Пути и перекрёстки

      Это было поле боя Третьей мировой войны шиноби.       Анко вместе с товарищами по команде под руководством Орочимару-сенсея прорывалась к переправе, где уже вела ожесточённый бой команда Жёлтой Молнии, когда дорогу ей преградил очередной противник с символом Суны на хитае. У него были удивительного оттенка красновато-рыжие волосы и карие глаза, но что важнее — три боевые куклы, которыми парень управлял с лёгкостью, вселявшей подозрение, что это далеко не предел его возможностей.       Анко сделала знак, и товарищи побежали дальше, а сама выхватила кунай и выставила блок на уровне груди, внимательно следя за движениями врага. Тот проявил нетерпение и напал первым — две марионетки зашли с разных сторон, и Анко, заблокировав клинок одной и пропустив мимо себя катану другой, отскочила в сторону, однако тут же была вынуждена вновь менять диспозицию, спасаясь из-под залпа сенбонов. «Теснит, скотина, — подумала Анко, вновь скрещивая клинки с марионеткой. — Ему выгоднее дистанционный бой. Что ж, не доставлю ему такой радости!»       Улучив момент и подорвав сразу две дымовые шашки, Анко под прикрытием повисшего плотного облака создала клона, которого послала оббежать противника. Когда копия оказалась, по расчётам, аккурат за его спиной, она резко остановилась и направила в завесу атаку вырвавшихся из рукава змей. С характерным звуком змеи были разрублены, и на клон полетела марионетка — прежде, чем они схлестнулись в бою, настоящая Анко бросилась в дым, ступая максимально быстро и неслышно. Когда впереди показался невысокий тёмный силуэт, направила в него удар.       Враг успел заметить движение и закрыться другой куклой — сталь скрежетнула о сталь, выбивая искры, когда кунай и катана столкнулись. «Отравлено, — поняла Анко, быстрым взглядом отметив скатывавшуюся по мечу индиговую каплю. — Долбаные кукловоды!»       Противник тем временем вновь разорвал дистанцию и направил к Анко третью марионетку — она резко зашла сбоку, и куноичи едва успела пригнуться, чтобы не быть разрубленной пополам. Клон был уничтожен. Вновь отступив под прикрытие начавшего развеиваться дыма, Анко стремительно сложила печати и выпустила в сторону кукол Огненный шар — и побежала следом, скрываясь за ним. Марионетки, как она и ожидала, выставили щиты чакры, спасаясь от разрушительного действия техники, — Анко подпрыгнула и, использовав плечо одной из кукол в качестве трамплина, оказалась за линией обороны врага и метнула в него сюрикены. Кукловод уклонился и сделал движение пальцами, перенаправляя все три марионетки, но Анко уже оказалась рядом с ним и ударила: бойцы дальних дистанций обычно плохи в тайдзюцу. Однако он легко отвёл её руку, а затем ещё раз, и ещё. «Ну же! — мысленно рычала Анко, не ослабляя натиск. — Ошибись!..»       Он не ошибался. Ошиблась она, увлёкшись тайдзюцу и забыв о куклах.       Из-под удара катаны, направленного в спину, куноичи выдернула обвившаяся вокруг талии змея.       — В сторону, Анко-чан, — в глазах учителя сверкало нездоровое веселье, а на бледной коже алела кровь. Чужая. — Я сам займусь им.       Анко отчаянно хотела спорить: этот противник был её! Опять Орочимару-сенсей всё портит!.. Она уже открыла рот, но осеклась: взгляд учителя её осадил. Опасный такой, хищный взгляд.       Кукловод наблюдал за ними с холодным вниманием. Три марионетки окружали его, прикрывая с разных сторон, и он выглядывал из-за плеча той, что стояла перед ним. Теперь, когда на поле боя появился один из Легендарных Саннинов, марионеточник не спешил нападать.       Прогремевший совсем рядом взрыв заставил Анко пошатнуться. Она чудом устояла на ногах, рефлекторно закрывая лицо от пыли и осколков камней, но некоторые всё-таки зацепили, разодрав кожу. Когда же Анко опустила руки и взглянула туда, где стоял противник, его и след простыл.       — Дерьмо, — тихо ругнулась она, раздражённая: не любила упускать цель.       Орочимару-сенсей вскинул бровь, но тут же усмехнулся.       — Продолжим?       Анко стёрла рукавом с царапины на лбу кровь, и учитель и ученица вновь ринулись в бой.

***

      Третья мировая подходила к официальному завершению. Пока Каге Конохи, Ивы и Суны за закрытыми дверьми в последний раз обсуждали что-то перед самой церемонией, недавние противники толпились в просторном зале, ожидая выхода глав своих деревень. В воздухе удушливым облаком висела напряжённость; если что-то всё же пойдёт не так, шиноби были готовы впиться старым врагам в глотки.       В этой войне погибли оба товарища Анко по команде: сразу после мясорубки на мосту Каннаби во время разведки попали во вражескую засаду. Обидные и глупые смерти. Орочимару-сенсей после этого погряз в исследованиях, и даже на подписании мира его не было, хотя Третий и настаивал на присутствии всех Саннинов.       Анко осталась совсем одна.       Она бродила по залу, говоря себе, что ищет Какаши, на самом же деле бесцельно, когда чуть было не врезалась в проходившего мимо — тот вовремя увернулся.       — Внимательнее, — холодный голос неприятно опалил слух.       — Извините, — буркнула Анко без тени раскаяния, поворачиваясь, и замерла. — Ты.       Рыжеволосый кукольник смерил её безразличным взглядом. Казалось, даже не узнал.       — Битва у переправы, месяцев пять назад, — зачем-то сказала она.       — Я помню, — всё так же холодно ответил он.       Повисла пауза. Анко не знала, что хотела сказать ему, но что-то хотела точно. Может быть, вспылить, накричать, немедленно вызвать на бой?.. Но зачем? Он ведь просто противник, с которым она не закончила бой, — такое бывало и до него, и после, на войне массовое сражение нередко разводит. Да и к тому же не станет ведь она, ученица одного из Саннинов, только-только повышенная до джонина, ставить под угрозу всё происходящее сейчас лишь ради того, чтобы выяснить, кто из них сильнее!       Но что-нибудь сделать однозначно хотелось.       Почему не уходил он, оставалось загадкой.       Неизвестно, сколько бы они ещё так простояли. Окончание их переглядкам положили двое быстро подошедших шиноби Суны.       — Сасори-сан, вот вы где, — проговорил один из них, подозрительно поглядывая на Анко. — Чиё-сама приказала вас найти.       — Иду, — отозвался он и, отвернувшись, размеренно зашагал прочь. Товарищи последовали за ним.       Анко проводила его взглядом, пока рыжая макушка не исчезла в толпе, и раздражённо цыкнула. Что-то было не так с этим парнем: с его лицом, взглядом, тоном… И вдруг поняла: голос его вовсе не был холодным. Он был безжизненным.

***

      — Анко, быстрее! Ты что, химе, которая пальчик занозила? Чего копаешься?       — А снаряжение проверить что, не надо уже? — по привычке огрызнулась она.       Ибики навис над ней мрачной глыбой.       — Ты ротик-то свой не открывай, девочка, — проговорил он таким тоном, что любого бы прошиб ледяной пот. — Продолжишь выступать — переведу в архив, бумажки разбирать будешь.       — Ну Ибики-сан, ну вы же душка, — пропела Анко, обольстительно улыбаясь. — Вы же не станете выгонять такого ценного для отряда человека…       Капитан взял её за шиворот и потащил к другому краю тренировочной площадки. Благо для гордости Анко, на ней было немного народа. Сопротивляться шефу, который в два раза крупнее Анко, бесполезно.       — Ты мне про «ценного» заикаешься? — процедил Ибики, разворачивая её в нужном направлении. — Вот он ценный.       Анко посмотрела, куда он хотел. Там, в стороне ото всех, упражнялся Итачи. Отрешённый, но в то же время сосредоточенный, он замер на секунду, а затем в мгновение ока выхватил кунаи и метнул их — клинки сталкивались друг с другом в воздухе под чётко выверенным углом и меняли траектории, поражая такие мишени, которые обычно казались недосягаемыми.       — Он — Учиха Итачи, — пробурчала Анко, оттягивая ворот водолазки, который от захвата Ибики сильно сдавил горло.       — А ты Митараши Анко. Я — Морино Ибики, — он фыркнул и отпустил её. — Посрать мне на имя. Выкладываться на полную в моём отряде будет каждый.       — Поняла, поняла, — отозвалась Анко, демонстративно поправляя форменный жилет. — Разрешите продолжить тренировку?       Ибики сверху вниз пристально посмотрел на неё.       — Ты бы не задиралась, девочка. В АНБУ ты попала, но из него и вылететь можно.       — Разрешите продолжить тренировку? — сухо повторила она.       Махнув рукой, Ибики отошёл, предпочитая наблюдать со стороны. С ним у Анко были вполне нормальные рабочие отношения: как начальник отдела, в который её определили, Ибики нещадно гонял её, «делая из неженки нормальную куноичи», как он выражался, а Анко в отместку дерзила ему и, хотя вечно получала за это по шапке, прекрасно знала, что шефу нравится эта её черта: мало кто в Конохе решался разговаривать с ним подобным образом.

***

      — Я слышал, ты сегодня опять поцапалась с Ибики-саном, — Какаши смотрел на неё с осуждением. — Зачем?       Они сидели в кафе в стороне от оживлённых улиц и наслаждались зелёным чаем и данго.       — А может, нравится он мне, хочу закадрить? — отмахнулась Анко, больше заинтересованная сладостью, чем разговором.       Теперь взгляд Какаши стал удивлённым и даже опасливым.       — Ты…       — Шучу.       — Понятно, — он вздохнул облегчённо, немного помолчал и сменил тему: — Как тебе работа в отряде? Всё ещё не скучаешь по обычной жизни?       — По чём скучать-то? — протянула Анко, медленно водя пальцем по краю кружки. — Ты же знаешь, у меня после этой треклятой войны никого не осталось, только сенсей, а он с головой ушёл в какую-то свою науку.       — Ассистировать не предлагал?       — Предлагал, а как же. Вот только взгляд у него был… совсем странный. А я боюсь, когда у него такой взгляд.       Какаши на это только пожал плечами. Ну разумеется, куда ему понять, когда его учитель — сам Четвёртый Хокаге, легендарная Жёлтая Молния, Человек с большой буквы и миротворец.       — Какаши, Анко! — к столу пошёл Учиха Шисуи, их одноклассник по академии. — Сто лет вас не видел.       — Ши-чан! — Анко лукаво блеснула глазами и расплылась в ехидной ухмылке. — А похорошел-то как, возмужал!..       — А ты всё та же, Анко Митараши, — Шисуи улыбнулся совершенно беззлобно. — Служба в АНБУ на тебе никак не отразилась. И тебе, — он ткнул пальцем в появившегося за его спиной парня, — стоило бы брать пример.       — Не понимаю, чем вызвано подобное предложение, — невозмутимо произнёс Итачи и кивнул товарищам. — Какаши-семпай, Анко-семпай.       Какаши вполне дружелюбно кивнул ему в ответ, а вот Анко отвернулась, жуя данго. «Ходячий памятник ответственному ученику, — хмыкнула она про себя. — И его мне Ибики в пример ставит?»       — Ничего, если мы присоединимся? — не дожидаясь реакции, Шисуи уселся на свободное место. Итачи, поколебавшись миг, тоже сел. — Как жизнь вообще? Что нового?       — Дай подумать… А, ты ж со своей долгосрочкой ещё не видел мою татушку, — Анко повела плечами, сбрасывая пальто и открывая руки; на левом плече горел алый символ спецотряда. — Классная, да?       — Анко, уймись, — мягко осадил её Какаши. — Это не та вещь, с которой стоит шутить.       Она пожала плечами и вновь оделась, при этом обратив внимание, что Шисуи больше внимания уделил её груди, хорошо очерченной облегающей майкой, чем татуировке. Веселья ради придвинулась к нему.       — Ши-чан, гормоны донимают? — прошептала она ему на ухо с деланным участием. — Шестнадцать уже ведь — самое время знакомиться с миром ласк и удовольствий…       — Анко, да ну тебя! — Шисуи вспыхнул и поспешил отодвинуться, да так порывисто, что чуть не свалился со скамьи. — Вообще уже… такие вещи…       — О-о, ты так мило краснеешь!       — Слушай, ну правда, завязывай.       — И не подумаю, пока не признаешься, что…       — Я не совсем понимаю, — пока она продолжала наседать на его друга, обратился Итачи к Какаши, — по какой причине Анко-семпай называет Шисуи «Ши-чан».       — Это ещё с академии повелось, — отозвался Какаши, беря с новой тарелки, принесённой официанткой, палочку с данго. — Шисуи всегда было смутить проще всех, вот Анко к нему и пристала.       Итачи задумчиво кивнул, продолжая наблюдать за ними. Анко видела это и, оставив Шисуи в покое, повернулась к нему.       — Что ты делаешь в АНБУ? — прямо спросила она. — Ты — старший сын главы клана Учиха и по идее должен помогать отцу в полиции. Какого биджу забыл в спецотряде?       — Анко… — укоризненно покачал головой Какаши. Шисуи вздохнул. А вот Итачи, спокойно глядя ей в глаза, ответил:       — Я служу там, где могу принести наибольшую пользу.       Анко прищурилась.       — Клану или деревне?       — Деревне и клану.       «Странный ответ», — почему-то подумалось ей, но дальше пытать его расхотелось. Итачи притягивал своей тайной, но Шисуи был однозначно забавнее. «Тайн мне хватает и на службе», — решила Анко и вновь переключилась на подкалывание Шисуи.

***

      События начали развиваться стремительно в тот самый день, когда, по ироничному стечению обстоятельств, Анко должна была пойти на своё первое полноценное свидание. Ей самой всё некогда было заводить нормальные романы, поэтому Куренай проявила инициативу и решила свести её с Умино Ирукой, начинающим сенсеем академии. Ирука был милым, и, чтобы не обижать его и заботливую подругу, Анко согласилась, прекрасно при этом зная, что ничего не получится: не под стать такой парень той, которая к восемнадцати годам ухитрилась затащить в свою постель почти всех самых привлекательных холостяков Конохи. Шисуи ещё держался, но Анко слишком дорожила дружбой с ним, чтобы наседать: он не Какаши, с ним переспать и остаться приятелями не получится.       И вот когда Анко уже приняла душ (она только вернулась с дежурства в резиденции Хокаге) и просовывала голову в узкий ворот водолазки, в раздевалку ворвалась Югао: волосы растрёпаны, маска висит на боку.       — Анко, вот ты где! — воскликнула она. — Скорее, вызывают всех, кто в штабе.       — Что случилось? — быстро заканчивая одеваться, спросила Анко.       На долю секунды Югао замялась.       — Твой сенсей…       Продолжать было не нужно. Анко застегнула жилет и нацепила маску, и куноичи выбежали в коридор. Миновав несколько лестниц, они оказались в холле и вместе с товарищами преклонили колено перед Четвёртым Хокаге.       — Уже давно ходили слухи, что Орочимару-сан занимается незаконными и опасными исследованиями, — начал он посреди тишины. — Хирузен-сама решил это выяснить и пришёл к нему в лабораторию. Увы, предположения подтвердились, и когда Хирузен-сама приказал Орочимару-сану сдаться, тот отказался и атаковал учителя, после чего сбежал. На данный момент он покинул пределы Конохи.       У Анко ёкнуло сердце.       — Поисковые группы должны быть отправлены немедленно, — продолжал тем временем Четвёртый. — Орочимару-сан похитил несколько свитков с секретными техниками деревни, и мы не можем допустить, чтобы они оказались утрачены для Конохи. Рассчитываю на вас.       Он исчез в вихре Хирайшина, и в тот же миг капитаны команд стали созывать своих подчинённых. Пробравшись сквозь толпу, краем глаза отметив Какаши, подле которого уже тенью маячил Итачи, Анко встала перед Ибики, ожидая приказа.       — Нет, — отрезал он. — Ты остаёшься.       — Почему?! — возмутилась она.       — Ты — его ученица.       — Я не пристрастна!..       — Ага, тогда я — дух добра из детских сказок.       — Очень может быть, — огрызнулась Анко. — Ну Ибики!..       — Никаких. Споров. С капитаном, — отчеканил он. — Уйди, не мешай работать.       Обида вспыхнула в груди, кровь прилила к щекам, но Анко сжала кулаки и сдержалась: субординацию следовало соблюдать.       — Есть, — просто сказала она и побрела к выходу из штаба.       «А может… — подумала она, остановившись уже у подножия лестницы, — может, мне самой?..»       — Анко, — подошедший Шисуи редко когда бывал так серьёзен. — Третий хочет тебя видеть.       — Зачем? — мрачно уточнила она, хотя и сама догадывалась.       — У него есть к тебе вопросы касательно Орочимару-сана.

***

      Нельзя сказать, что тот случай так уж испортил Анко жизнь. То, что она после зачисления в спецотряд практически полностью перестала общаться с учителем, знали многие. И всё же неприятный осадок остался: в детстве Орочимару-сенсей был для неё всем миром, в юности — объектом преклонения и подражания, а вот теперь — целью.       Не сразу, но Анко получила место в группе, занимавшейся поиском Орочимару. В этом во многом помог Ибики, рабоче-приятельские отношения с которым у неё всё крепчали, а также (кто бы мог подумать!) Учиха Итачи. Назначенный главой команды, он получил разрешение самому набрать подчинённых и захотел видеть среди них Анко. Почему? Официальная версия была, что Анко лучше прочих понимает стиль действий и мыслей бывшего сенсея. На самом же деле… да Рикудо этого парня не разберёт. Но что второе дно было, Анко не сомневалась. А то и третье, с Итачи станется.       За полгода поисков они достигли мало чего: сведения были обрывочными, Орочимару хорошо скрывался. Много времени команда проводила за пределами Конохи и Страны Огня, идя по призрачному следу, обозначавшему путь неуловимого Саннина, — всё без толку. Однако они не сдавались; капитан был упёрт, Анко — не меньше, и товарищи, Дарума и Такеши, также не заикались о том, что это дело может остаться неоконченным.       Ходили слухи, что Орочимару начал собирать вокруг себя группу, привечая нукенинов S-ранга. Это было плохо: такие шиноби сами по себе очень опасны, а сбившиеся в кучу, да ещё и под руководством хитрого интригана — вдвойне. Неизвестно было, кого переманил на свою сторону Орочимару, как и то, что он задумал, — но что это добром не кончится для Конохи, было вполне очевидно.       В одну из разведывательных миссий их команда разделилась. Итачи и Дарума отправились в сторону границы со Страной Дождя, где должны были встретиться с Джирайей-сама, а Анко и Такеши направились в Страну Водопада: по сведениям информаторов, там недавно была серьёзная заварушка.       Судьба вновь показала себя злобной ироничной сукой, сведя их в одной точке.       — О-о, — Орочимару улыбнулся с хищным умилением. — Анко-чан, не думал, что ты будешь так настойчива.       Под маской АНБУ Анко прикусила губу. Да, Кьюби её дери, она мечтала, просто грезила встречей с бывшим учителем! Но не в хреновом же глухом лесу, по чистой случайности, когда команда не в полном составе! Да ещё и он…       — Твоя ученица? — безразлично уточнил стоявший рядом с ним Сасори.       — Да, моя милая подопечная, единственная, кто выжил, — Орочимару недобро оскалился. — Впрочем, надолго ли это?       Анко и Такеши приготовились к бою. Двое шиноби спецотряда могут достойно противостоять двоим нукенинам S-ранга, но вот выиграют ли — хороший вопрос.       Орочимару никуда не спешил; он улыбался, глядя на настороженных и напряжённых донельзя АНБУ. Сасори вынул из рукава свиток и раскрыл его — в облаке дыма возникла марионетка.       — Не может быть… — прошептал Такеши с тревогой.       Анко тоже узнала черты лица, которое видела когда-то много лет назад на церемонии. Сейчас это лицо было деревянным.       — Третий Казекаге.       «Понятно, почему Орочимару захотел с ним союз, — подумала Анко. — Если он завалил Третьего Казекаге и сделал из него марионетку — он грёбаный гений». Впрочем, она имела об этом отступнике достаточно информации, чтобы знать: это действительно так.       То ли отдавая должное силе противников, то ли банально не желая терять время, Сасори начал сразу с железного песка — Кеккей Генкай Третьего Казекаге. «Значит, его человеческие марионетки действительно сохраняют способности прототипов. Хреново». Её стихией был Огонь, что не слишком удобно в борьбе против такого Кеккей Генкай, поэтому Анко переглянулась с Такеши и сместилась, оставляя кукловода ему: у товарища основным был Ветер, а в дополнение — Молния.       Однако оказалось, что противники имеют иные планы: Орочимару стремительно направил нескольких змей в Такеши, а в саму Анко прилетел сформированный из железного песка конус. Увернувшись от него, куноичи была вынуждена отпрыгнуть ещё несколько раз, спасаясь от новых песчаных фигур: противник теснил её прочь.       «Хотят нас разделить, — догадалась Анко. — А вот хрен они!..»       Додумать не дала очередная атака, более опасная, чем предыдущие. Вынужденная уклоняться каждую секунду, Анко и опомниться не успела, как они отошли на несколько километров. Грохот столкновения техник Фуутона доносился издалека.       Теперь Сасори продемонстрировал, на что действительно способен. Его контроль марионетки был совершенен, и ею одной он, казалось, был одновременно во многих местах, делая выпад за выпадом. Анко отбивалась и контратаковала, но железный песок в защите был не хуже, чем в нападении. «Дерьмо, дерьмо! — мысленно восклицала Анко: понимала, что если не перехватит инициативу, то не продержится в таком темпе долго. — Нужно найти слабое место!»       Вместо слабого места Сасори показал ей нечто поистине невероятное. Весь железный песок собрался вместе и сформировал нечто, поначалу походившее на большую чёрную и блестящую снежинку, но постепенно разраставшееся, заслоняя собой небо. А затем это нечто обрушилось на землю, дробя деревья и камни, круша всё.       Анко стоило больших усилий извернуться и не быть нашпигованной на острые иглы. Она оказалась на земле, лицом в пыли, но хоть жива после такой атаки — и то хорошо!       Сасори, казалось, этого не ожидал.       — Ты ловкая, — чуть менее флегматично, чем обычно, заметил он. — Хотя, — добавил, когда куноичи уже поднялась на ноги, — недостаточно.       Анко поняла, что произошло, прежде, чем почувствовала разрывающую боль, распространившуюся от левого бедра по всему телу. Опустив взгляд, она обнаружила царапину, разорвавшую кожу. «А в песке был яд… — пронеслась мысль, когда Анко рухнула на колени, не в силах стоять. — Ну конечно…»       Железный песок вокруг исчез, отозванный марионеткой, и куноичи завалилась на бок. Она была наслышана о ядах Скорпиона Красных Песков и не питала иллюзий относительно собственных шансов выжить. Злобная сука судьба.       Сасори подошёл ближе, остановился, молча наблюдая за тем, как Анко медленно теряет сознание. Наслаждался ли он или что-то решал для себя?..       — Иронично, — наконец произнёс он. — Всё кончается так, как должно было кончиться ещё тогда, у переправы во время Третьей мировой.       — Ещё помнишь? — хрипло усмехнулась она.       — Я всегда всё помню, — отозвался он и вновь замолчал. А Анко отключилась.

***

      Их нашёл патруль из Такигакуре через два дня: её, едва живую, и тело Такеши. Орочимару-сенсей был безжалостен, как всегда.       «Почему я жива? — мрачно спрашивала себя Анко раз за разом после возвращения в Коноху и похорон. — Чем я лучше Такеши? Нет, это должна была быть я».       И она запила: по-чёрному так, страшно. Все деньги, какие были в доме, спустила на выпивку, а после, когда они кончились, придумала перебраться куда-нибудь в Югакуре и зарабатывать на рюмку передком.       — Как шиноби-то я ноль, — бормотала она, обращаясь не то к настольной лампе в спальне, не то к цветку в горшке, который в её унылую квартиру когда-то давно припёрла Куренай. — Разделал меня, как сопливого генина…       Осуществить гениальную задумку ей не дали трое: Шисуи, Итачи и Какаши. Курс реабилитации под их контролем был суровее любой тренировки Ибики. Этот садист тоже приложил руку к исцелению, поделившись душещипательной историей дяди, который, когда пришёл печально знаменитый кризис среднего возраста шиноби, тоже отчаянно запил.       Под чутким руководством друзей Анко выкарабкалась, но о возвращении в АНБУ, само собой, речи уже не шло. Она вновь, как в тринадцать, стала рядовым джонином, ходила на банальные миссии, предпочитая подолгу не задерживаться дома: работа отвлекала от любых проблем, помогала сосредоточиться. Постепенно вернулся и интерес к жизни, и прежняя весёлость, и старые шутки в адрес Шисуи, на которые тот, ставший уже лейтенантом полиции, реагировал всё так же эмоционально и мило. Какаши тоже покинул спецотряд: Четвёртый доверил ему воспитание удивительной и многообещающей команды генинов, состоявшей из Узумаки Наруто, сына Четвёртого, Учихи Саске, младшего брата Итачи, и Харуно Сакуры, умненькой девочки из обычной семьи. Таким решением все остались довольны; даже Итачи, когда узнал, позволил себе улыбнуться — а улыбку его увидеть можно было так же часто, как уставшего Гая.       Жизнь правда наладилась… И всё же Анко отчётливо понимала: ей чего-то не хватает. Чтобы исправить это, хотелось сделать что-нибудь — отвратительно знакомое чувство.

***

      Случай, подговорённый судьбой, не иначе, представился как всегда неожиданно.       Анко была на задании: доставка свитка, ничего такого. Нудно, скучно, предсказуемо — такая вот жизнь, раз ухитрился вылететь из спецотряда. Когда они остановились во вшивой гостиничке на окраине большого города: денег на место поприличней не было, — её напарник, блеклый джонин за сорок, стал приставать: всё тянулся руками, норовил пощупать.       — Грабли убрал, — резко осадила его Анко.       — Эй, ну что ты ломаешься? — он заискивающе посмотрел на неё. — Все говорят, что ты никогда не прочь…       — Ах, все говорят?! — разозлилась Анко. — Вот пускай эти «все» тебя и ублажают!       Она выскочила на улицу и на всех парах двинулась к выходу из города. Ей нужно было побыть одной, подальше от этого недоумка. «Этот придурок! — мысленно метала она гром и молнии. — «Все говорят»… Подумаешь! Все говорят, что Итачи не человек, но это же не так! Натрындеть много чего можно!..»       Столкновение прервало ход её мыслей.       — Внимательнее.       «Это. Блядь. Нереально».       — Ты? — спросила Анко не то насмешливо, не то устало — сама не была уверена в итоговой интонации.       — И ты, — Сасори обвёл её взглядом. — Уже не АНБУ, я слышал.       — Вылетела за пьянку, — безразлично поделилась она и уточнила: — Добивать будешь?       Он склонил набок голову. Вполне человеческий вышел жест для нукенина с его послужным списком.       — А ты хочешь?       Анко не знала точно, поэтому пожала плечами. Судьба уже шутила с ней столько раз — пускай, дура, подавится от возможности такого охрененного выбора, как бы насолить Анко ещё больше.       — Ну, хотя бы не здесь.       Тут он был прав, и Анко беспрекословно последовала за ним дальше по дороге. Они вышли за городскую черту и углубились в лес. Через некоторое время Сасори остановился.       — А тогда спас ты меня зачем? — бросила Анко ему в спину вопрос, который раньше, сразу после случившегося, очень мучил её. Теперь это было уже не столь важно. — Я бы загнулась от яда задолго до того, как подоспела бы помощь. Зачем вколол противоядие?       Сасори не ответил. Он развернулся, внимательно глядя ей прямо в глаза — Анко показалось, что кукольник видит её насквозь не хуже, чем Учиха своим Шаринганом.       — Точно хочешь? — ещё раз спросил он.       Анко вновь пожала плечами: уже показала же один раз, что не знает, зачем уточнять по второму кругу? Пусть всё решает дура-судьба. Ну, и конкретно этот вот нукенин.       Сасори плавным движением вынул кунай и подошёл ближе. Анко не отступила и зачем-то расставила руки — пожалуй, показывала, какая она хорошая мишень. И глаза закрывать не стала, как делали многие: хотела видеть лицо человека, который её убьёт.       «А ведь мы могли сделать это намного, намного раньше. Я бы тогда не подпортила жизни стольким хорошим людям».       Он подошёл совсем близко, вновь остановился. Откуда эта медлительность? В бою он никогда не медлил, не любил ждать чужого хода.       Всё-таки, что не так с этим парнем?.. И вдруг она увидела: в его глазах была в точности такая же пустота, как у неё самой.       Вот тогда-то Анко зажмурилась. Она зареклась смотреть на свою пустоту, потому что это неизменно приводило её к слезам и желанию напиться до зелёных Кьюби.       И чёрт возьми, она тысячу раз пожалела, что смежила веки: как бы хотелось видеть выражение его лица, когда кукловод её поцеловал.       Она инстинктивно протестующе замычала и отпихнула его.       — Какого хрена?! — заорала Анко. — «Добить» не значит «поцеловать»!       — Ты показала, что тебе всё равно, — неожиданно едко возразил он. — Так что я сам принял решение.       — Реше… Что?!       — Будешь и дальше кричать, заткну тебе чем-нибудь рот, — спокойно пообещал Сасори, притягивая её к себе. — Не сопротивляйся, это всё равно не поможет.       И Анко поняла, что не будет сопротивляться дольше, чем того требует приличие.

***

      Она особо и не отбивалась — и теперь, лёжа без одежды в траве, ощущая её мягкие касания и собственную усталость, радовалась этому.       Сасори стоял рядом и уже надевал защитную майку-сетку, вместе с ней словно бы возвращая себе обычную отрешённость. Впрочем, теперь ему было Анко не провести: она видела, как могут гореть его карие глаза.       Закончив одеваться, Сасори обернулся и некоторое время молча смотрел на неё.       — У тебя красивое тело.       — Мм… — расслабленно протянула в ответ Анко. Она помнила о том, что он превращает шиноби в марионетки — и сейчас ей было удивительно на это плевать.       Потянувшись было за плащом, Сасори остановился, передумав, и сел на траву рядом с ней, вновь рассмотрел.       — Думаешь, какая бы отличная из меня получилась кукла? — спросила Анко, следя за ним из-под полуопущенных век.       — Неплохая — бесспорно, — задумчиво отозвался Сасори. — Но вот что отличная — вряд ли.       Это задело.       — Я недостаточно сильна для твоей коллекции?       — Дело не в силе. Дело в том, что даже я не могу придать человеческим марионеткам одну важную характеристику, присущую людям: живость.       Анко взглянула на него удивлённо и вскинула бровь. Сасори пояснил:       — Считается, что часть красоты человека заключена в душе — и это правда. Я утверждаю вовсе не голословно. Я видел людей с душой и без неё — в виде марионеток, сделанных из их тел. И, поверь мне, ни одна марионетка по красоте не может сравниться с живым человеком, — он усмехнулся. — Лишить тебя души и красоты было бы кощунством.       — Ты псих, ты знаешь об этом? — почти весело уточнила Анко. — Такой вот псих-псих.       — А разве ты сама здорова? — парировал Сасори и вдруг улёгся, устроив голову на её животе. От прикосновений волос стало щекотно, а от его дыхания — жарко. — Я ушёл от Орочимару.       — Чего так?       — Не сошлись на почве Искусства, — Анко понимала, что Сасори лжёт, но настаивать на честном ответе не стала. Её разум, постепенно выныривавший из неги, захватила другая, куда более занимательная мысль.       — А давай сбежим? — предложила она, не особо надеясь на согласие, скорее на обвинение в глупости.       Поэтому удивилась, когда услышала простое:       — Давай.