Es ist mein Vergnugen

- Ва-а-а, братик! - Заткнись, придурок, не шевелись! - Только не трогай ее, не трогай! - А как, по-твоему, я освобожу нас, идиот?! - Не трогай, не трогай, не тро… а-а-а! - Не дергайся! Ай! Да стой же ты ровно… Ах! - Помогите, кто-нибудь! Германия! - Не зови сюда никого! Ай-ай-ай! - Германия, помоги! Ва-а-а! Германия!!! - Заткнись!!! - Германия-а-а-а!!! - Закрой рот, болван! А-а-а! - Что здесь происходит?! – распахнулась дверь, в комнату ворвался Людвиг и тут же замер, увидев открывшуюся перед ним картину. Братья-итальянцы стояли очень близко друг к другу, вертели головами в разные стороны, отпихивались и размахивали руками, но никак не могли разойтись в разные стороны. Лица их раскраснелись, они оба тяжело дышали и выглядели чрезвычайно смущенными, что поначалу очень удивило Германию. Пока он не заметил, что завитушки волос на их головах переплелись и запутались. И по всей видимости самостоятельно распутать их у итальянцев не получилось. - Damn,*- только и смог выговорить Байльшмидт. - Германия! Германия! Слава богу! – Италия обрадовался ему как родному, собирался было броситься к нему в объятья, однако, его брат был настроен иначе. - Стой на месте, идиот! – Романо схватил его за полы мундира. Людвиг сам подошел к Феличиано и, положив руку ему на плечо, попытался успокоить: - Не шевелись. Иначе еще сильней запутаешься. Я сейчас помогу тебе. - Спасибо, спасибо, спасибо! – Слезы благодарности брызнули из глаз, стекая по загорелым щекам. Германия схватился за темный локон Италии, отчего тот издал протяжный стон и пошатнулся. - Да не шевелись ты! – прикрикнул на него Людвиг, стараясь не думать о том, что своим прикосновением вызывал сексуальное возбуждение у лучшего друга. - Ох! - выдохнул тот и вцепился руками в зеленый мундир. Германия попробовал осторожно потянуть прядку волос. - А-а-а-а-а-а! – в один голос закричали братья. Байльшмидт резко отпустил руку и, на секунду задумавшись, осторожно взялся пальцами за завитушку Романо. - Убери руки, грязный извращенец! Не трогай меня! – завопил тот. - И как тогда я должен их разъединить?! – разозлившись воскликнул Германия, сейчас он был смущен не меньше этих двоих. - Не знаю! Придумай что-нибудь, картофельная башка! – Романо дергался, словно его било током. - Ва-а-а, Германия! – простонал Италия и уткнулся в грудь Людвига. - Нам нужен еще кто-нибудь, - решительно заявил тот, обращаясь к Ловино, - чтобы держать твой э-э-э… локон. Романо скривил физиономию, но возражать не посмел. - Испания! Испания!!! Немедленно иди сюда, идиот!!! – изо всех сил закричал он, чем удивил и брата, и Германию. Послышались шаги. - Что случилось? – Испания зашел внутрь и сразу бросил взгляд на стоящих мужчин. Несколько мгновений потребовалось Антонио, чтобы оценить ситуацию, после чего он затрясся в беззвучном смехе. - Что смешного?! – возмущенно воскликнул Романо, грозно зыркнув глазами. - Прости, прости, - примирительно проговорил Испания. - Может, ты уже поможешь нам? – теряя терпение, поинтересовался Германия. Италия в это время тихонько всхлипывал в его объятьях. - Да, да, конечно. Испания приблизился, встал рядышком с Ловино и схватил его завитушку. - А-а-а, - протянул тот, выгибая спину точно кошка. - Стой ровно, - предупредил его Людвиг, потягивая волнистую прядь Феличиано. - Ах, Германия, - раздался сдавленный голос. - Это все ты виноват, глупый братец! – краснея еще сильней, пробормотал Романо. - Успокойся! – в ответ на это приказал ему Байльшмидт. - Все хорошо, Романо, - Испания привлек итальянца к себе, - сейчас мы вас освободим. - А ты молчал бы! – ответил тот, угрожающе глядя на Антонио, однако, не сопротивлялся ему и даже осторожно положил голову ему на грудь, - тебе бы только полапать меня лишний раз, чертов извращенец! - Ты сам меня позвал, - справедливости ради заметил Испания. - Заткнитесь оба, - раздраженно выговорил Германия. Ему и без того мешал дрожащий обнимающий его Италия. Братья охали и стонали, Испания сосредоточенно держал темный локон Романо, Людвиг ловко зашевелил пальцами и, наконец, итальянцы оказались свободны. - Ва-а-а, Германия, спасибо! – Феличиано вместо того, чтобы отпустить, сильней прижался к немцу, отчего тот почувствовал, как в его бедро упирается что-то твердое. Людвиг побагровел и пробормотал что-то на немецком. - Не хочешь поблагодарить меня, Романо? - улыбаясь во весь рот, спросил Испания, он все еще сжимал его завитушку. - Руки убери! – гаркнул тот и с силой оттолкнул от себя Антонио. Испанец только растерянно захлопал глазами. - Что стоишь?! – выкрикнул красный, как помидор, Романо, - пошли уже отсюда! Резко развернувшись, старший из братьев быстрым шагом покинул комнату, Испания, махнув на прощание рукой, последовал за ним. Германия глубоко вздохнул, обхватывая руками голову Италии, он заглянул в его лицо. - Ты в порядке? – спросил он. - Нет, я не в порядке, - дрогнувшим голосом ответил тот. И правда, выглядел Варгас плохо: щеки пылали, глаза были мокрые от слез, приоткрытые чуть припухшие губы подрагивали, и грудь вздымалась от тяжелого сбившегося дыхания. - Мое тело. Оно будто в огне. И голова кружится, - пожаловался Италия Людвиг подхватил его на руки, понес к кровати и осторожно опустил на нее со словами: - Тебе нужно успокоиться, прийти в себя. - Герма-а-ния, - захныкал тот. - Полежи немного, попробуй поспать, - уговаривал его Байльшмидт. - Мне жарко, - Феличиано ослабил галстук, расстегнул пару пуговиц на рубашке и жадно вдохнул воздуха. - Успокойся, - повторил Германия, - все будет хорошо. Мужчина развернулся, чтобы уйти, но тут же был пойман за руку: - Ва-а-а! Не уходи, пожалуйста! - Италия! – он разозлился, когда Варгас потянул его, заставив опуститься рядом с собой на кровать. - Мне так плохо, не оставляй меня одного! Людвиг бросил взгляд на выпирающий между ног Италии бугорок и печально вздохнул. - Ладно, расслабься, - командным голосом приказал он, - я помогу тебе. И поудобней устроился рядом, накрывая широкой ладонью его пах. Италия чуть дернулся и сладко простонал, даже не пытаясь сопротивляться хотя бы ради приличия. Германия расстегнул пряжку ремня, добрался до пуговицы, потянул молнию вниз и стянул с друга брюки. Рука его скользнула под резинку трусов и обхватила твердый член. - Ах! – вырвалось у Феличиано. Байльшмидт сделал несколько плавных движений, чувствуя, как его ладонь становится влажной от смазки. Италия заерзал, поддаваясь навстречу руке, ему явно нравилось то, что с ним проделывал Людвиг. Поняв это, он снял с парня трусы, освобождая донельзя возбужденный орган, коснувшийся головкой плоского смуглого живота. - Германия, пожалуйста, - жалобно простонал Варгас. И захлебнулся собственным вдохом, когда Людвиг снова схватил его член и стал водить рукой взад-вперед. - Потерпи немного, - зашептал он, - сейчас будет хорошо. От сладких стонов Италии у него самого приятно потянуло в паху, но Германия старался об этом не думать, он был сосредоточен лишь на том, чтобы помочь другу справиться с возбуждением. А тот, позволяя доставлять себе удовольствие, расстегнул пиджак и оставшиеся пуговицы рубашки и, облизывая пересохшие губы, ущипнул себя за сосок. Увидев это, Людвиг старательней заработал рукой, стараясь приблизить разрядку Феличиано, выгибающегося от умелых движений и теребящего свой маленький розовый сосочек. - Подожди, - внезапно Италия остановил Германию. - В чем дело? - Не так, - помотал он головой и убрал ладонь со своего члена, - я хочу вот здесь. Варгас сунул руку между ягодиц и дотронулся пальцами до кольца мышц. Людвиг удивленно поднял брови, а Феличиано уже протискивал пальцы в свой тесный зад. - Италия? - Пожалуйста, Германия, возьми меня, - чувственно произнес он. Байльшмидт сдавленно выдохнул, ощутив нарастающее после этих слов возбуждение. - Но… Италия, так нельзя! Мы же друзья. Что ты, черт побери, делаешь? Он удивленно наблюдал за тем, как тот перевернулся, встал на четвереньки, прогнувшись в спине, и схватился рукой за ягодицу, развратно предлагая себя. - Я прошу тебя, Германия, мне очень нужно, понимаешь? – умоляюще проговорил Италия. Людвиг прикрыл глаза. Правда была в том, что ему самому было «очень нужно» и, в общем-то, уже не имело значения - как и с кем. Белая кожа ягодиц оказалась бархатной на ощупь, Германия скользил по ней ладонями, изредка стискивая пальцами. Сглотнув он приблизился к промежности, к маленькому отверстию и принялся осторожно обводить его языком. Италия немедленно застонал и двинулся ему навстречу, словно прося большего. И Германия был готов ему это дать – острый влажный язык проник внутрь, в тесную глубину, пульсирующую от нетерпения. Феличиано почти кричал от восторга, отчего член Людвига едва ли не разрывало от желания оказаться внутри этой шикарной задницы, но мужчина медлил, тщательно вылизывал нежную розовую кожу, как следует смачивая ее слюной. - Германия, я больше не могу, - протяжно выдохнул Италия, - войди в меня, прошу. И тогда немец сдался, расстегнув ширинку, достал сочащийся смазкой орган, приставил ко входу и осторожно, придерживая рукой, стал вводить внутрь. - А-а-ах! – Варгас вскрикнул, когда Людвиг оказался в нем целиком. - Больно? – спросил тот, немного вытащив член. - Н-нет, нет. Двигайся, Германия. Первые несильные толчки заставили Италию расслабиться, и дальше входить в него стало проще. Байльшмидт схватил его за бедра и принялся жестко трахать его, уже не думая об удобстве любовника, а тому, по всей видимости, только этого и надо было. Италия стонал, даже поскуливал, изгибался, утыкаясь лицом в подушку, а Германия уже драл его изо всех сил, но он не сопротивлялся и не протестовал, поддаваясь навстречу члену, изредка приговаривал: - Да, Германия, да! Людвиг был на грани, внутри Италии оказалось умопомрачительно хорошо: скользко и горячо, приятная теснота обволакивала его, заставляя забыть обо все на свете и вбиваться в зад лучшего друга сильней и глубже. Внезапно Феличиано выгнулся и громко протяжно закричал, Германия почувствовал, как напрягшиеся мышцы ануса сдавливают его член, и сдерживаться стало просто невозможно. Его повело. Мужчина, не удержав собственный стон, походивший больше на отчаянный рык, и сотрясаясь от сокрушительного оргазма, обильно излился внутрь Италии. Когда мучительное напряжение спало, Германии стало стыдно за произошедшее, громко и тяжело дыша, он вытащил член из растянутого отверстия, из которого полилась тягучая сперма; Италия тут же бессильно завалился на бок. Лучезарно улыбаясь, он посмотрел на Людвига и произнес: - Германия, спасибо. Людвиг ужасно смутился, и, наверно, поэтому у него само вырвалось изо рта: - Es ist mein Vergnügen.**