Between Two Fires

      Когда я приехала домой, мужа ещё не было. В ожидании Се Хуна, я слонялась по дому, не зная, чем же себя занять. В голове то и дело прокручивала доводы и аргументы, которые бы однозначно его убедили в разводе, и ненадобности нам обоим этого брака.       После скитаний по дому, я зашла в свою комнату и начала собирать вещи в чемодан. Даже если он в очередной раз мне откажет, то я не останусь тут. Слишком больно. Слишком тягостно. После того, как вещи были уложены, достала из ящика письменного стола конверт, в котором были компрометирующие фото Се. Его репутация была безупречна: благотворительность, доброта и отзывчивость, стали его коньками и хорошо укрепили позицию в корейском обществе. Отец Хуна всегда старался выставить сына в хорошем свете, сделать так, чтобы его абсолютно все любили, чтобы в дальнейшем отправить его в политику. Простой зритель не мог увидеть, сколько пятен на его репутации образовалось за последнее время, к тому же, я больше чем уверена, что и мне не известна большая половина того, что он вытворял, отсутствуя дома. Этот конверт был единственной вещью, которая могла его окончательно убедить. Я мечтала о том, чтобы это не пригодилось. Мне просто хотелось спокойно уехать и закончить эту чёрную полосу, которую между нами провёл Се Хун. Никогда не думала, что буду так ненавидеть и любить, проливать столько слёз и моя душа будет чернеть от гнева и обиды. Я забыла о радости жизни, простой теплоты и нежности человеческих отношений. Он погубил всё. Я и моё сердце устали от вражды противоречащих чувств.       «Умоляю, отпусти… Любовь к тебе меня убивает…»       Я взяла чемодан, конверт с фото, документы на развод, которые ему осталось лишь подписать и пошла вниз, дожидаться Хуна в гостиной. Спустившись, положила конверт и бумаги на кофейный столик, облокотившись руками на колени закрыла лицо ладонями и водоворот мыслей вновь поглотил меня. А если откажет? Сколько ещё он заставит меня вытерпеть? Я не желала выставлять нашу войну напоказ всем. Но что если у меня не останется выхода?       Через полчаса я услышала, что дверь открывается, и повернула голову в сторону выхода. Пришёл Хун. Он разулся и, шоркая тапочками по наблищенному полу, прошёл в гостиную. К нему тут же подбежала прислуга с приветствием и предложениями поужинать или что-нибудь выпить, но он тут же отказался, направившись в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.       — Се Хун, — неуверенно окликнула его, вытирая о джинсы, вспотевшие от волнения ладони, — мы можем поговорить сейчас?       Он остановился и посмотрел в мою сторону. По виду Се был очень уставшим. Я старалась говорить как можно мягче, не выражая агрессии и неприязни. Когда такое в последний раз было, мне было трудно вспомнить. В последний раз я открыла перед ним душу, сняв броню в попытке вызвать сострадание.       — Ну, что ещё? Опять со своим разводом капать на мозг будешь? Кажется, я тебе говорил об этом, — я почувствовала, как его раздражение начинало набирать обороты.       — Хун, послушай меня… Просто послушай. Отнесись ко мне, хоть раз, как к человеку. Мне это нужно. Нам это нужно… — слова путались в моей голове, превращаясь в кашу и несуразный лепет.       — Успокойся уже. И забудь. Чего тебе так не живётся? Заведи себе мужика, я не против. Только меня больше не дёргай, если не хочешь нарваться на неприятности ещё раз.       — Хун, — я подошла и схватила его за рукав пальто. От него пахло алкоголем и сигаретами, хоть и сам он был трезв. Не поднимая глаз от пола спокойно продолжила: — Подпиши и я уеду. Прошу… — Се выдернул руку, слезы подступили к глазам, но я не стала их сдерживать, только смахнула их тыльной стороной ладони. — Я устала любить тебя! Устала от твоего отношения. Чувствую, как теряю себя, утопая в ненависти к тебе! Если я тебе не нужна, то не держи… Мне хочется, чтобы меня любили, чтобы я могла любить и быть счастливой. Я отдала тебе всю себя и не получила ни капли искренности взамен, только океан лжи и ненависти. Я не смогу жить как ты… — по моим щекам хлынул поток прозрачных солёных капель и я закрыла лицо руками. — Не хочу переходить к угрозам, не хочу становиться такой ужасной, как ты… Из-за тебя я стала омерзительна сама себе.       — Пытаешься меня на слёзы взять?! — Се схватил меня за плечи и впился пальцами, причиняя боль. — Я не поведусь на это, Юна. Хочешь извинений, я их тебе дам. Прости, перегибаю палку время от времени. Закрой глаза и представь, что меня рядом нет и живи, как тебе захочется.       — Как я могу закрыть на это глаза, если люблю тебя?! Мне не нужны твои извинения, в которых и искренности-то нет! Ты видишь, как я страдаю? Неужели деньги важнее? Ты столько лет меня знаешь, разве я настолько ужасна, что заслуживаю это? Почему ты стал таким? Если я виновата, то, что я сделала не так? Ответь мне, Хун! Я больше не выдержу, все эти вопросы сводят меня с ума!       Я осмелилась заглянуть в глаза, в них отчётливо читалось сомнение. Неужто, мне удалось хотя бы капельку до него достучаться? Столько эмоций они выражали, давно я в них не видела подобного. Грусть, разочарование… сожаление? Мне стало интересно, о чём он сейчас думает?       — Юна, прости. Ты не виновата ни в чём… — его руки безвольно упали с моих плеч. — Прости, что испортил твою жизнь. Я не хотел… Всё должно было быть не так, совершенно не так… — голос был мрачным и надломленный. — Я не смогу ответить на твои вопросы. Давай документы и проваливай.       Мне было сложно поверить своим ушам. Никогда его не видела таким… сломленным? Я стояла, как вкопанная и не мгла отвести взгляда, пока он не сделал это первым.       — Смотрю, ты уже готова к отъезду? — произнёс он, кинув взгляд на стоящий у дивана чемодан. — Чего стоишь, как вкопанная? Неси документы.       — А! Да…       Стянув со столика лист, я протянула его Се. Он достал из внутреннего кармана пиджака ручку, прислонив лист к стене расписался в нужном месте.       — С тобой всё нормально? — поинтересовалась я, не узнавая своего мужа.       — Да.       — Ты сам не себя не похож.       — Вот и пользуйся этим, а не задавай вопросов.       Он сунул мне подписанный лист и удалился в свою комнату.       — Что это, черт возьми, было? — я так и осталась стоять обескураженная возле лестницы.       После этого я уехала к брату. Поговорив с ним за бутылкой вина, узнала, что он разговаривал с Хуном, настоятельно ему рекомендовав развестись со мной, что он сделает в противном случае знать мне не дал. Впрочем, мне и не было это нужно. Вопрос с отцом брат так же пообещал уладить. Мы заказали мне билет в один конец, и утром я должна была улететь в Америку.