Телефонная серия

Мадс вошел в свой лондонский номер и, захлопнув дверь пяткой, едва не выронил неловко втиснутую под мышку упаковку пива — его телефон заиграл в заднем кармане мелодию «Funky Town». Он улыбнулся. Недавно он поставил ее на Хью. Наспех скинув кроссовки, он упал в ближайшее кресло и ответил: — Я тут как раз думал о тебе. — Вот это я понимаю приветствие, — заржал Хью. — Я тоже. Иначе зачем бы мне звонить. Мадс заправил челку за ухо, но она тут же выбилась обратно, и он тихо выругался, прежде чем спросить: — И зачем же? — Я что, не могу позвонить просто так? — наиграно возмутился Хью, но не стал затягивать и ждать банального «Привет, как дела?». — Я тут виделся с Брайаном и ребятами. Они передавали привет. — Мадс что-то неразборчиво промычал, и Хью продолжил: — Так непривычно, все заняты своими делами… У Хью ушло почти десять минут на рассказ о делах, которыми занят именно он. За это время Мадс успел переодеться в домашние спортивки, бесшумно включить и выключить телевизор, покурить, открыть пиво и снова устроиться в кресле. Он ни на секунду не откладывал телефон, придерживая то плечом, то свободной рукой. — М-м-м, им тоже привет, — ответил он в одну из пауз. Ему действительно было интересно все, что Хью ни пожелал бы рассказать. Он даже не то чтобы задремал, просто настроение было не слишком удачным для праздных бесед. Раздражение зудело где-то в затылке, мешая порадоваться, как следует, поэтому Мадс предпочел просто слушать интонации и представлять, с какими выражениями лица Хью мог бы говорить все это. — Ты чем-то расстроен, — заметил Хью и прервался. — Нет. — Я же слышу по голосу. — Я не расстроен. Мадс не был расстроен — он ревновал. К новому касту, к старому касту, к тем, кто может видеть, как Хью жестикулирует, когда говорит все это. Как трет покрасневшие от алкоголя уши, как открыто улыбается. Как смеется. Хью недоверчиво хмыкнул, но продолжил болтать. Мадс в один глоток почти прикончил бутылку пива и пошел отлить. Одновременно держать член в руке и слышать голос Хью не казалось таким уж и странным. В конце концов, Мадс нередко делал это в ситуациях совсем иного рода: там тоже были и смех, и уши, и прилипшие ко лбу кудри, раскрытые и яркие влажные губы, тонкие запястья, длинные пальцы, которыми Хью цеплялся за простыни, крепкие ноги, которые он закидывал Мадсу на плечи, — и тот держал крепко, оставляя синяки на бедрах, целуя в острые колени и вбиваясь до звезд перед глазами. От подобных мечтаний у него наметился стояк. Он спустил за собой, решив, что дрочить сейчас — это уже слишком, а в прижатой к плечу трубке Хью спросил, хихикнув: — Ты чем там занимаешься? Но Мадс ему не ответил. ** Сам Хью в первую очередь пытался не смеяться нервно через каждые два слова и не ерзать в постели — было давно за полночь, он снова торчал в отеле один и решил позвонить Мадсу, даже не удосужившись надеть штаны. К его стыду, это заставляло его нервничать еще больше, причем совершенно неподобающим образом. Хью проклинал себя за то, что никак не выходило избавиться от привычки звонить Мадсу, когда заблагорассудится, не задумываясь о том, что тому может быть некогда или неудобно. Или просто плевать. Нет, о таком Хью помыслить все же не мог. Он рассмеялся, не выдержав, когда услышал характерный звук слива. Мадс был не то пьян, не то зол, Хью не хотелось его напрягать, но прощаться не хотелось куда сильнее. — Ты сказал, что думал обо мне. Расскажешь? — он сменил тему, решив втянуть Мадса в диалог. — М-м-м… нет, — сипло выдохнул Мадс, и Хью всерьез забеспокоился насчет его времяпрепровождения. — Почему это? — спросил Хью, и вдруг понял, что медленно и невесомо поглаживает себя в районе пупка. Он беззвучно чертыхнулся, но руки не убрал и спросил: — Я не вовремя? — Тяжелый был день, — почему-то голос Мадса звучал куда ниже, чем обычно. — У тебя вроде ночь, чем занимаешься ты? Хью прикусил губу, прикидывая, насколько глупой Мадсу покажется шутка, если он выдаст что-то вроде: «Я уже в постели, на мне нет белья, я скучаю по тебе и изо всех сил стараюсь не касаться себя. Не ласкать себя. Не подрочить». Пока Хью размышлял над формулировкой, Мадс заявил: — Я думал, что было бы неплохо, если бы мы потрахались в кабинете на той удобной кушетке. — А... — Хью застыл, не зная, то ли Мадс тоже решил пошутить, то ли давно пропалил всего его грязные мысли и теперь издевается. — Я имею в виду Ганнибала и Уилла. — Конечно. Кхм, конечно, — пробормотал Хью. Конечно, Ганнибала и Уилла. И поделом, что от этой идеи его член напрягся так, что теперь убрать руку с живота было просто жизненно необходимо. Жар разлился по его телу молниеносно, от ушей до кончиков пальцев, но ему нужно было что-то ответить и не облажаться. Предложить обсудить такое развитие событий? Мадс точно был пьян. Иначе он не стал бы так откровенно провоцировать… но на что? — Что скажешь? — спросил он глухо, но нетерпеливо. Хью прокашлялся, стараясь изобразить непринужденный тон и не шевелиться вовсе. — Мне кажется, это не пропустили бы даже в допы. — В допы не пропустили даже поцелуй. Конечно, те телячьи нежности сложно было назвать полноценным поцелуем, и Хью прекрасно помнил, что тогда Мадс пах скорее тоннами грима, чем самим собой, но все равно было обидно. Они непременно должны были снять нормальный поцелуй, просто прикола ради или если бы сериал не закрыли, но теперь Хью даже не был уверен, что увидит Мадса в ближайшие полгода. Он едва слышно застонал от досады. — Вижу, ты всерьез задумался над моими словами, — усмехнулся Мадс. — О, отстань, — беззлобно ответил Хью, но тоже улыбнулся. Они перекинулись еще парой фраз, но в конце концов попрощались, договорившись созваниваться почаще. Хью был совсем не против. ** Нажав на отбой, Мадс наконец смог позволить себе долгий и тяжелый вздох. Он откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза, вяло размазывая сперму по голому подрагивающему животу. ** Хью все-таки не смог устоять. Он сжал член под одеялом — почему-то неловко было вылезать из него, словно Мадс был рядом и правда мог его видеть. Сдавлено выругавшись, Хью принялся резко двигать рукой.