Дети Моргенштерна

Джонатан Моргенштерн мерит шагами комнату. Джонатан Моргенштерн выглядывает в окно. Джонатан в сотый раз бросает взгляд на минутную стрелку часов, отсчитывая каждое прошедшее мгновение. Внезапно все вокруг сотрясает грохот. Потом он слышит что-то, моментально разрывающее тишину. Стон его сестры. Парень подрывается с места. Он летит в коридор, а после на мраморную лестницу, ведущую в холл их поместья. Сначала Джонатан замирает, боясь шелохнуться, в следующее же мгновение рывком бросается вперед, к сестре. Кларисса лежит ничком, на животе, распластавшись по холодному полу. Ее огненно-рыжие волосы закрывают лицо. Они все в пыли, а где-то слиплись от запекшейся крови и ихора. На мраморе, прямо под ней, расплывается алое пятно, кровь на пару тонов темнее обычной — тому виной демоническое происхождение. От девушки пахнет паленым. Ее правая рука изранена клинком серафимов. Зеленые глаза Джонатана нервно осматривают Клариссу. Он проверяет ее пульс, после чего переворачивает сестру на спину. Она стонет и морщится, левой рукой зажимая живот. Ее светленькое личико измазано пеплом и кровью. Клэри пытается открыть глаза, ее веки дрожат, но в следующий миг она лишь сильнее белеет. Джонатан нервничает. Он сжимает губы, трясущимися руками доставая стило. Нефилим выравнивает собственный пульс, успокаивает дыхание. Задирать одежду Клариссы парень боится, уж слишком страшная зияет рана. Он прикасается к коже ее руки кончиком стило. Старательно рисует иратце, выводя каждую линию так четко, будто эта руна — последняя в его жизни. Только нет. Не совсем его. Она может стать последней в жизни Клариссы. Джонатан заканчивает. Он отдергивает руку, с замиранием сердца наблюдая за тем, как рана потихоньку начинает затягиваться. Лицо Клэри становится более расслабленным и живым: к щекам начинает приливать кровь, а белые губы розовеют. Парень расслабленно выдыхает, рукой вытирая пот со лба. Он отбрасывает несколько белых прядей назад, опираясь ладонями о каменный пол. Несколько секунд юноша просто сидит, рассматривая безмятежное лицо сестры. — Что же ты делаешь, Кларисса? — с сокрушением в голосе спрашивает Джонатан. — А? — отзывается тихий голос. Нефилим резко оборачивается, своим телом прикрывая девушку. Он видит Джослин, свою мать. Последнее время она стала больше напоминать приведение, отголоски прошлой себя. Высохшая, податливая. Она гладит рукой свой округлый живот, немного растеряно глядя на сына. — Мам? — осторожно зовет Джонатан. — Что это был за шум? — она будто накачана наркотиками, медлительно крутит головой, осматривая все стеклянными глазами. Парень испытывал к ней глубокую жалость, но вместе с тем — долю презрения. За то, что она сдалась. За то, что ничего не предприняла в свое время. За то, что не стала противостоять Валентину. — Кларисса вернулась, — опустив голову, отвечает Джонатан. Ему больно смотреть в зеленые глаза матери. Точно такие же, как и его. Вот только у женщины они поблекли и сейчас будто бы затянуты пленкой. Четвертый эксперимент Валентина — это кровь фейри. Кажется, он приводит к какому-то дурманящему эффекту. Парень надеялся, что это последний ребенок. И он боялся, что Джослин и этого не перенесет. — О, — только и говорит женщина. Она по-прежнему держится за живот. В тишине спящего дома ее ноги шлепаются на пол с лестницы. — Холден сегодня много толкается, — жалуется охотница, проходя мимо двоих детей, почти что валяющихся в ее ногах. Джослин даже не поворачивает голову в их сторону, ее немного качает при ходьбе. Дурацкая длинная ночнушка делает ее похожей на заблудшую душу, слоняющуюся по коридорам особняка без цели и стремлений. — Это мальчик? — спрашивает Джонатан, оборачиваясь обратно к сестре. — Мне так кажется, — шепчет женщина, скрываясь за одной из массивных дверей. Джонатан закрывает лицо руками, выдыхая сквозь сжатые зубы. Он нагибается над сестрой, просовывая под нее руки. Девушка по-прежнему спит: она ровно дышит, ее лицо расслабленно, рука перестала сжимать живот. Парень поднимает ее над землей, прижимая голову сестры к своей груди. Кларисса безвольно висит у него на руках, пока Джонатан поднимает ее по лестнице. Он таскал ее постоянно, сколько себя помнил. Девушка с самого детства ввязывалась во всякие неприятности, будто бы специально находя их. Вот только чем старше она становилась, тем сильнее нефилим переживал за нее. Риск того, что в одну ночь девушка не вернется домой — возрастал в геометрической прогрессии с каждым годом. Он толкает дверь в ее комнату ногой, заходя в открывшийся проем. Джонатану всегда нравилась комната сестры, в которой царил извечный творческий хаос. Но, тем не менее, Кларисса всегда знала, что и где у нее лежит. Парень укладывает сестру на постель, делая это так бережно, будто девушка сделана из фарфора. Джонатан заправляет локон рыжих волос ей за ухо, после чего мельком касается щеки. — Не уходи, — шепчет Кларисса, слабой рукой хватая его за штанину. — Останься, — просит она. Джонатан поджимает губы, мягко взяв сестру за руку. Он стоит так несколько секунд, после чего ложится рядом с ней. Девушка поворачивает голову в его сторону, в уголках ее губ осталась запекшаяся кровь. Кларисса поднимает свои веки, направляя на брата свои черные, словно глубины ада, глаза. Ее зрачок сливается с радужкой, отчего кажется, что ее вообще нет. Джонатан привык к этим глазам, заглядывающим ему в душу, они больше не пугают его, как раньше. — Ты не должна убивать других нефилимов. Не обязана помогать нашему отцу, — полушепотом говорит парень. Рука Клэри ложится ему на бок, она прячет свое лицо у него на груди, зарываясь носом в складки окровавленной рубашки. Джонатан пальцами накручивает ее локоны, периодически поглаживая сестру по голове. — Мне нравится делать то, что я делаю. Я поддерживаю идеи Валентина. Мне доставляет удовольствие ощущение собственной власти, ухода жизни из наших врагов. Все это заставляет меня чувствовать себя живой. Мне нравится быть такой, какая я сейчас. Я без стеснения признаю в себе тьму. И люблю ощущать, как она разливается по моим венам, — она говорит это шепотом, но с таким воодушевлением, будто прямо сейчас вербует людей вступить в ряды ее армии. — Но это неправильно, — возражает Джонатан. — А что определяет правильность наших поступков? — горячо возражает девушка, запрокидывая голову и впиваясь взглядом в брата. Парень теряется и не находит, что ему ответить на это. — Признай это в себе, Джонатан, — приторно сладким голосом говорит Кларисса. — Поддержи отца… И меня. Перейди на мою сторону, — с каждым словом ее лицо на дюйм приближается к его лицу. — Признай в себе тьму. Признай ее, — протягивает она, замерев с приоткрытым ртом в миллиметре от юноши. — Кровь Моргерштернов. Ее губы примыкают к его. Мягко, порывисто, абсолютно ненавязчиво. Джонатан дергается, отпрянув от нее и чуть не свесив голову с кровати. Парень подскакивает, садясь на постель. — Кларисса! — шепотом восклицает он. — Не сопротивляйся, Джонатан, — девушка качает головой, тоже приподнимаясь. — Я вижу, как ты смотришь на меня. Я ощущаю каждой клеточкой своего тела, как нас тянет друг к другу, — в ее голосе сквозит нетерпение. — Будь со мной, Джонатан. Я хочу этого. Ты хочешь. Ты хочешь меня! — Но родители… — Наша мать больше похожа на овощ, ей на нас наплевать. А отец только обрадуется! Чистокровность рода! Он будет доволен. Определенно. — Перестань! — Джонатан ощущает, как его рвет на части от эмоций, переполняющих его. Он понимает: это неправильно. Греховно. И, принимая предложение Клариссы, вместе с тем он принимает и ее сторону, и их отца, безумную идею, которой посвящают себя эти двое. Это как сделка с дьяволом. Добро и зло перестанет играть для него значение, как только он перейдет эту грань. Джонатан окончательно принял бы в себе причастность к Моргенштернам, да и, черт возьми, был бы этому рад, ведь девушка была бы рядом с ним. Всецело. Душой и телом. Один только Бог, если он существует, знает, как сильно он ее жаждит, как любит это рыжеволосое существо с демоническими глазами. — Кларисса, — Джонатан хотел отвергнуть ее, ради их общего блага. Так он еще мог бы перетянуть ее на свою сторону. Девушка, несмотря на свои раны, осталась достаточно проворной. Она кидается ему на шею, прильнув своим телом к его. — Прекрати! — только и успевает сказать нефилим. Кларисса роняет его обратно на кровать, прижимая к простыни своим телом, кажущимся на вид совсем небольшим, но на деле оказавшимся довольно тяжелым. Ее руки сжимают его запястья. — А ты убеди меня в том, что тебе это не нужно. Заставь меня поверить в то, что видишь во мне лишь сестру. Клэри специально принялась елозить по нему, периодически вскользь примыкая губами к его шее, то тут, то там. Джонатан с каждой секундой все сильнее ощущал, как ему становится неудобно. — Не. Верю, — она щурится, наклоняясь к его лицу. — Заканчивай, — просит парень. Девушка пожирает его глазами. — Раз тебе так наплевать, то просто не реагируй на мои действия. Потерпи, пока я не успокоюсь. На кой-черт тебе тренировки, в конце-то концов? Ты должен уметь справляться с любыми ситуациями и, — она делает паузу, — трудностями. Кларисса злится. Это видно по ее лицу, но вместе с тем в голосе сквозит обида. Девушка поднимает руки над головой и стаскивает с себя кофту, пропитанную кровью, оставшись в одном кружевном лифчике. Джонатан отворачивает голову. — Что же ты? — язвит она. — Я настолько уродлива, настолько неприятна тебе, что ты не можешь смотреть на меня? Мое тело так убого, что воротить начинает? — обида в ее голосе стала настолько яркой, что в тихой комнате гремела только она. — Не ломайся, Джонатан. Я все чувствую, — она снова принялась ерзать на нем. — Посмотри на меня, — просит девушка, но нефилим не слушает ее. — Посмотри! — восклицает она, но парень по-прежнему не шевелится. Руки Клэри скользят ему под рубашку, пальцы очерчивают сухие вереницы мышц, проступающие под тонкой кожей. Она гладит его выступающие ребра, прорисовывая каждую кость. Девушка проводит ладонью по груди Джонатана, после чего прижимается к ней всем телом. — Поверни голову в мою сторону, прошу тебя, — что-то в ее тоне задевает парня, он делает то, что просит Кларисса, даже не отдавая себе в этом отчет. Их глаза встречаются, потому что она ждала этого. — Я люблю тебя, Джонатан Моргенштерн, — говорит девушка. С этой же секундой все внутри парня обрывается. Он чувствует каждой клеткой, как это происходит, как он летит в яму. Очень темную и глубокую. Свет и тьма, добро и зло, смерть и жизнь, война и мир, — все это перестает иметь для него хоть какое-то значение. Кровь Моргенштернов. Он сам. Кларисса. Сплетение их тел. Только это имеет смысл. Он знает, что какой путь Клэри не выберет, ему придется пройти его вместе с ней. Джонатан не знает, как она оказывается под ним. Его руки касаются кожи девушки. Они очерчивают ее скулы, линию подбородка, шею, ключицы, плечи. Его губы оставляют поцелуи на ее груди. Кларисса с остервенением борется с пуговицами, но вскоре в нетерпении просто отрывает их, дернув рубашку в разные стороны. Кусок ткани улетает в неизвестную сторону. Их губы встречаются. Девушка кусает его, Джонатан оставляет засосы на ее шее. За рубашкой слетает лифчик. Тонкие пальцы нефилима очерчивают ореол груди девушки. Он сминает ее грудь и Клэри издает громкий вздох. Вся одежда валяется по комнате, но ничуть не делает ее грязнее. Это не было первым опытом ни для Клариссы, ни для Джонтана, но они оба ощутили себя так, будто с ними в жизни не происходило ничего подобного. Девушка извивается под ним, негромко постанывая, пряча свое лицо у него на шее. Она так сильно царапает ему спину, что из ранок идет кровь, но они оба даже не замечают этого. Время прекращает свой ход. Война замирает где-то за стенами дома. В это мгновение они только вдвоем, посреди раскинутых простынь и сброшенной одежды. Холодный свет едва ли освещает спальню, поэтому они находятся практически в полной темноте. Но Джонатан видит ее, Клариссу, чувствует ее тело, так же, как и она его. Кровь бурлит в жилах обоих, вены на руках и шее юноши вздулись. Девушка раскраснелась, ее руки никак не могут найти себе место. Проходят секунды, потом минуты. Клэри что-то шепчет на ухо парню. А нефилим, не вникая в суть, что-то отвечает ей в ответ. В мгновением Кларисса изгибается под ним, судорожно выдыхая. Джонатан падает рядом с ней, прижимая хрупкое тело девушки к своей груди. Оба быстро переводят дыхание, но несколько секунд продолжают лежать в полной тишине, слушая шум ночи за окном. Никто не хочет первым начинать говорить, так что на их молчание уходит еще некоторое время. — Ты… ты принимаешь мою сторону? — спрашивает девушка. Неловко. Неуверенно. — Я всегда был на ней, — отвечает парень, невесомо касаясь губами ее лба. — Отец будет рад, — шепчет Кларисса, улыбаясь, она крепче прижимает Джонатана к себе. — Вместе мы завоюем весь мир…