Паутина

До места, где жил Лип, остались считанные минуты, которые показались Рэду вечностью. Как будто он находился вне времени и пространства, застрял где-то между и никак не мог выбраться. Дорога бесконечна, как в страшном сне, когда ты изо всех сил бежишь к своей цели, но остаёшься на месте. Но Рэду так только казалось и минуты спустя он уже со всех ног бежал вверх по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки. Сердце колотилось, от волнения вспотели ладони. Рэд чувствовал, что опоздание не пройдёт безнаказанно, чувствовал неладное, но в глубине души продолжал надеяться, что всё хорошо. Пролёт, ещё пролёт, отчаянный звонок в дверь. Тишина. Давящая, густая и вязкая, как мазут. Что-то не так. Рэд навалился плечом. Ещё раз. Ещё. Хлипкая деревяшка поддалась и слетела с петель. Рэд очутился в комнате и сердце его остановилось. Лип лежал без сознания в какой-то неестественной позе, а рядом жгут и шприц. Рэд ощутил, как его мир рушится на части, падает осколками к ногам. Пулей он метнулся к юноше. Проверил пульс, но тот едва ощущался. Осторожно похлопав Липа по щекам, пытаясь привести того в чувство: -Лип, Лип! Ответь мне, сукин ты сын! Ответь! Где? Где он достал наркоту? И тут Рэда осенило: этот говнюк стащил дурь из его куртки. Огромный ком подкатил к горлу, мешая дышать. Время поджимало, ведь каждая секунда могла оказаться последней. Рэд схватил юношу на руки и скатился по лестнице вниз. В больницу. Как можно скорее. Лип что-то бормотал, но Рэд почти не слушал его. Он нёс парня бережно, словно тот мог рассыпаться в его руках, превратиться в тысячу бабочек и упорхнуть, оставив мужчину одного. Он говорил с Липом, умолял подождать, потерпеть ещё немного. Рэд надеялся, что звук его голоса удержит парня в сознании, не даст выключиться окончательно. Загрузив парня на заднее сиденье, Рэд дал по газам. Два квартала до больницы, не так много, но кто знает сколько Лип провёл в таком состоянии. Двигаясь, казалось, быстрее скорости света, по прибытию на место Рэд выскочил из машины, выгружая юношу. Короткие препирательства с дежурной медсестрой и вот уже Липа забрали, увозя в реанимацию.

***

Глаза парня остекленели, будто жизнь медленно, но очень верно, покидала его. К тому же Лип почти не дышал, превращаясь в безвольную фарфоровую куклу. В некоторой степени он стал красив, белая, буквально прозрачная кожа, едва заметный, синеющий контур губ, хрупкий, как на шарнирах. Несмотря на всё это, он ещё был в сознании, разумеется, относительном. Картинки сменялись перед глазами, он даже не успевал фиксировать их, огоньки, пляшущие на капоте машины, белый свет, словно сама госпожа Луна коснулась его губ лёгким поцелуем и абсолютное спокойствие. Что-то невнятно пробормотав, он попытался поднять руку, чтобы коснуться Рэда, даже не осознавая, что на самом деле его здесь нет, едва слышно, повторяя: красивый закат… красивый…

***

— Мистер?.. Простите, не запомнила как Вас зовут. Юноша, которого вы привезли. Лип, верно? Кем вы приходитесь ему? Пухлая средних лет медсестра, вышла из отделения реанимации, держа в руках папку с записями, по всей видимости сделанных только что. Сердито глядя на юношу, она вновь задала вопрос, — близкий родственник? — Да, родственник. Брат. Приехал погостить и нашёл его в таком состоянии, — голос, взывающий из ниоткуда, вырывал Рэда из транса, в который он погрузился сразу же, как только Липа вырвали из его рук. Будто вместе с ним от Рэда оторвали кусок его самого, высосали всю душу, оставив лишь пустую оболочку. Не отрывая стеклянного взгляда от невидимой точки на противоположной стене, Рэд повернулся к медсестре, прожигавшей взглядом в мужчине десяток дыр, — как он? — Он очнулся в состоянии острого героинового отравления, не ориентируется в пространстве, галлюцинирует, — абсолютно безэмоционально отчеканила она, буквально наизусть заученные слова. Всё это выглядело так, словно ей не было никакого дела, до того, что происходит там, за закрытыми дверями. — Мы даём ему антиопиаты и бензодиазепины, чтобы контролировать припадки. Следим за его состоянием. Если состояние стабилизируется, он пойдёт на поправку, однако ему нужна срочная госпитализация в наркодиспансере. Если он продолжит принимать наркотики, не доживёт до Рождества. Вывалив на мужчину информацию, она спокойно прошла по белому больничному коридору, беззаботно скрываясь в дверях. У Рэда отлегло от сердца. Кажется он успел. Ещё был шанс всё исправить. По крайней мере Лип был жив и приходил в себя. Остальное — дело врачей. Но перестраховаться было не лишним. В любом деле деньги — вернейшие рычаги давления на какие угодно области и медицина не была исключением. Заручившись поддержкой заведующего отделением, обеспечив прибавкой к жалованию в размере тысячи долларов за то, чтобы за состоянием Липа следили тщательнее, чем за королевской персоной, Рэд зашёл в палату, где одетый в больничную пижаму, на койке мирно лежал Лип. Тихо пищали приборы, грудь юноши едва заметно вздымалась, глаза были закрыты. — Держись, любовь моя. Ты обязательно выкарабкаешься. Все будет хорошо. Мягко поцеловав юношу в губы, Рэд бросил на Липа последний взгляд и вышел из палаты, направляясь завершить последнее на оставшуюся жизнь тяжелое дело.

***

Встретили его довольно прохладно. Место, притворявшееся старым покинутым зданием, внутри было богато начинённым притоном, куда стекались дилеры со всего города. Лу — важный человек, босс местной мафии и единственная персона, отвечавшая за поставку различных зелий в город, сидел в кожаном кресле, потирая указательным пальцем массивный золотой перстень на мизинце левой руки. — Да, Рэд, доставил ты нам хлопот. — Я выхожу из игры, Лу. С меня хватит Мускул на лице Лу дрогнул и тот наклонился, упираясь локтями в стол: — Ты ведь знаешь что от Лу просто так не уйти? — Я больше не хочу этим заниматься. Если ты волнуешься о том, не стану ли я болтать лишнего, то можешь быть спокоен. Я нем как рыба. — Лучше будет, если ты действительно будешь молчать. Знаешь такую старую поговорку: трое хранят тайну, если двое из них — мертвы. Короткий хлопок, будто из бутылки шампанского вылетела пробка. Рэд почувствовал, как его грудь пронзила острая боль, словно в неё воткнули копьё. Отшатнувшись, по инерции он шагнул назад. Ноги подкосились, сделавшись ватными, и мужчина упал. На левой стороне груди распускалась бордовая роза крови. Дышать становилось труднее, с каждым выдохом из пробитого лёгкого доносился лёгкий свист. Глаза дилера стекленели, а жизнь медленно утекала из его тела.

***

В какой-то момент всё катится к чертям. Убойная доза не выведенных из организма токсинов снова дала эффект. Кардиомонитор запищал, отмечая сердечный ритм настолько превышающий норму, что, казалось, ещё пару ударов и сердце выпрыгнет из груди. Вокруг суетились врачи, вводя в истощавший организм новую порцию антиопиатов и транквилизаторов, пытаясь вытащить с тропинки на тот свет, мальчишку, глупостью приведшего себя сюда. Начавшие действовать препараты успокаивали внезапно начавшийся приступ. Ещё несколько минут и сердце юноши остановилось. — Попытка реанимации не произвела эффекта. Пациент умер не приходя в сознание. Время смерти — диктовавший данные доктор взглянул на наручные часы — двадцать два ноль три.