За семью пледами

      Оби-Ван проснулся, чувствуя себя будто после целого дня пребывания в гуще событий на планете, раздираемой войнами. По его предположениям — часы в сумерках комнаты заметить было достаточно проблематично — сейчас около полуночи. Первые минуты он не мог понять, что вообще делает под несколькими одеялами, окружённый какими-то склянками, и почему в горле так невыносимо жжёт. Потом он вспомнил про стьюджоновскую болезнь. Как она там называется? ТД-18, кажется. Какой позор! Джедаю, пусть пока что падавану, заболеть каким-то вирусом с буквами и цифрами вместо названия. Более того, он даже не может вылечиться, потому придётся пропустить несколько занятий, как минимум. А они с друзьями планировали в Нижний город на днях, чтобы, как выразился Гарен, “побыть среди народа”. Тихо негодуя, мальчик сел в постели, зная, что вставать ему пока что рано. Надо привыкнуть к головокружению, подождать, пока пройдёт чернота перед глазами, а потом уже пытаться что-либо делать.       У него вроде была высокая температура, потому сейчас так плохо. Кажется, из-за этой самой температуры он уснул в общей комнате на диване, даже не переодевшись и не поев. Последнее сейчас особенно важно, так как Оби-Ван последний раз был в столовой утром, за несколько часов до тренировки, и молодой организм, ослабленный инфекцией, требует своего.       Но почему он тогда в своей комнате и сухой чистой тунике? Падаван решил пока что не загружать себя мыслями, а попытаться снова не упасть на подушку, засыпая.       Беглым взглядом поискал воды или ещё какой-нибудь жидкости — унять раздираемое при каждом глотании слюны будто когтями горло. Не найдя в комнате ничего, с виду напоминающее питьевую воду, мальчик медленно встал босыми ногами на пол. Пришлось ненадолго прикрыть глаза в попытке унять головокружение. Тут же жутко захотелось кашлять, но Оби-Ван, не без помощи Силы, сдержался: вдруг ещё учителя разбудит.       Пару несмелых шагов на ватных ногах, после чего мальчик настолько беззвучно, насколько был способен, вышел в общую комнату. К его глубочайшему удивлению, его наставник сидел на одном из стульев, явно ожидая Оби-Вана.       — Как ты? — Куай-Гон окинул его оценивающим взглядом, и мальчик неопределённо пожал плечами, но, осознав, что это немного невежливо, добавил:       — Лучше. — Голос звучал немного хрипло, и, по-видимому, прочитав мысли ученика, Джинн молча протянул ему кружку с чаем.       — Настолько, что можешь ходить босиком и вообще вставать с постели?       Оби-Ван смутился, не зная, что ответить. Раньше на памяти мальчика Куай-Гон так не волновался о ком-либо, а сейчас с ним возится, будто с тяжелораненым.       — Не думай, что сегодня я позволю тебе нарушать режим. Падаван поджал губы, но не сказал ничего против. Не имеет смысла спорить, если Куай-Гон считает, что прав. Правда, это совсем не отменяет того постыдного факта, что…       — Дай ладонь. — Куай-Гон быстро сделал укол в палец, забирая каплю крови в термометр. — Ещё день-два у тебя будет держаться выше тридцати восьми, но сбивать не рекомендуется.       Видимо, заметив выражение лица Оби-Вана, он кивнул на стул и поставил на столик перед ним тарелку с ужином из столовой. Мальчик, заметно повеселев, поблагодарил и накинулся на еду.       — Что тебя беспокоит? — придвинув второй стул, учитель сел напротив. Кеноби поджал губы и мысленно вздохнул. Ему иногда казалось, что он умеет держать свои эмоции под контролем, но каждый раз убеждался в обратном.       — Просто… я же джедай. А это обычная простуда, — тихо сказал падаван, поздно осознав, что это не слова джедая. Куай-Гон нахмурился, и Оби-Ван уже приготовился к выговору.       — То, что ты джедай, не делает тебя сверхчеловеком, — на удивление мягко произнёс Джинн, чему-то усмехнувшись. — В иное время я бы тебя наказал за такие слова.       — Да, учитель. Простите, — пробормотал Оби-Ван.       Кажется, слезоточивость — один из симптомов ТД-18. Он уткнулся взглядом в еду, вдруг резко потеряв аппетит. А ещё становилось всё труднее дышать, а желание шмыгнуть носом сильнее.       — Иди в постель, раз уж не хочешь есть. Горло болит? — Оби-Ван кивнул и обречённо направился обратно в комнату. К его удивлению, Куай-Гон направился следом, захватив с собой какие-то таблетки. Учитель сел на кровать, протягивая уже успевшему залезть с ногами на койку мальчику воды, разбавленной растворимой капсулой.       — На. Это от горла, должно полегчать, — заметив, что падаван дышит через рот, Куай-Гон улыбнулся и прищурился, — знаешь, а я в детстве болел хроническим насморком.       Оби-Ван заинтересованно поднял голову, и Джинн кивнул ему на всё ещё полный стакан, намекая, что продолжать он не станет, пока тот не опустеет. Кеноби справился за несколько больших глотков и, поморщившись (лекарства-то жуть как кислые), стал ждать истории. Куай-Гон мало рассказывал о своём детстве, а уж тем более о том, что когда-то болел хронически.       — Постоянно приходилось либо сморкаться, либо делать терапии. Правда, ни первое, ни второе не помогали, — учитель усмехнулся, погружаясь в воспоминания. Оби-Ван заинтересованно слушал каждое слово, но мимолётом задумался о том, как достать одеяло, на котором сидел сейчас Куай-Гон. Тревожить наставника совсем не хотелось, а тело будто продолжало путешествия с пустынь Джакку на Камино с их постоянными дождями и обратно. Тем временем Джинн продолжал: — Во время битв приходилось дышать ртом, что было крайне нерационально. А во время дипломатических миссий вообще был кошмар.       — А как Вы вылечились? — спросил Оби-Ван, вспоминая свои крайне скудные познания о несмертельных болезнях. Куай-Гон за всё их знакомство ни разу не жаловался на насморк или простуду.       — О, тут помог сначала мой учитель, а потом одно племя, которому я как-то оказал услугу. Они применили какой-то обряд в награду за спасение.       — А как же Сила?       Оби-Вану, как любому четырнадцатилетнему падавану, казалось, что возможности Силы чуть ли не безграничны. И то, что ритуал какого-то племени помог больше, чем джедайские методы и современная медицина, немного вводило его в замешательство.       — Сила не всегда может помочь, Оби-Ван, — Куай-Гон накрыл мальчика одеялом и, подумав, вторым тоже, отчего тот заподозрил его в чтении мыслей, но всё же закутался, принимая лежачее положение. — Тебе нужно принять это. Иногда лучше подождать более благоприятного исхода.       Он протянул мальчику невесть откуда взявшийся носовой платок, дал выпить ещё какую-то таблетку, на сей раз совсем не горькую, к счастью ученика. Оби-Ван уже даже не стал спрашивать, для чего она.       — Попробуй ещё поспать, — сказал Куай-Гон, собираясь уходить. Мальчик, повинуясь какому-то неведомому порыву, резко сел, вызвав головокружение, и воскликнул:       — Куай-Гон! Я…       Буквально сразу же Оби-Ван понял, как глупо это выглядело, и умолк. Учитель остановился и, развернувшись, улыбнулся.       — Хочешь, чтобы я остался?       Мальчик осторожно кивнул, закусив губу. С его стороны это было откровенной наглостью, ведь его наставнику тоже, наверняка, хотелось отдохнуть, но Куай-Гон принёс стул и, поставив его около кровати, положил немного удивлённого падавана обратно на подушку.       — Итак, — произнёс он, протирая мокрые волосы Оби-Вана полотенцем, — под что ты быстрее заснёшь: политическое и гражданское устройство Набу или права и обязанности торговца с Внешнего кольца?