(не)нужный...

POV Влада Как и обещал доктор, на следующее утро началась моя реабилитация, если честно, напоминающая гораздо больше адские муки, чем лечение. Для меня все слилось в единый поток. Дни начинались одинаково и так же заканчивались. Каждое утро за мной приходил физиотерапевт, бета средних лет, который представился Артемом Андреевичем, и увозил меня на каталке к себе в кабинет. А там, в течение двух часов, мучил меня (по крайней мере, мне именно так и казалось), ну, то есть делал массаж, разрабатывая тем самым затекшие и отвыкшие от работы мышцы. Вот только боль эти манипуляции приносили жуткую — от нее хотелось кричать и плакать. Что, вообще-то, я и делал. Доктор подбадривал меня, но это слабо помогало. Каждый раз мне казалось, что не выдержу, но мои опасения не подтверждались. И так продолжалось раз за разом. Радовало одно: в это время мужа рядом не было, его попросту со мной не пускали. Большое им за это спасибо! Ведь меня продолжало тяготить его присутствие до такой степени, что я был готов даже терпеть муки, лишь бы не находиться с ним рядом хотя бы пару часов в день. Занятия с доктором сильно выматывали, поэтому после возвращения в палату я, дождавшись, пока меня уложат на кровать, сразу же отворачивался и засыпал. Причем в те моменты мне было абсолютно все равно на все и на всех, а на альфу — так особенно. В первые дни он еще пытался подстроить меня под режим, мол, время обеда, а потом сон. Но после моих нескольких пламенных речей на эту тему и одной неприятной беседы с лечащим врачом, которая ничего не изменила, он свыкся с этим. И тогда у нас установилось что-то вроде слаженного, отработанного до автоматизма механизма, повторяющегося в определенный промежуток времени каждый день. Выглядело это так: после того как я высплюсь (примерно через два-три часа), я звал Сашу и просил его принести мне еду. И альфа, чем бы ни занимался в тот момент, бросал все и шел за едой. На больничной кухне уже все знали, и ждать долго не приходилось. А в первые разы, говорит альфа, ругались. Но, видать, мой лечащий врач после беседы похлопотал. Так вот, когда медсестра приносила еду, муж меня кормил. Хоть мне это и не нравилось. Но в моей ситуации выхода не было: либо заталкиваю свое неприятие куда подальше и принимаю его помощь, либо же придется лежать голодным или обращаться за помощью к медсестрам. Но это наверняка покажется странным, и начнутся лишние вопросы, а мне этого не надо. Поэтому приходилось довольствоваться помощью альфы. Но это не значило, что меня это не бесило. Причем раздражало больше не мое беспомощное состояние, а выражение лица Саши в эти моменты. Видно, ведь было, что он явно наслаждается происходящим. После еды я ждал обхода врача, который был в три часа дня. Каждый день с нетерпением. И не потому, что надеялся на хорошие новости, то есть на выписку, — это глупость, ведь я и сам знал, что мое состояние не стало лучше. А потому, что это была возможность пообщаться с кем-то, кроме мужа. А вот после обхода начиналось самое «интересное» время. Вот скажите, чем может заняться человек, не имеющий возможности двигаться? Думаю, не знаете. Вот и я раньше не представлял. Хорошо еще, что у меня в палате есть телевизор, а то, наверно, взвыл бы со скуки. Кстати, телевизор был не простенький, а плазма с большим количеством каналов и удобным пультом. Хотя и тут была небольшая проблема. Ведь я даже каналы выбрать не мог, и приходилось опять просить альфу. Но надо признать: он всегда терпеливо щелкал каналы, пока я не выберу. А потом только продолжал заниматься своими делами. Как правило, он что-то печатал в ноутбуке. Меня, конечно, интересовало, что он там пишет, но спрашивать не стал. Так вот мы и проводили время с обхода и до ужина. Ужин проходил так же, как и обед, а после я всегда ложился спать. Когда я засыпал, альфа, я не знал, явно ложился позже меня. Но никогда он не засыпал раньше. А когда я просыпался, альфа всегда был не только бодр, но и одет и причесан. Мне даже стало казаться, что он вообще не спит. Но этого ведь не может быть? Поэтому у меня появилась идея подловить этот момент и сделать какую-нибудь гадость. Однако реализовать задуманное не получалось. Но я не унывал и продолжал ждать. Такими были мои обычные дни в больнице. Исключение составляли вторник, четверг и суббота. Вот эти дни несколько отличались от привычного режима больничной жизни. А теперь расскажу, чем они такие особенные. Начну, пожалуй, с первых двух. По вторникам и четвергам в четыре у меня прием у психиатра. Вот, кстати, этот пожилой бета — вообще отдельная тема для разговора. Потому что после первого же приема возникло ощущение, что он сам слегка «того» и всех пациентов, видимо, сравнивает с собой. Нет, ну а какое впечатление должен был произвести человек, задающий по несколько раз одни и те же вопросы, а иногда даже сам на них отвечающий? Это выводило меня из себя, хотя, возможно, такого эффекта он и добивался. Я же, понимая, с кем общаюсь, держался из последних сил. Однако поток глупых вопросов оказался еще не самым страшным из того, что приготовил мне доктор. На следующем приеме было еще веселее. Сообщив мне «прекрасную» новость о том, что общую диагностику моего состояния он провел, но у него есть кое-какие вопросы, он заявил, что проведет небольшой тест. Состоял этот чудесный тест из разглядывания непонятных картинок, на которых мне нужно было узреть что-то определенное и назвать его. Хотя, как по мне, все и так понятно: на всех листах были изображены пятна разной формы, размера и цвета. Доктор же, видно, считал иначе и требовал от меня конкретных ответов. Понятное дело, он ведь «куку», ему-то, конечно, там все видать, но я-то — нормальный человек! Но он настаивал, и мне пришлось проявить фантазию и на каждое пятно придумать ассоциацию. Приходилось еще и внимательно следить, ведь иногда бета показывал одни и те же картинки. После каждого моего ответа доктор делал запись в блокнот. Минут через пятнадцать сего действа он закрыл блокнотик и, пожелав мне хорошего вечера, собрал листики и ушел. После его ухода я смог вздохнуть с облегчением до следующего приема, от которого, честно говоря, уже не знал, чего ждать и даже немного побаивался.