Разговор за дверью

— Юкине, потерпи немного — будет больно. — Ято, ты с ума сошел? Я же этого не вынесу. Кофуку озадаченно стояла на лестнице, вслушиваясь в голоса за дверью в комнату для учебы Юкине. В глазах отражалось полное непонимание сути разговора. Пять минут назад Ято, держа свое орудие за ворот куртки, крикнув, чтобы их не беспокоили, влетел пулей на второй этаж и замкнул дверь. Такая самовольность изрядно выбесила Дайкоку: Кофуку еле отговорила его подняться наверх и «навалять наглому бомжебогу в спортивках». Сейчас священное орудие нищебожки торчал на кухне и готовил, недовольно бурча себе под нос все ему известные проклятья и муки в адрес Ято. — Кофуку, — мужчина тяжело начал подниматься по лестнице, когда до него долетел отрывок разговора за дверью: — Блин, Ято, не тронь меня там! Аж зубы сводит! — Терпи. Руку подними повыше. Дайкоку застыл там, где был, стоя на разных ступеньках. Слишком странные фразы долетали из-за двери. «От этого бомжа с платком на шее можно всего ожидать». — Дайкоку, — нищебожка повернулась и улыбнулась ему. — Как думаешь, о чем они говорят? — Не знаю и знать не хочу, — угрюмо ответил тот. В главную дверь постучали, и орудие поспешил открыть дверь гостям. Как ни странно, на пороге стояли Бишамон и Казума. — Добрый день, — поздоровалась богиня войны с уставившимся на нее Дайкоку. — У меня есть дело к Ято. Он у вас? — Ээээ…, — мужчина в замешательстве почесал затылок. – Он, как бы, здесь, но… он занят. — Би-и-и-иша-а-а! — радостный крик и дружественные объятия Кофуку вызвали улыбку у всех присутствующих. Даже у суровой Бишамон вырвался короткий веселый смех. — А что гости в дверях стоят? Проходите! — Кофуку проворно схватила Казуму и его хозяйку за рукава костюмов и потянула в дом. — Я ненадолго. Мне необходимо переговорить с Ято, — повторила богиня, легким движением освобождая рукав из цепкой хватки. — Он не может, — беззаботно щебетала божка, — он закрылся с Юки в комнате, они и ведут о-о-очень важный разговор. — Значит, позже обсудят свои дела, — Бишамон стремительно поднялась по лестнице, но, только ее кулак хотел соприкоснуться с дверью, она замерла, уловив разговор (а точнее, отрывок): — Ш-ш-ш-ш! Больно, дебил! — Сам дебил! Ты еще на весь дом заори — пусть все прибегут нафиг. — Все, отстань, — далее был слышен шорох какой-то возни, и снова голос священного сосуда: — Идиот, слезь с меня! Дышать нечем! — Пока не закончу — не отпущу. Лицо подслушивающей мгновенно налилось краской. Рука опустилась вдоль тела. — Что случилось, Вийна? — стал подниматься вверх Казума. — Я… я попозже с ним поговорю, — смешалась грозная богиня. Ее сосуд удивленно пожал плечами.  — Приветик! — донеслось с первого этажа. В проход между лестницей и кухней вышла девушка с хвостом. – О, привет, Бишамон! — махнула богине рукой Хиери. — Хие-е-е-ерин! — радости божки не было предела. Еще бы — все ее друзья у них в гостях! Веселое настроение Кофуку перешло на всех, как простуда: Дайкоку выкладывал на маленький стол еще дымящееся горячее печенье, Казума, спустившись, помогал ему расставлять стаканы для чая, а Бишамон встала у самого основания лестницы. Все улыбались (хотя по Дайкоку этого не скажешь — его улыбка больше смахивала на оскал маньяка). — Я принесла задания для Юкине, — показала полу-аякаши на пакет в своей руке. — Он здесь? — Да, но он о чем-то важном говорит с Ято, — сказал Дайкоку, отдирая бога нищеты от девушки. — Да… о важном…, — рассеянно пролепетала богиня войны. Хиери стала подниматься по лестнице, игнорируя отговорки. Следом за ней пошли и остальные посетители и хозяева этого дома. Еще не дойдя несколько ступенек, девушка услышала разговор бога и его орудия: — Сиди спокойно. Мне неудобно. — Как будто мне удобно! — Юкине, замолчи и не дергайся. — Завались. Не ты же… ай, больно! Дурак! — Хватит дергаться! … Ты мне сейчас руку сломаешь, бестолковщина! — А ты слезь с меня! А то еще и ногами лягаться начну! С каждым словом лицо девушки все больше и больше по цвету становилось похоже на волосы нищебожки. Дайкоку растерянно чесал затылок, а Казума смущенно кашлял в кулак. Обстановка накалялась и была сравнима по температуре с кипящей водой. — Что они такое обсуждают, интересно? — пробормотал священный сосуд Бишамон. Вдруг Кофуку встрепенулась и удивленно посмотрела на свое орудие.  — Что значит «совращать»? — видимо, она смогла прочитать его мысли, чем смутила страшного бугая. Для Хиери это стало последней каплей. С диким криком девушка своим коронным «саватом» выбила дверь, которая с жутким треском, лишь чудом удержавшись на петлях, хлопнула о стену. На пол посыпалась штукатурка и щепки. Два парня, находившиеся в этот момент в комнате, застыли от неожиданности, а через секунду повскакивали со своих мест. Юкине в панике нырнул под столик, а Ято запрыгнул на окно заорал: «Не трогал я ваши талисманы!». Через пару секунд, осознав, видимо, что никто ни за какие талисманы его бить не собирается, Ято спустился на пол и, совершенно некультурными выражениями проклиная и посылая Хиери и ее увлечение боевыми искусствами, помог Юкине вылезть из-под стола (хотя там было настолько тесно и узко, что в здравом уме мальчик не смог бы туда влезть). — А ну колитесь — что вы тут делали? — бушевала полупризрак. Теперь атмосфера между бомжебогом и остальными была сравнима только с адом. — Да ничего такого, — с совершенно чистыми глазами ответил Ято. — Мы призрака на стройке одолели, а в конце на Юкине леса* упали. Немного остыв, Хиери взглянула на сосуд. Он был в одних штанах, которые по виду больше напоминали набедренные повязки у индейцев, чем джинсы двадцать первого века. Спина мальчика была содрана до мяса, местами были видны огромные (с ладонь) щепки, часть из которых уже была наполовину вытащена. Руки покрывали свежие бинты, а пальцы и лицо — пластыри. Левое ухо было полностью зеленое, а под глазом виднелась еще одна заноза. Переведя взгляд, девушка заметила на полу в «мягоньком шарфике» Ято пузырьки с зеленкой, бинты, пластыри. Сам же бог сжимал в руке пинцет. Полу-аякаши медленно обернулась на стоявших за ней богов и их орудий. — Вы все идиоты.