Очередной проигрыш

      Топот невысоких каблучков эхом разносился по вытянутому коридору здания и, уже заслышав их, Ичиносе знал, кто шагает настолько неуверенно и скоро достигнет порога его кабинета. Это была Хиираги Шиноа, младшая сестра его когда-то былой мертвой любви. Причем мертвой во всех существующих смыслах этого злосчастного слова. Но это осталось в прошлом, да?       Наконец топот затих, а это означало лишь то, что сержант уже достигла своей цели и сейчас с неким волнением тёрлась у закрытой двери, положив хрупкую ладонь на ручку. Быть или не быть? Может, есть шанс уйти и вернуться только по действительно важному делу? Подполковник, решив помочь ей, выдал:       — Ну и чего ты там скребёшься? Входи уже.       Вздрогнув каждой клеточкой своего тела, Шиноа встрепенулась и, натянув привычную расслабленно-ехидную улыбку, смело переступила через порог чужого кабинета. Осмотрев знакомое местечко, младшая Хиираги на секунду слегка забылась: ей безумно нравилась обстановка вокруг, она неплохо успокаивает своим уютом, запахом. Знаете тот запах, когда вы заходите домой? Запах уюта, того самого дома, который не хочется покидать ни под каким предлогом. Запах комфорта и защищенности от всех бед; правильно говорят, что дом — это крепость. Так вот, Шиноа ощущала в этом месте тот самый родной запах.       — Соплячка, я не мешаю тебе разглядывать стены? — раздраженный беспардонностью подчиненной проговорил Гурен, как бы привлекая ее внимание к своей персоне, коль она решила отвлечь его от дел. — Может мне вообще выйти, чтобы дать тебе ими насладиться?       — Ах? — Шиноа вернулась к реальности, удивлёнными глазами взглянув на мужчину, подавшего голос. — Нет, не стоит, что Вы… Кхм.       — Зачем пришла? — задал логичный вопрос, опустив взгляд в какую-то наверняка крайне важную бумагу. Несложно было догадаться, что Курето, старший брат Шиноа, снова завалил его чужой работой.       — Ха-ха, неужели Вы не рады мне, подполковник? — с наигранной досадой в голосе выпалила младшая Хиираги, улыбаясь шире. — Какая жа-алость.       — Либо говоришь, либо проваливаешь, — лаконично отозвался мужчина, поджав губы. Носительница Шикамы больше всех действовала ему на нервы, но это не столько бесило его, сколько больше заинтересовывало, манило. Она — родная сестра Махиру, но эти два прекрасных по своему бутона так сильно отличаются, но одновременно аналогичны друг другу. Главное, что выдавало их родство, это довольно неестественный цвет волос, с которым Ичиносе в мыслях сразу же ассоциировал сирень.       Букеты сирени он иногда приносил Махиру. Во снах. Она так счастлива была, улыбалась настолько правдоподобной улыбкой, что Гурен почти забывал про то, что даже во снах его бывшая возлюбленная являлась всего лишь демоном. Мерзким отродьем.       — Ах, тогда я, конечно же, выбираю вариант под номером один, — Шиноа совсем не пугал этот холодный тон мужчины даже несмотря на то, какие чувства она питала к тому, кто, считай, вырастил её, вдохнув в когда-то потерянную в аду девочку жизнь. Она ценила это, ценит и продолжит ценить пока не расстанется с этой теперь дорогой для девчушки жизнью. Ей есть, что терять. Есть смысл каждый день просыпаться утром. Есть, за что сражаться.       — Тридцать секунд, Хиираги, — уже более спокойно выдохнул подполковник, дочитывая документ и протягивая руку за другим. — А затем проваливай.       — Зачем так много? На это хватило бы и пяти секунд! — весело пропела кареглазая, метнувшись ближе к столу своего начальника, чтобы по привычке опереться на него руками. — Подполковник, я люблю Ва-ас.       — Наступаешь на те же грабли, соплячка, — поднял ледяной взгляд на подошедшую девушку, опуская руку с документом. — Это несвойственно сержанту Демонической армии.       — Я буду совершать эту ошибку ещё долго, потому что Вы значите для меня слишком много, — с той же неподходящей под ситуацию улыбкой продолжала сиреневолосая. Она так не хотела показывать слабую сторону никому, хотя в этом не было никакого смысла. За восемь лет мужчина наизусть выучил почти все её многогранные эмоции. Особенно ему нравилась улыбка. Нет, не та, которую она натягивала каждый раз, называя Юичиро девственником или что-то в этом роде. Настоящая улыбка девчушки, которую она не показывала никому, кроме своего подполковника. Гурен успел заметить, что когда она явилась к нему в первый раз, то не могла также чётко выразить свои мысли и чувства, как сейчас, ведь до этого ей никогда не приходилось говорить подобного, а в тот момент младшей Хиираги было слишком сложно и непривычно. Но что-то её подтолкнуло переступить через свои принципы и сделать этот шаг. Шаг, который подполковник не одобряет и сейчас.       — А если я скажу, что не верю тебе? — приподняв одну бровь, Ичиносе продолжал изучать эти до боли знакомые черты лица, заостряя внимание на губах, которые мелко дрогнули от только что услышанного. Ему нравилось заводить эту девчонку в тупик, не оставляя шансов на спасение, но ей каким-то образом всё равно удавалось выкарабкаться, отделавшись той же лёгкой бесстрастной улыбкой, только и всего. Кажется, с каждым новым тупиком младшую Хиираги всё больше заинтересовывала эта игра, ведь подполковник так и не сумел одержать в ней победу. Но насколько стойкости девушки хватит ещё?       — Тогда я спрошу, почему Вы не верите, — Шиноа наклонила голову вбок, и в её карих глазах мужчина разглядел некий азарт. Нет, у него не было мотивов не доверять этой девчонке, как и у неё — лгать ему. Но он не любил, когда всё заканчивается так просто, потому всеми доступными способами продолжал заманивать её, ставя завуалированные капканы на пути.       — Потому что ты — Хиираги, а я не привык доверять вашему роду, — размяв шею, мужчина не отводил взгляда от девушки, чьё личико становилось всё напряженнее с каждым его новым словом. А его данная ситуация лишь забавляла, но он старался не показывать этого, сохраняя холодный тон и взгляд, смотрящий на собеседницу с безынтересом.       — Вы можете не верить мне, продолжать обходиться так, как сейчас, но это нисколько не пошатнёт мои чувства, — улыбалась, чтобы унять ощущение некой печали, что начало поедать изнутри, принося адскую душевную боль. Она ничего не могла поделать с ним, ей хотелось убежать, спрятаться от  ужасного чувства, чтобы оно не смогло причинить большей боли, но не могла. Не могла сказать Гурену что-то противоположное признанию в любви, дабы успокоить себя, потому что она не хотела ему лгать. Он догадывался о мыслях младшей Хиираги, что она чувствует, что хочет сделать. Но тем не менее не смел позволить себе сжалиться над ней, ведь сержанту надо уметь бороться не только с физической болью, но и с моральной. А кто, как не подполковник, сможет предоставить ей такие трудности? Тем более, сейчас это сделать ещё проще, зная, какие чувства к нему питает эта девчушка.       — Глупый сержант, ты не можешь быть полностью уверенной в своих чувствах, ибо ещё являешься ребёнком, — Ичиносе не отступал, он мог сказать всё что угодно, но старался выбирать выражения, чтобы вдруг не сболтнуть совсем уж лишнего.       — Дети любят со всей искренностью, — Шиноа заметно изменилась в лице, опустив взгляд, она нервно вцепилась в край стола и, вновь посмотрев точно в глаза подполковнику с той же снова натянутой улыбкой, продолжила. — Вы ведь знаете это, как никто другой!       — Что? — Ичиносе на миг растерялся, что не ускользнуло от внимательного взгляда девчушки. — Что ты имеешь в виду, соплячка?       — О-о, я ведь говорю о своей сестре, — голос сержанта дрогнул, когда она сказала про Махиру. — Вспомните, что связывало вас, когда вам было по восемь!       — Тебе никогда не понять этого, — брюнет смекнул, что теперь кареглазая стала пытаться ставить капканы в ответ, и он просто не мог этого позволить, снова проиграет ей. — Если ты действительно хочешь, чтобы я поверил тебе, то попробуй доказать свои слова.       — Доказать? — сиреневолосая потупила взгляд, в конец перестав вести себя так, как обычно. — Ах, Вы ведь уже придумали, как я это сделаю, подполковник?       — Это я думать должен? Наглеешь, Хиираги, — лицо Гурена стало ещё мрачнее, но в глазах продолжали блестеть огоньки почти достигнутой победы.       — Наглость — второе счастье! — вдруг рассмеялась кареглазая, вырисовывая указательными пальцами в воздухе невидимое сердечко, посвящённое Гурену. Шиноа не собиралась падать духом, она продолжала сохранять или всё-таки пытаться сохранить своё привычное для всех поведение, при этом не оставаясь с носом. — Хм-м, а будут какие-нибудь ограничения?       — Так и быть, нет. Ты можешь доказать всем тем, что душе твоей ненасытной угодно, а я продолжу заниматься документами, которыми меня завалил твой брат, — устало выдохнув, Ичиносе положил руки на стол, оперевшись на него и продолжил чтение. Сиреневолосая вдруг возмутилась. «Чего это он расслабился?» — пронеслось у неё в голове, и девушка нервно закусила нижнюю губу, нахмурившись. Она предполагала, что можно сделать, но чего-то всё же боялась: его реакции или того, как потом будет спокойно разговаривать с ним. То, что младшая Хиираги собиралась предпринять — такая мелочь, всего один почти невесомый поцелуй, но она хотела вложить в него всё то, что чувствует к этому человеку, о чём часто размышляет. Возможно, он не поймёт этого, но самой Шиноа станет намного легче. Возможно, она перестанет докучать ему со своими чувствами?       Положив слегка дрожащую ладошку на лист бумаги, который в данный момент внимательно прочитывал подполковник, она заставила его отвлечься и поднять аметистовые глаза на неё. Сейчас в его взгляде читалась некая заинтересованность, скрытая под тонкой пеленой наигранного безразличия. Шиноа не до конца была уверена в своих действиях, но, взяв всю волю в кулак, осторожно коснулась чуть дрожащими от волнения губами приоткрытых губ Гурена и слегка зажмурилась. Ичиносе на миг широко распахнул глаза, но ответил на это неуверенное подобие поцелуя, делая его почти полноценным. Но далеко не таким, какой дарил той же Махиру. Кареглазая совсем не ожидала того, что этот человек ответит ей взаимностью, но её сей факт несказанно обрадовал и, не отрываясь от подполковника, девушка старалась целовать его ещё более чувственно, выражая всё то, что никогда не смогла бы произнести вслух.       Казалось, что поцелуй длился почти вечность и вскоре прервался, оставляя лишь сладкий привкус на губах обоих. Взглянув на подполковника, Шиноа старалась продолжать держать себя в руках и не сболтнуть лишнего. А брюнет, кажется, ожидал от неё чего-то, только девушка не могла понять — чего. Может, ещё одного признания? Или какого-либо вопроса, касательного только что совершённого? Непонятно.       — Подполковник, — слегка нахмурив брови, сиреневолосая ткнула пальцем мужчине в плечо. — Всё-таки, Вы значите для меня намного больше, чем я думала.       — Ты всё такой же глупый ребёнок, сержант, — вздохнул Ичиносе и как-то по-доброму взглянул на девчонку. Она снова одержала над ним победу? Именно, опять он попался. Она так напоминала ему Махиру, хотя в тот же момент мужчине казалось, что это два абсолютно разных человека. Но самая главная их схожесть заключалась в том, что обеим удалось пленить одного и того же человека.

Две сестры, как две стороны одной медали.