал, надо сказать, вполне им заслуженных, Мэттью ощущал возвращающееся хорошее расположение духа.       Рыба была съедена, коктейль выпит (мужчине большого труда стоило убедить спутницу выпить его самой). Сытые и согревшиеся, горе-охотники вытянулись на листьях. Было ещё совсем рано, но девушку начало неудержимо клонить в сон. Флегматично наблюдая краем глаза, как её тело медленно расслабляется, мужчина и сам почувствовал, как тяжелеют конечности, наливаются свинцом веки. Необходимо было хотя бы немного отдохнуть, и впервые они могли сделать это в тепле и сухости. — Почему я стала вдруг «красоткой» для тебя? — сонно проронила Маша. — Потому что этот мудак был неправ, — зевнул Мэттью. Девушка фыркнула. — Его мнение мне только на руку. Но, — её голос посерьёзнел, — разве это не так? — Нет. Нет, Мэри. Ты очень красивая девушка. — Льстец! Раз так, я должна отблагодарить тебя за ужин и заботу, пока не уснула окончательно…       Прежде чем Мэтт успел как-либо отреагировать, девушка подалась к нему и, слегка прижавшись, поцеловала в колючую щёку. Затем осторожно (словно боясь ещё раз упасть) встала, собрала немногочисленную посуду и, пошатываясь, проковыляла к выходу.       Мужчина слегка приподнялся и подбросил в костерок ещё сучьев.

***

      Дождь давно перестал, но со склона оврага тёк небольшой ручеёк. На свежем воздухе девушка почувствовала угрызения совести за озорной поцелуй. Ведь он отличался для неё от обычных родственных поцелуев. А Мэтт был женат. На её сестре…       Она кое-как сполоснула чашку и тарелку и поспешила обратно, готовясь лепетать извинения. Но мужчина уже безмятежно спал. Она облегчённо выдохнула, неслышно приземлилась по соседству и закрыла глаза.       Маша уже давно уснула, но Мэтт, вполуха слушая спокойное дыхание, никак не мог сосредоточиться на себе. Заслышав лёгкие шаги у входа, он поспешно прикрыл глаза и выровнял дыхание, притворяясь спящим, но теперь сон будто обиделся за притворство и всё время ускользал. Поняв, что в ближайшее время поспать не удастся, он покорно позволил мыслям заполонить своё сознание и повернулся на спину.       С тех пор, как они все вчетвером встретили друг друга на этой Богом забытой планетке, ни один не знал покоя.       Случайность?.. Вряд ли. Сначала Хов охеренно втрескался в Мэри (а она… в него) и вконец заебал своими пиздостраданиями, потом они же неимоверно доставали всех такими счастливыми лицами, будто выиграли охуенно большой джекпот. Пришлось смириться с тем, что они будут вместе. Походу, все женатики одинаковые. Взять себя хоть… Такой ублюдочный вид был на свадьбе, ха! Проще лайф дать…       Мэтт нахмурился и почесал нос.       Не прошло и года и, блять, мы же предупреждали Домми кончить это сразу, не мучить девочку. По-моему, она его действительно любит. Любила… А теперь? Вот ведь жопа! По ней же всё видно. И кольцо его носит. Плачет часто, думает, я не вижу. Почему я вообще об этом думаю? Почему я вообще о ней думаю сейчас, мать вашу?!       Он приоткрыл глаз и, будто впервые, глянул на золотой ободок на безымянном пальце, покоившимся на грязном колене.       И я ношу. Энни… Хорошая, добрая, ласковая. Идеальная… Как это я так умудрился? Ах да, это же грёбаная судьба, мать её!.. Да и мать её ничего. Так что меня не устраивает? Почему нервничаю, как неёбаный подросток, как только эта глупая девчонка касается меня? Дело же не в недотрахе за последний месяц?.. Хотя и в нём тоже. Но не только в нём. Чем она лучше-то? Чем?!       Порывшись в ворохе разномастных обрывков мыслей и не найдя достойного ответа для разрешения своих сомнений, Мэтт решился открыть и второй глаз и посмотреть на соседку. Это он сделал зря, так как сон, завидев ошеломлённо распахнутые в полутьме синие глаза, с возмущённым писком отлетел прочь.       Беллами и сам не знал, что так взволновало его в свёрнутой в улитку девушке. Волосы? Мужчина тихо фыркнул. У Энни не хуже совсем. Лицо? Пожалуй. Может быть, её печально опустившиеся уголки губ просто вынуждали пожалеть и утешить. Не более того. Тугие холмики груди, выглядывающие из-за выреза рубашки и молочно-белые руки под головой? О, да!.. Но в этом он не признается и под страхом немедленной смерти. В конце концов, надо же понимать, что он никогда … о, Бог мой, он  н и к о г д а н е с м о ж е т прикоснуться к этой груди, обвиваемый этими руками, коснуться губами пухлых губ… Стоп. У него есть Энни. Он её любит. И скоро вернётся к ней. И это всё от хуй-знает-сколько воздержания… тогда почему от её такого зовущего взгляда всегда хотелось послать всё нахер?..       Мэтт не знал, сколько прошло времени, прежде чем он очнулся от грёз, вызванных видом спящей, ещё минута ушла на осознание того, что стало причиной его возвращения в реальный мир: девушка часто вздрагивала всем телом, вероятно, от подступающего ночного холода. В её вдохах вновь слышались хрипы.       Быстро приглушив мысленные метания, мужчина приподнялся, переложил листья поближе к девушке и придвинулся сам. Без колебаний положил встрёпанную голову с сумки к себе на плечо и обхватил тонкую талию. Не просыпаясь, Маша притулилась ближе к источнику тепла, обняла его рукой и довольно вздохнула.       Неторопливо изучая краем глаза женский профиль и стараясь не задерживать взгляд на заманчивом вырезе, прямо-таки заставляющем гореть с ног до головы огнём совсем не родственной любви, Беллами через некоторое время поймал себя на мысли, что буквально проваливается в сон. Покрепче прижав к себе девушку, он, наконец, уснул.