ТЁМНОЕ ПРЕДАНИЕ. СНЕЖНАЯ КОРОЛЕВА.

      У меня есть мечта. Я хочу увидеть, как мой сын растёт, заводит новых друзей и находит первую любовь. Но это лишь мечта. Сладостный сон, всякий раз оборачивающийся жутким кошмаром. Мой милый мальчик проклят. В этом есть и моя вина. Стремясь искупить её я и выбрала судьбу ведьмы. С тех пор близкие мне люди стали мишенями для охотников на нечисть, паладинов Ордена Святого Креста и прочих «светлых личностей», жаждущих поскорее нажить славу отважных героев. Ради их защиты я взяла в руки оружие, и мирная жизнь осталась в прошлом.       Враги не забывали обо мне ни на миг. Они приходили, сражались и погибали. Схватки с ними наполнили мою жизнь приятным разнообразием, но каждое новое сражение оставляло на моей душе всё более и более глубокие шрамы, обнажившие её до голых нервов. Годы ожесточённых битв превратили меня в ангела мщения, одинаково беспощадного ко всем, кто вставал на пути. Я убивала людей тысячами, повергала в страх самых ужасных, пока не одолела последнего противника. К тому времени во мне не осталось ни капли человеческих чувств.       Я больше не верю в богов, не преклоняюсь перед их могуществом и благосклонностью. Они первыми отвернулись от меня и когда-нибудь поплатятся за это. В ожидании дня возмездия я сожгла построенные в их честь храмы, осквернила алтари и собственноручно казнила каждого священника королевства. Единственное, чего я не стала делать - разрушать нашу фамильную часовню. В прежние времена мы с отцом возносили здесь молитвы, но теперь это место служит тюрьмой. За последние девять веков в ней побывало столько разных детей, что даже мне не вспомнить всех имён. Время стёрло из моей памяти их лица, цвета кожи и запахи. Осталась всего одна вещь, о которой я никогда не должна забывать. Каждый из тех мальчиков и девочек не оправдал возложенных на него надежд и был приговорён к медленной, мучительной смерти.       Пять ночей назад мы с отцом привели в наш замок парочку новых «постояльцев». Я склонна надеяться на лучшее, но в глубине души осознаю, что этим милым детям уготована участь их предшественников. Как раз сейчас я подумываю нанести им визит. Ты тоже можешь последовать за мной. Пара лишних глаз никогда не помешает.

***

МЮНСТЕР, КАНТОН ВАЛЕ, 25 ФЕВРАЛЯ 1981 ГОДА

      На часах - половина десятого утра. Я подхожу к зданию полицейского участка, прокладывая себе путь через сугробы и снежные заносы. Буря, о которой я недавно упоминал, всё-таки не обошла деревню стороной. Такой мощи мне ещё никогда видеть не приходилось. Это было безумное, но в то же время невероятное зрелище. Больше всего меня поразило, насколько слаженно действовали все зимние стихии. Ветер обрывал провода и рушил линии электропередач, метель с вьюгой бушевали на безлюдных улицах и внутри уютных двориков, а снег шёл с такой интенсивностью, словно стремился засыпать бревенчатые мюнстерские домики по самые крыши. Наутро ураган стих. Но вот его последствия будут давать о себе знать ещё очень долгое время, помяните моё слово.       Капитан Миллер встретил меня у гаража. Внутри приземистого кирпичного строения стоял старенький армейский вездеход. Кажется, это была модель BV 206, хотя я не очень хорошо разбираюсь во всех этих военных машинах, так что могу и ошибиться. На этот раз Эберхард не показался мне таким уж древним стариком. Вчерашнее ненастье как будто придало ему сил, заставив забыть о количестве прожитых лет. Думаете, в произошедшей с ним перемене замешана мистика? Заблуждаетесь. Если как следует поразмыслить, станет ясно, что здесь вообще не может быть никакой загадки. Для тех, кто ещё не разобрался в путаном ходе моих мыслей, напомню, что люди пожилого возраста наиболее восприимчивы к переменам погоды, но реагируют на них совершенно по-разному.       - Славное утро, верно, инспектор? – Эберхард распахнул двери кабины и уселся на место водителя. - Не думал, что вы придёте. Но раз уж вы здесь, скажите, что думаете о моём железном коне? Приметил его год назад на одной военной базе. У них как раз шла распродажа списанной техники, и я подумал, ну а чем чёрт не шутит? Пробег-то у него пустяковый, всего пятнадцать тысяч миль.       Ответ капитан получил не сразу. Обдумывая его, я успел забраться во всё ещё холодную кабину и пристроиться поближе к испускающей волны тепла электропечке.       - В городе на таком особо не поездишь. Но для деревенского бездорожья – вполне удачный вариант. Сколько вы за него отдали?       - Четырнадцать тысяч фунтов. Цена кусается, но оно того стоит. Вы, вероятно, привыкли к более современным средствам передвижения, но не всем же разъезжать на мощных и дорогостоящих «Ferrari». Вдобавок путешествие в этой бронемашине оставляет не менее сильные впечатления, чем гонка на спорткаре.       Неужели я похож на человека, который может позволить себе «Ferrari»? С месячным доходом в семь тысяч франков только и расхаживать по дорогущим автосалонам. А если говорить серьёзно, то я немного удивлён. Двое взрослых мужиков, которым вроде полагается быть серьёзными, засели в бронемобиле и растрачивают время на откровенно пустой разговор, никак не связанный с общей сюжетной линией. Таков закономерный результат моих разногласий с автором. Он планировал пересказать историю Снежной Королевы от третьего лица, но я настоял на том, чтобы знамя рассказчика досталось мне. Вот и приходится изворачиваться. Насчёт автора не волнуйтесь. Хоть он и уступил мне штурвал, но ясно дал понять, что всё время будет рядом и в случае чего подхватит то самое знамя.       За тот короткий промежуток времени, что я потратил на заведомо провальную попытку вовлечь вас в собственное повествование, Эберхард успел завести мотор и броневик, рыча как пробудившийся от тысячелетней спячки дракон, выехал из гаража. Через четыре часа мы достигли конечной цели нашей непродолжительной поездки. Вернее, почти достигли. В какой-то момент прямо перед нами из снежной пелены выросло лесистое подножие остроконечного горного массива - горделиво-непокорного Финстераархона, унесшего жизни сотен альпинистов со всех уголков планеты. Что тут скажешь - лучшего места для замка Снежной Королевы точно не найти.       «Всё, - объявил Эберхард, вытаскивая ключи из замка зажигания. - Приехали. Дальше придётся идти пешком».       При одной только мысли о том, что нам придётся добираться до замка пешим ходом, мне резко расхотелось выходить наружу, но если уж я берусь за расследование, то всегда довожу его до конца. Точно как в той присказке – «коли взялся за гуж, не говори, что не дюж». Набросив на голову капюшон, я открыл обшитую бронированными листами дверь и спрыгнул на землю. В лицо мне тут же ударил обжигающе холодный морозный воздух. После относительно тёплой кабины это было сродни погружению в ледяную воду. Крайне сомнительное удовольствие, конечно, но что делать – сам вызвался.       Пробравшись через густой лес, мы вышли на широкое горное плато. Жаль, что мне не представилась возможность взять в это путешествие кого-нибудь из вас. Тогда вы бы увидели, до чего же здесь красиво! Со всех сторон нас окружают блистающие серебром вершины альпийских гор. Лежащий на их склонах снег переливается яркой голубизной, а высоко в небе виднеется бледно-жёлтый солнечный диск, окутанный рваными серыми тучами. Отсюда кажется, что величиной он не больше монеты. Когда его холодные лучи касаются земли, то выступающие из-под снега ледяные кристаллы, поразительно похожие на безупречной огранки алмазы, вспыхивают мириадами живых огоньков – синих, зелёных, жёлтых. А если уж очень повезёт, то вы увидите, как прозрачный лёд в один миг становится бирюзово-голубым, словно рука невидимого художника раскрашивает его лазурной гуашью. Потрясающее зрелище, что и говорить. Вот так смотришь на него и думаешь – не в этой ли части земного шара пролегает незримая граница, разделяющая меж собой два совершенно разных мира – наш и сказочный. Так, что-то я увлёкся.       Экипировавшись в прихваченное из снегохода альпинистское снаряжение, мы не мешкая начинаем восхождение. В горах дорога каждая минута, а излишнее промедление - смерти подобно. Особенно когда речь заходит об Альпах. Этот горный массив вообще чертовски опасное место. Если ты не сорвешься с отвесного уступа, или не погибнешь под снежной лавиной, то всегда можешь стать добычей горных волков. Их подход к охоте выверен временем и до сих пор остаётся неизменным – гонимая голодом стая может преследовать подходящую жертву до нескольких дней, пока та не будет полностью обессилена. Затем волки загоняют её в угол и раздирают на части. Как это там говорят – человек вершина пищевой цепи? Так вот вам горькая правда: в альпийском высокогорье играют по более простым правилам. Есть охотник, есть добыча. Остальное дело инстинктов.       Как и следовало ожидать, подъём в гору оказался крайне непростым делом. Вся сложность скалолазания в том, что чем выше ты взбираешься, тем сложнее двигаться дальше. Свистящий в ушах северный ветер становится всё сильнее, так и норовя столкнуть тебя вниз; оседающие на металлической оправе и чёрных линзах защитных очков снежинки застилают глаза, лишая возможности ориентироваться в пространстве; непривыкшие к тяжёлым физическим нагрузкам ноги по колено грузнут в рыхлом снегу, отдаваясь ноющей болью при каждом новом шаге. Не помогают даже специальные снегоступы, при том, что их конструкция должна позволять человеку взбираться на отвесные скалы или спускаться с крутых заснеженных склонов без значительных усилий.       Пройдя с девять сотен ярдов (мне же показалось, что на самом деле наш путь растянулся как минимум на полторы мили) мы неожиданно натолкнулись на первое по-настоящему непреодолимое препятствие: высокую каменную стену, преграждающую путь в нужное нам ущелье. Не успел я предложить поискать обходной путь, как Эберхард снял с плеч вместительный рюкзак и поставил его на ближайший к нам камень. Порывшись в нём, капитан выложил на снег четыре динамитные шашки, окрашенные в знакомый каждому подрывнику красный цвет. Неужели он это серьезно? Собирается устроить взрыв?! В горах?! Так, чего доброго, и лавину вызвать недолго.       «Иначе нам здесь не пройти, - поясняет полицейский, поджигая бикфордов шнур. – Считается, что в начале десятого века через Мюнстер проезжали члены братства «вольных каменщиков». Услышав от местных жителей истории о бесчинствах Снежной Королевы, они поднялись в горы и сложили эту стену, в надежде, что добытый из недр матушки-земли камень оградит мирные деревни от этого чудовища. И постарались они на совесть, можете мне поверить». Отголоски мощного взрыва гулким эхом разнеслись по горам. Со стороны ущелья донёсся страшный грохот. Выглянув из укрытия (чтобы избежать случайного поражения разлетающимися во все стороны осколками камней, мы оба спрятались за разбросанными вокруг стены гранитными валунами), я увидел, как простоявшая не одну сотню лет стена разваливается на куски. Всё-таки полезная вещь взрывчатка. В умелых руках, конечно. Меньше чем через пятнадцать минут, когда поднятая взрывом гранитная пыль начинает понемногу оседать, мы закрываем лица противопылевыми респираторами и входим в зияющую чернотой расселину. Сразу за ней начинается не менее тёмный проход, со всех сторон окружённый отвесными скалами.       Где-то через три четверти часа ущелье осталось позади. Вопреки моим ожиданиям, пройти через него оказалось довольно легко. У выхода нас встретили две колоссальных шестидесятифутовых статуи, почти полностью покрытых льдом (впрочем, как и всё здесь). Одна из них принадлежала женщине неопределённого возраста – вызывающе красивой, но, если судить по сурово-надменному выражению лица, эмоционально холодной и неспособной на проявление настоящих, сильных чувств; а вторая – богатырского телосложения мужчине в рыцарских доспехах и стелющейся по земле мантии. Взгляд каменных глаз женщины был устремлён в бесконечную даль. В правой руке она держала яблоко, а вокруг левой обвивалась ядовитая змея с раздвоенным языком. Не увидь я её, никогда бы не подумал, что в сказки нашего детства вплелась малая толика истины.       Думаю, сейчас самое время поговорить о том, на что способны творения человеческого воображения. Существуя только в пустых мечтах одного мужчины, Снежная Королева сумела совершить то, чего ещё никто до неё не делал. Она пленила его беспокойный ум, пробудила давно забытую страсть и дала слово, что всегда будет рядом с ним. Вдохновлённый её обещанием писатель взялся за перо и всего одним росчерком распахнул перед «Снежной Королевой» врата нашей реальности. С того памятного дня прошло всего каких-то сто семьдесят два года, а вымышленная властительница северных стихий оставила в наших душах настолько глубокий след, что получила возможность выйти за рамки оригинального произведения и выступить в непривычных для неё ролях. Многолетний труд целой плеяды писателей сделал из «Снежной Королевы» главную героиню тысяч разных историй, заставив её менять личины так же часто, как леди из высшего общества - перчатки. В одних она ревностно оберегала собственные владения от всех, кого считала недостойными, а в других - совершила немало такого, чем вряд ли стоит гордиться.       Насчёт того, куда обращен взгляд мужчины, судить не берусь. Голова второй статуи уже давным-давно обвалилась. Обычное дело, если подумать. Как не единожды замечали жители большинства северных стран, многолетнее воздействие низких температур способно разрушить даже самый крепкий камень. Это не означает, что любители покопаться в древних тайнах останутся ни с чем. Для них у меня припасён другой вариант – недостающий фрагмент могли удалить намеренно. Но даже если обе эти версии окажутся неверными, это никак не отменит того факта, что ко времени нашего появления от верхушки статуи остались только каменные обломки, беспорядочно разбросанные у высеченного из серого гранита постамента. Я не большой поклонник всяких старинных памятников, но один вопрос никак не даёт мне покоя - зачем неизвестные строители взялись возвести потрясающих воображение гигантов в столь отдалённом от очагов цивилизации месте? Что за мотив двигал ими тогда? Почтение или страх? Почему-то мне кажется, что это был именно страх.

***

      Замок «Снежной Королевы» произвёл на меня сильное впечатление. Зубчатые крепостные стены, окружившие его тройным каменным кольцом; тёмно-синие черепичные крыши с остроконечными золотыми шпилями; по-готически узкие окна, расписанные яркими витражами на различные сюжеты средневековой жизни. На обледеневших стёклах нашлось место для грандиозных охот, шумных балов и кровопролитных сражений. Но настоящей «визитной карточкой» замка был снег. Очень много снега. Он лежал буквально повсюду. На разбитых во внутреннем дворе цветочных клумбах; вытесанных из мрамора скамьях с причудливо изогнутыми спинками; каменных изваяниях плачущих ангелов, восседающих на конях рыцарей и хищных гаргулий; декоративных колодцах и фонтанах. Но больше всего меня поразило растущее в центре крепостного двора дерево. Это был раскидистый дуб, от самых корней и до кончиков веток покрытый искрящимся голубым льдом. Не знаю, что за природное явление могло сделать с ним такое, но прямо на моих глазах лесной исполин переливался всеми цветами радуги, сменявшими друг друга через строго определённые промежутки времени. При каждом, хоть сколько-нибудь сильном порыве ветра, его хрустальные листья касались друг друга, издавая чистый мелодичный перезвон. Издалека этот звук вполне можно было принять за звон крошечных серебряных колокольчиков. Так разве можно поверить в то, что это прекрасное место было захвачено силами зла и стало их мрачной обителью?       Пока я созерцал захватывающие дух красоты зимней природы, Эберхард прошёл мимо меня и, поднявшись по широкой мраморной лестнице, распахнул окованные железными листами ворота. Громкий скрип ржавых петель спугнул стаю диких ворон, гнездившихся на вершине одной из замковых башен. Как мы и ожидали, в залитых холодным сумраком залах было темно и тихо. Только откуда-то снизу доносились непонятные звуки, похожие на глухие стенания. Скорее всего, то был просто ветер, разгулявшийся в пустых подвалах. Не стану говорить, что внутри пустующей цитадели царила мистическая атмосфера, но ощущение лёгкой таинственности так и витало в воздухе.       Слева от ворот были разбросаны острые осколки хрустального шара и деревянный макет замка с прилегающими к нему строениями, безжалостно разломанный напополам. Ещё одно доказательство того, что дворец пребывал в ужасном запустении. Но далеко не единственное. Оглядевшись по сторонам, я с лёгкостью обнаружил и другие признаки, подтверждавшие сделанный ранее вывод. Таковыми оказались сорванные с петель двери; потемневшие от времени картины в золочёных рамах; истёртые мраморные лестницы, устланные жалкими остатками ковров. Столь тонкое смешение роскоши и нищеты лишь усиливало гнетущее ощущение заброшенности. Версия о временном пристанище похитителя перестала казаться мне достаточно правдоподобной. Ни один преступник не стал бы скрываться в месте, где нет никаких удобств, а вокруг только снег и лёд.       «Идите вперёд, комиссар, - капитан Миллер зачем-то понизил голос до шёпота и жестом предложил мне войти внутрь. – Но будьте осторожны и не забывайте всё время смотреть под ноги. Замок очень стар и мог изрядно обветшать».       Как уже было сказано, внутренние помещения дворца окутала тишина и мрак. Царящая в них темнота оказалась настолько плотной, что нам пришлось включить электрические фонарики. Два тонких лучика бледно-жёлтого света лихорадочно заметались по увешанным гирляндами сосулек стенам. На пыльном полу были беспорядочно разбросаны ржавые рыцарские доспехи, разорванные (или разрубленные мечами) гобелены и остатки сломанной мебели, покрытые толстым слоем пыли, перемешанной со сверкающими частичками серебристо-голубого инея. «Le tableau triste », говоря словами моей жены-француженки. При виде всей этой разрухи мне с трудом верилось, что в замке когда-то могла кипеть жизнь. Крепость «Снежной Королевы» оказалась именно такой, какой я всегда её представлял - пустынной, холодной, мертвой. Здесь никогда не звучали звонкие детские голоса, странствующие музыканты не развлекали благородных лордов, а шумные компании не устраивали пьяных дебошей.       Воцарившиеся в цитадели тишина и спокойствие казались абсолютными и нерушимыми, тогда как на самом деле были не более чем видимостью. Пускай никто этого и не замечал, но жизнь в брошенном на произвол судьбы замке никогда не прерывалась. Она затаилась, сменила суть и форму, но и не думала исчезать. Возможность поделиться этим предположением с капитаном Миллером мне не представилась. Откуда-то с верхних этажей замка донёсся глухой вой, сопровождаемый лязгом железных цепей. Я не специалист, но скажу вот что - издать такой звук не могло ни одно живое существо. Эберхард среагировал первым. Он с силой схватил меня за воротник пальто и втащил в ближайшую к нам комнату. Не прошло и минуты, как в холл выплыл призрак средневекового рыцаря, закованный в тяжёлые латы. Издавая уже знакомый нам металлический лязг, он описал над залом несколько кругов, и застыл у приоткрытых ворот, словно ожидая чего-то. Или кого-то.       Здесь мне никак не обойтись без небольшого лирического отступления. По большому счёту я мог бы выкрутиться и без пространных ремарок, но тогда вам будет труднее понять, почему встреча с фантомом не заставила меня биться в приступе паники. Мои отец и мать были глубоко верующими людьми. С детства я рос с мыслью о том, что окружающий нас мир не более чем ширма, за которой скрывается нечто большее. Мир богов, демонов и тварей настолько ужасных, что в сравнении с ними легендарные лавкравтовские монстры выглядели просто жалкими пародиями на чудовищ.       Когда мне исполнилось восемь лет, родители начали брать меня на похороны друзей и знакомых. Как раз тогда в нашем городе свирепствовала эпидемия холеры, и смерти от неё случались довольно часто, пока не стали совершенно обычным делом. Благодаря десяткам таких «визитов» я раньше многих детей смирился с бренностью бытия, свыкся с видом покойников и научился не бояться их. И вот теперь, столкнувшись лицом к лицу с настоящим призраком, я понял, что все их усилия были направлены именно на это. Не стоит страшиться мёртвых. Живые намного опаснее.       Обладание этим знанием позволило мне сохранить самообладание и не повести себя безрассудно. Но не я один сумел удержать себя в руках. Эберхард тоже оказался «крепким орешком». Его молниеносная реакция убедила меня в том, что старость не такой уж и приговор. Пусть она и отнимает у людей часть прежней силы, но не делает их полностью бесполезными. Хотя мои дети думают иначе. Не ждите, что я стану рассказывать вам о них. Всё, что я могу вам предложить – это вернуться к моей истории. В тот самый момент, когда мы едва не столкнулись с призраком.       «Дьявол! – в сердцах выругался капитан, осторожно закрыв дверь. – Нас поджидает, не иначе. Хитрая тварь. Но я тоже не лыком шит, знаете ли».       Тут Эберхард резко осёкся и окинул меня испытующим взглядом.       «Вот что, комиссар, - сказал он через пару минут. – Похоже, мы здесь застряли. Если у вас нет возражений, предлагаю подождать, пока наш загробный друг не уберётся восвояси. А пока давайте-ка осмотримся. Вдруг где-то здесь отыщется другой выход?».       Комната, в которой нам пришлось укрыться, оказалась дворцовой библиотекой. Готов побиться об заклад, что в прошлом это был великолепный зал. Но сейчас от его былой роскоши и претенциозности почти ничего не осталось. Многие книжные шкафы были перевернуты, большая часть стеллажей обвалилась, а на изъеденных молью коврах валялись сотни книг в потемневших от времени кожаных обложках. Некоторые из них хранили на себе явные следы огня. И кому только могло взбрести в голову сжигать их внутри замкнутого помещения, лишённого постоянного притока свежего воздуха? Только если этот кто-то орудовал в невероятной спешке и не был уверен, что успеет закончить начатое.       «Подойдите-ка сюда, комиссар, - слегка надтреснутый голос Эберхарда положил конец моим размышлениям, так и не дав им выстроиться в связную цепочку логических рассуждений. – Сдаётся мне, вы захотите это увидеть».       Находкой капитана оказался ветхий манускрипт, подобный тем, что в течение долгого времени переписывались средневековыми монахами – с витиеватым готическим шрифтом, красочными гравюрами и декоративным золотым тиснением по краям плотных пергаментных листов. Сохранить его мне, к сожалению, не удалось, но начертанные на его страницах мистические истории будут жить в глубинах моей памяти до самой смерти.       Вот они.

***

PARABOLE I

      Много лет назад в самой гуще Чёрного Леса стояла одинокая хижина. Жил в ней добрый монах – человек праведный, да слишком уж простодушный. И вот однажды вздумалось ему жениться на дочери короля. «Слушай, Йорген, - сказал он себе. – Коль уж наш Господь говорил, что все люди равны друг перед другом, отчего ж тебе не взять в жёны девицу благородных кровей?». Приняв такое решение, явился монах во дворец и потребовал тотчас же выдать за него принцессу.       «Да как ты смеешь?! – возмутился король, услышав его дерзкое предложение. – Моя дочь происходит из древнего знатного рода, а ты нищий простолюдин! Стража, немедленно бросьте этого наглеца в темницу! На закате его казнят!».       Но дочери грозного правителя пришёлся по нраву самоуверенный юноша. И решила она испытать его.       «Постой, отец, - сказала девушка. – Раз уж этот человек проделал столь долгий путь только чтобы просить моей руки, почему бы нам не оказать ему милость? Вот моё слово – если добудет он предмет, в котором смогу я увидеть себя с ног до головы, и принесёт его во дворец, то в тот же день станет моим мужем».       На том и порешили. Раздосадованный неожиданным капризом будущей супруги монах пустился в обратный путь. По дороге неустанно размышлял он о том, что же за диковинный дар попросила раздобыть принцесса. Незаметно для себя углубился монах в тёмный лес, где никогда прежде не бывал. И встретил он там пожилого торговца, который также сбился с пути.       Услышав горестный рассказ монаха, седовласый старик подвёл его к загруженной самыми разными товарами телеге и указал на отливающее ледяной синевой зеркало, лежащее на груде серых холщовых мешков. «Это поможет тебе завоевать сердце красавицы, - ехидно ухмыльнулся купец. – Едва она взглянет на собственное отражение, как навеки станет твоей. Но не позволяй ей смотреть в него слишком долго. Иначе быть беде».       На радостях монах схватил зеркало и, не забыв поблагодарить своего случайного спасителя, со всех ног побежал обратно. И только когда впереди показались четырехугольные башни королевского замка, заметил он выгравированную в нижней части бронзовой рамы зеркала надпись: «Lasciate ogni speranza, voi che entrate in me guardando».       «Господи! – вскричал монах, подняв голову к безоблачному голубому небу. – Почему ты покинул меня в самый трудный час? Почему не предостерёг, что тот торговец в лесу был самим Дьяволом?». Ответа на сей крик отчаяния наш герой так и не получил. В гневе хотел он даже разбить зеркало, но потом всё же решил сдержать данное им слово и доставить его к принцессе.       Однако жениться на ней монах не стал. Вместо этого вернулся он в монастырь, где и прожил остаток дней в праведном труде и благочестии, денно и нощно замаливая тяжкий грех гордыни. А когда смерть пришла за ним, монах встретил её с улыбкой на устах, свято веря в то, что для него уже уготовано почётное место в раю. Но история дьявольского зеркала на том не закончилась. Послушаем же, что было дальше.

***

PARABOLE II

      В последний раз мы слышали о сотворённом Дьяволом зеркале, когда один незадачливый монах доставил его в королевский дворец. Но что же стало с ним после этого? Подобно прочим старинным реликвиям, творение Сатаны столетиями путешествовало по миру, переходя от одного владельца к другому, пока однажды не оказалось на городской ярмарке Берна – одного из старейших городов не только Швейцарского королевства, но и всей Европы.       Там его приметила леди Катарина Ван Сантен. По признанию близких родственников графини покупка зеркала обошлась ей в шесть сотен швейцарских франков – немалую по тем временам сумму. Доставка старинного артефакта в родовое поместье облегчила её кошелёк на ещё шестьдесят шесть монет. На беду никто, даже сама леди Катарина, не заметили, что в тот день из вожделенного алхимиками металла сложилось Число Зверя. А сочетание трёх шестёрок, скажу я вам, не зря считается «дурным» - теологи и богословы уверяют, что в нём зашифровано одно из тайных имён Дьявола.       Подобно многим другим «владелицам» зеркала, графиня Ван Сантен не знала себе равных в искусстве ведьмовства и наложения заклятий. Однако даже самые могущественные женщины не лишены слабостей. С давних пор леди Катарина грезила о великой любви и сильнее всего желала приворожить тамошнего короля. Но сколь бы сильные чары не насылала обезумевшая от неукротимой страсти ведьма, все они вскорости рушились, так и не успев возыметь должного эффекта. Причиной тому была двадцатилетняя дочь монарха – добрая и сострадательная девушка, совсем не знавшая зла. Именно его любовь к ней и ограждала монарха от губительного воздействия чужой магии.       Ещё до рождения боги ниспослали Эрике Миллер своё благословение, наделив принцессу невиданной доселе красотой: волосы её были чернее воронового крыла, губы – алы словно кровь, а кожа – снега белее. За это добрые жители королевства и прозвали дочь короля Белоснежкой. Леди Катарина страшно завидовала её неземной красоте и втайне задумала извести соперницу. Послушав совета Зеркала, сотворила она отравленное яблоко и, переодевшись нищенкой, отправилась во дворец, где жила Белоснежка. Не зная, кто на самом деле скрывается за личиной грязной нищенки, принцесса приказала слугам пропустить её в дом, обогреть и накормить. В «благодарность» за проявленное участие и доброту, графиня Ван Сантен отдала ей то самое яблоко. Надкусив ядовитый плод, Эрика тут же упала замертво. Слуги пытались привести её в чувства, но все их усилия оказались безуспешны. Тогда все решили, что Белоснежка и в самом деле умерла.       Оплакав безвременно почившую дочь, король приказал гномам изготовить для неё хрустальный гроб. Но, увидев её в день похорон и то, как она была прекрасна, не смог он отдать приказ опустить гроб в холодную землю. Тогда-то на кладбище и появился прекрасный принц, приехавший сюда из соседней страны в поисках своей суженой. Его поцелуй развеял тёмные чары леди Катарины, и Белоснежка вновь ожила. Стоило Эрике открыть глаза и увидеть склонившегося над ней молодого человека, как она влюбилась в него без памяти. По старой доброй традиции ни одна уважающая себя сказка не может обойтись без пары строк о торжестве истинной любви.       Не прошло и месяца, как во дворце сыграли пышную свадьбу, равной которой в королевстве ещё не знали. Играла веселая музыка, вино лилось рекой, а сотни слуг едва успевали подносить съехавшимся со всех уголков света гостям блюда с изысканнейшими яствами. И только на лице короля лежала едва заметная печать грусти. Он-то знал, что как только грандиозное торжество подойдет к концу, его бесценное чадо покинет отчий дом и больше никогда в него не вернётся. И от этого на душе становилось как-то уж совсем тоскливо и одиноко.       На следующий день Эрика вместе с новым мужем отбыла в Базель – жемчужину Швейцарского королевства и его главный морской порт. Там их уже ждал заблаговременно снаряжённый корабль, который должен был доставить обоих молодожёнов в Шварцвальд – вотчину царственного супруга Белоснежки. Вскоре после её отъезда леди Катарина Ван Сантен предстала перед судом Святой Инквизиции по обвинению в подготовке к свершению «Чёрной мессы». Ожидания короля полностью оправдались. Помешавшаяся на нём женщина была признана виновной и приговорена к немедленному сожжению на костре. Когда прах ведьмы был развеян над морем, монахи попытались уничтожить Кривое Зеркало, но оно оказалось слишком сильным. Тогда они разбили зеркало освящённым молотом и спрятали его осколки в тёмных пещерах, пролегающих прямо под королевским замком.       Кривому Зеркалу, обладавшему собственной волей и разумом, претило заключение в том подземелье. Изо дня в день пропитывалось оно ненавистью и презрением ко всем живущим на земле людям, пока не возжелало их уничтожить. Если Кривое Зеркало восстановить, то оно выпустит из порабощённой им души все её тёмные начала и вознесёт их до небес, а дождь вернёт всё это на землю, десятикратно усилив. Если такого человека гложет ненависть – небо разразится огнём. Если же он окутан печалью – пойдёт снег, что холоднее смерти. Всё это было явлено мне в ужасных видениях, полных великого горя и ещё большего зла. Не имея ни единой возможности воспрепятствовать грядущему, я вынужден возложить сие тяжкое бремя на вас. Через многие века, когда знакомый мне мир станет совсем другим, боль и отчаяние одинокой души поставит его на грань гибели. Вы должны узнать, что случилось в прошлом, ведь именно от вас зависит будущее.       Ровно через два года после свадьбы, Эрика произвела на свет сильного и здорового мальчика. К радости обоих родителей Леонхард рос подвижным и любознательным ребенком, что всё время приводило его к разного рода неприятностям. Одна из них едва не стоила ему жизни. Как-то летом юный принц сбежал из замка, желая поиграть на окружавших неприступную крепость цветущих лугах, манивших его буйством ярких красок, тихим шелестом листвы и запахом свежескошенных степных трав. Там напала на него гром-птица – рождённое в грозах божество с железными перьями, острыми когтями и горящими красным огнём глазами.       К несчастью, присматривавшие за августейшим отпрыском гувернантки заметили пропажу слишком поздно. Пока королевские телохранители спешно седлали коней, гром-птица успела нанести ребёнку страшные раны и исчезнуть так же внезапно, как и появилась. Когда израненного, ослабевшего от сильной потери крови мальчика доставили во дворец, Белоснежка поделилась с ним остатками отравленного яблока и погрузила Леонхарда в глубокий сон, лишённый сновидений. Хоть она и спасла будущего наследника престола от мучительной смерти, лучшие придворные лекари и знахари так и не смогли разбудить его.       Убитая печалью и горем Белоснежка возложила всю вину за случившееся на своего мужа, ничуть не меньше неё потрясенного трагедией. Она считала, что ему следовало отправить рыцарей на помощь их сыну гораздо раньше, а не ждать, пока тот окажется на грани жизни и смерти. Её отношения с супругом дали трещину и с каждым днём становились всё более и более натянутыми. Кончилось всё тем, что Белоснежка решила забрать мальчика и покинуть ставший ненавистным ей дворец. Вместе с ним вернулась она в королевство, которым правил её ныне вдовствующий отец.       Укрывшись за стенами фамильного замка, затерявшегося среди заснеженных горных вершин Бернского края, Белоснежка медленно сходила с ума от горя, пока не стала легендарной Снежной Королевой. За прошедшие годы прежде великая, полная благородства душа Эрики окончательно утратила былое тепло и свет, а её вечная печаль обратила некогда процветающее царство в погребённые под снегом руины.

***

PARABOLE III

      Прибыв в королевство отца, Белоснежка первым делом положила спящего крепким сном Леонхарда в хрустальный гроб, когда-то изготовленный для неё семерыми гномами, и строго-настрого запретила всем прочим обитателям замка тревожить его покой. Мальчик должен был пребывать в нём до тех пор, пока его матери не удастся найти средство, что залечит нанесённые ему раны и обратит действие сонного заклятия. Желая помочь страдающей дочери и хоть немного облегчить её тяжкое горе, король созвал во дворец самых лучших лекарей и колдунов на всём белом свете, посулив им щедрую награду за спасение его единственного внука. Но ни один из них так и не сумел излечить юного принца.       А одним ненастным вечером, когда над замком бушевала снежная буря и ветви деревьев скреблись в закрытые ставнями окна, Белоснежка совершенно случайно подслушала разговор о некоем зеркале, запертом в одном из самых глубоких подвалов отцовской резиденции. Так принцесса узнала, что в нём заключена мощная магия, могущая исправить совершённую ею ошибку. Дождавшись наступления полуночи, она наложила на весь дворец заклятие «замедления времени» и тайком пробралась в тюремную камеру, где как раз хранилось то самое зеркало. Той роковой ночью Эрикой двигало всего одно-единственное желание – спасти сына. Оно же её и погубило.       Почувствовав присутствие постороннего, потускневшее, покрытое множеством трещин Зеркало сказало Белоснежке слабым голосом: «Я знаю, зачем ты пришла сюда, отчаявшаяся душа. Хочешь возродить огонь жизни в дорогом тебе человеке. Мне по силам спасти его. Но есть условие. Возьми один из моих осколков и сделай так, чтобы твой отец стал носить его».       Эрика исполнила волю волшебного зеркала. Покинув мрачные чертоги подземелий, она унесла с собой самый большой кусок Зеркала и втайне ото всех создала из него прекрасное ожерелье, сияющее в тысячи раз сильнее самых чистых бриллиантов. Король с радостью принял неожиданный подарок, ещё не зная, чем всё это обернется для него. Так мудрый правитель первым попал под чары Кривого Зеркала. Мучимый сильным чувством вины, преследовавшим его ещё с тех пор, как он не сумел защитить родную дочь от наихудшего из коварных замыслов Катарины Ван Сантен, некогда благородный мужчина на удивление быстро превратился в жестокого самодура и тирана, одержимого всего лишь одним стремлением – любой ценой оберегать Белоснежку.       Узнав о нечестивом деянии Эрики, советники короля осудили принцессу и приговорили её к наивысшей мере наказания - смертной казни. Когда Его Величеству стало известно об их решении, он приказал собрать отряд из пяти сотен лучших воинов, и сам повёл его на захват замка Хальденштайн – главной резиденции Совета. Когда древняя крепость пала, жаждущий крови правитель без малейших колебаний перебил почти всех членов Совета, среди которых было немало его верных вассалов и преданных друзей. Те же, кому чудом удалось выжить в той кровавой бойне, были вынуждены навсегда покинуть родной край. Иначе они бы ни за что не спаслись от необузданного гнева безумного монарха, ослеплённого тёмной магией и любовью к дочери. С того самого дня король всегда выступал на стороне Белоснежки. Пусть он и не проливал кровь много веков, но если его дочери будет грозить даже самая малая опасность – король тотчас же встанет на её защиту. И сколь бы ни был силён враг, он будет повержен. Быстро и безжалостно.       Но это мы знаем сейчас. А тогда, невзирая на дарованные чёрной магией преимущества, Его Величество так и не сумел оградить любимую дочь от столкновения с истинным злом. Пока он боролся со своими личными демонами, она всё сильнее и сильнее поддавалась чарам коварного Кривого Зеркала, пока не оказалась полностью околдованной ими. Его извращённая воля превратила вечную печаль Белоснежки в зиму, а её горькие слезы – в снег. К чести принцессы стоит упомянуть, что она была сильной, в чём-то даже стервозной личностью. Но постоянный холод – один из верных способов сломить человека. Даже окажись он не таким сильным, чтобы убить, постоянный холод творит нечто намного худшее – отнимает жизненную энергию, силу воли и жир, каплю за каплей. Считаете будто моё утверждение ложно? Коли так, то настало время открыть вам правду обо всём.       Обладая светлой душой и добрым сердцем, Белоснежка всё равно не сумела устоять перед соблазнами тёмных сил и позволила им обрести власть над собой. Все, кто только могут, стараются уверить вас, что на такое уходят десятки лет, но на деле всё свершается в сотни раз быстрее. И история дочери короля не исключение. Со дня мнимой смерти маленького принца минуло не более двадцати четырёх лун, а Эрика уже успела стать такой холодной, что могла заморозить любого человека или какой угодно предмет всего одним прикосновением. Среди дворцовой прислуги поползли нехорошие слухи – дескать, принцесса маленько повредилась в уме и оттого велела всем величать её Снежной Королевой. По прошествии ещё нескольких месяцев большинство жителей горной страны, напуганные ужасающими метаморфозами короля и Белоснежки, в страхе бежали. В замке остались лишь немногие из сохранивших верность королевской семье солдат, но сковавшие его стужа и холод были так сильны, что все они просто-напросто замёрзли насмерть. Один за другим.       С падением королевства судьба Белоснежки была предрешена. Когда пришло время сделать решающий выбор между добром и злом, некому было удержать её от превращения в чудовищное воплощение всех ужасов долгой зимней ночи. Вняв настойчивым уговорам магического зеркала, Эрика отринула все земные страсти, пожелав сохранить лишь одну из них. Уже будучи верным слугой дьявольских сил, она всё равно продолжала надеяться, что Кривое Зеркало вот-вот свершит обещанное им чудо и её любимый сын вернется из небытия. Но этого не произошло. Тогда обуреваемая холодной яростью принцесса снова пришла к нему.       - Почему ты не хочешь спасти моего сына? – спросила несчастная женщина. – Я сделала всё, о чём ты меня просил. Пришло время сдержать данное мне обещание.       - И я сдержу его, - заверило её Кривое Зеркало. – Но повреждения, что когда-то нанесли мне жалкие смертные, оказались гораздо серьёзнее, чем я мог представить. Сейчас силы мои пребывают в упадке. Прежде чем прибегнуть к моей помощи, ты должна восстановить меня в прежнем виде.       - Тогда говори! – потребовала Эрика, чей голос уже слегка подрагивал от клокочущего в её душе ледяного гнева. – Что для этого нужно? Уверяю тебя, ради сына я ни перед чем не остановлюсь!       - Слёзы ребенка с чистым сердцем. Только они вернут мне былую силу и мощь. Сделаешь это, и твой славный сынишка будет спасён.       Покинув темницу, колдунья уже знала, что станет делать дальше. Зеркало поведало ей, как пробраться в неувядающие сады богини Идунн и выкрасть оттуда волшебные золотые яблоки, дарующие их обладателю вечную жизнь и вечную молодость. Эрика прекрасно понимала, что, как и все люди, она тоже когда-нибудь состарится и умрёт, а её горячо любимый отпрыск никогда не обретёт спасения. И дар вечной жизни был её единственным шансом на успех. Но понимала ли она, что за обладанием им заплатит непомерно высокую, страшную цену?       Развращённая чёрной магией Белоснежка, отныне и навсегда получившая полное право именовать себя Снежной Королевой, стала править отцовским королевством (вернее, тем, что от него осталось) железной рукой и холодным сердцем. И каждое столетие, с приближением «Ночи Красной Луны», выпускала она в мир людей снега, метели и вьюги, наказывая им отыскать для неё ребенка с чистым сердцем. Шли века, но разыскиваемое ею особенное дитя оставалось всё таким же неуловимым. Как и Белоснежка в старых сказках.       Затерянное среди альпийских гор королевство оказалось забыто историей, словно его никогда и не существовало на свете. Но жители долины всё равно передавали предания о нём из уст в уста. Желая предостеречь детей о таящейся высоко в горах опасности, взрослые рассказывали им жуткие, леденящие кровь истории о злой Снежной Королеве, похищающей мальчиков и девочек, гуляющих в метель.

***

PARABOLE IV

      Раз в сто лет во Вселенной происходит редкое астрономическое явление, известное под названием «Ночь Красной Луны». В этот день, ближе к полуночи, Земля, Солнце и Марс выстраиваются в одну линию и часть отбрасываемой «красной планетой» тени неизвестным современной науке образом падает на единственный земной спутник. За семь дней до этого уникального события избранный небесами ребёнок получает в дар великую силу. Она очищает его сердце и душу от скверны, превращая вчерашнего грешника в благочестивейшего из праведников.       На первый взгляд такое дитя будет казаться самым обычным, отличаясь от большинства его сверстников разве что развитой интуицией и проницательностью. Но стоит ему прикоснуться к какому-нибудь волшебному предмету, как заключённая внутри него сила облечётся в форму сияющего ореола и убережёт хозяина от воздействия всех известных чар. Тогда ты узришь, что он лишь наполовину человек. А наполовину – один из тех грозных созданий, что и сейчас близки к небесному престолу.       Потому, вознамерившись использовать его, прояви предельную осторожность и всё время помни, что не только разум и душа выбранного тобою ребёнка наделяются уникальными свойствами. В час превращения изменяются также его кости, плоть и кровь. Отделив их друг от друга, ты получишь множество порошков и целебных снадобий, но до того как лишить сие великое дитя жизни, потрудись забрать самый ценный из его даров – слёзы горести. Достаточно заполучить всего одну каплю - и ты сможешь восстановить или уничтожить любой магический артефакт, сколь бы мощным он не оказался.

***

      Закрыв книгу, Стефан повернулся к двери и... оказался посреди огромных размеров зала - лаборатории средневекового алхимика. На это явственно указывали множество деталей. Вдоль стен выстроились ровные ряды книжных шкафов и многоярусных стеллажей. Только хранились в них вовсе не книги, а сотни сосудов из горного хрусталя и цветного венецианского стекла. Заполнившие их субстанции загадочно мерцали в окутавшем зал синеватом полумраке. В центральной части лаборатории разместилась сложенная из камня плавильная печь, формой и очертаниями напоминавшая нашумевшую Пизанскую башню. Примерно в семи ярдах от неё стояли две грифельные доски с набросанными мелом изображениями драконов.       В дальней части лаборатории, между узких арочных окон, находилось что-то вроде «рабочей зоны». Поскольку она была очень мала, там нашлось место только для вырезанного из красного дерева стола, опиравшегося на четыре львиные лапы, и похожего на трон кресла с высокой, обитой парчой спинкой. Над ними висела громадная серебряная люстра с огарками восковых свечей. В тёмное время суток их жёлтый свет рассеивался среди застеклённых шкафов, проникал в самые укромные уголки зала, тем самым скрадывая большую часть его мрачной ауры. Но сейчас был день, и лаборатория выглядела именно так, как и задумала её хозяйка. Местом, где вершились не только судьбы всего мира, но ещё и самые безумные эксперименты.       Эрика сидела за столом и быстро водила гусиным пером по слегка смятому листу пергамента. Ведьма старательно выводила предложение за предложением, не забывая обмакивать заточенный кончик в медную чернильницу. На «подпитку» пера уходило не так уж много времени – секунд десять-пятнадцать, а может и того меньше. Устав ждать какой-либо реакции на его появление, Стефан вытащил из поясной кобуры табельный пистолет и двинулся к ней, надеясь, что громада атанора надёжно скроет его. Но не тут-то было. Когда он уже собирался спустить курок, Эрика вскинула голову и оглядела залитый предвечерними тенями зал.       - Чего вы там прячетесь, комиссар? - Снежная Королева отпустила перо и оно, вопреки всем существующим законам, продолжило писать само. - Выходите, поговорим. Если не наделаете глупостей, уйдёте отсюда живым.       Стефан оставил оказавшееся ненадёжным укрытие и поднялся на устланный ветхим ковром деревянный помост. Эрика ещё раз взглянула на пляшущее по строкам перо и указала инспектору на трёхногий деревянный табурет:       - Присаживайтесь, Стефан. Прошу прощения за возможные неудобства, но я не была уверена, что наша встреча состоится.       Вместо ответа Стефан взял её на прицел.       - Неужели, дружище? Застрелите беззащитную женщину? Совесть не замучает?       Комиссар спустил курок. Поскольку стрелял он с близкого расстояния, вероятность промахнуться свелась к минимуму. Прошедшая навылет пуля пробила ведьме сердце и застряла в деревянной спинке кресла. Эрика вздрогнула всем телом, но осталась сидеть в прежней позе, тогда как должна была упасть на стол и испустить дух. Будучи знакомым с основами судебно-медицинской баллистики, Стефан не ожидал, что из обожжённого пороховыми газами входного отверстия хлынут тёплые струи алой крови, но оттуда не вытекло даже пары капель, что никак нельзя было назвать нормальным явлением. Но самое необычное открытие ждало его впереди. Спустя две-три секунды нанесённая Эрике смертельная рана уже начала затягиваться, выталкивая из тела несгоревшие частички пороха и металлические фрагменты патрона. Изумлению комиссара не было предела.       - Нет, невозможно. Всё, что я узнал о вас, не может быть правдой. Никто не живёт вечно.       В глазах Снежной Королевы полыхнули тёмно-синие огоньки.       - Напрасно вы так считаете. Можете выстрелить в меня ещё раз, если хотите. Результат будет точно таким же. Кстати, позвольте вас поблагодарить. Меня пытались убить множеством способов – поливали кипящим маслом, пронзали копьями и стрелами, топили и жгли. Но ещё никогда не стреляли. Новый опыт так… волнует.       Стефан убрал пистолет в кобуру и присел на краешек табурета.       - Теперь вы убьёте меня?       Эрика слегка взмахнула левой рукой и на столе появилась фарфоровая чаша с жёлтыми яблоками. Вот так просто, из ниоткуда.       - Убить вас? Зачем же так сразу? Вы пришли сюда за детьми, и я готова отдать вам одного из них. Второго, к несчастью, уже никому не спасти.       Стефан с сожалением подумал о том, что его оружие не сможет причинить вреда Снежной Королеве. В противном случае он бы уже давно высадил в неё всю обойму.       - Исключено. Я должен вернуть обоих.       Яблоки в чаше начали светиться.       - Вынуждена отказать. Придётся ли это вам по душе или нет, завтра отсюда уйдут только два человека. Или один, если вы будете продолжать упорствовать. Но в случае вашей кончины отпущенный мной ребёнок погибнет в горах, так и не добравшись до родного дома. В ваших силах спасти его, Стефан. Не упустите шанс прослыть героем.       - Предупреждаю в последний раз – если вы не отдадите мне Маргарет и Тобиаса, можете проститься со спокойной жизнью. Пусть мне и не убить вас, но вот существенно осложнить ваше бессмертное существование – вполне посильная задача.       Снежная Королева откинулась на спинку кресла и скрестила пальцы обеих рук в жесте глубокой задумчивости. Несмотря на разгоравшийся спор, ей удалось сохранить поразительное хладнокровие. Так, во всяком случае, казалось. А вот как оно обстояло на самом деле – не взялся бы определить даже самый искушённый знаток человеческой натуры. Не зря же существует пословица – чужая душа потёмки.       Задвинутые в самый тёмный угол лаборатории напольные часы пробили четыре часа вечера. Едва их торжественный звон растворился в тревожной тишине, Эрика повернулась к окну и направила холодный как лёд взор на укутанные снегами горные вершины. Пока она созерцала как белоснежная даль наливается ночной синевой, свечи на люстре зажглись сами собой. В лаборатории сразу же стало намного уютнее.       - Вы не такой умелый шантажист, как думаете, Стефан. Мои условия остаются прежними. Один ребёнок в одни руки.       - Тогда нам больше нечего обсуждать. Сейчас я уйду отсюда, а когда вернусь, со мной будет столько полицейских, что даже вы не справитесь со всеми. Мы отнимем Маргарет и Тобиаса силой, а вас будет ждать тюрьма строгого режима, с такими тесными камерами, что держать в них людей, пожалуй, даже незаконно.       - Перестаньте, герр Леннерт. Все ваши слова сущий вздор. Будь вы не таким глупцом, то давно бы поняли, что ночью в моём царстве редко бывает спокойно. С вами расправятся раньше, чем вы успеете добраться до тропы, которой пришли. Во избежание этого мы поступим так – сегодняшнюю ночь вы проведёте в моём замке, ну а завтра, когда наступит рассвет нового дня, встретитесь с тем, кого я решу пощадить. Приятных снов, комиссар.       Как только Снежная Королева умолкла, сложенные в чаше яблоки вспыхнули с новой силой. С каждой прошедшей минутой испускаемое им золотистое свечение становилось всё сильнее и сильнее, пока не проникло в самые укромные уголки алхимической лаборатории. Последним, что ещё успел увидеть Стефан, стало слегка подрагивающее бледно-жёлтое марево, за считанные секунды заполнившее всё вокруг. Потом он просто провалился в мягкую темноту.