Лимбо

Зима в этом году выдалась холодная. Снег громко хрустел под ногами, своими стонущими звуками напоминая о том, что несколько лет назад вместо него на этом месте лежали груды костей. Он шел по улице несколько отстраненно, пиная редко попадающиеся кусочки льда. Метр семьдесят, крепкое телосложение (что необычно для мага), голубые глаза, утонченные, но кажущиеся вырезанными в камне, черты лица, достаточно тонкие губы. Таким был один из тех, кто отстаивал Эльмораден в столетней войне с драконами. Тёмный эльф, повернувший её ход в сторону королевства. Вокруг ни души. Из одного из разрушенных домов раздался обеспокоенный крик птицы. — «Будто в безжизненных руинах оказался…» — хмыкнул тёмный эльф, потом поднял очередной кусок льда и швырнул. Тот угодил в одно из уцелевших окон третьего этажа дома, стоящего на другой стороне улицы. Раздалось недовольное карканье. По факту, эльф был прав — большая часть тех, кто выжил во всем этом бедламе, до сих пор не могут вернуться в королевство Аден. Далеко не каждый может без особых сантиментов смотреть на руины своей родины. В особенности это касалось эльфов — Мировое Древо погибло в огне Валакаса, спустя лишь пару дней с начала войны. Это стало настоящим кошмаром для всего народа. Те, кто был особенно связан с ним и Евой погибли в то же мгновение. Это был первый раз, когда боги не услышали смертных. Солнце только начало клониться к закату, окрашивая окружающий пейзаж в яркие цвета. Свет, отражающийся от снега, слепил эльфу глаза. Небольшие облачка пара, которые маг дыханием выпускал в морозный воздух, лениво поднимались к небу. Некоторые из них врезались в полы его большой зеленой шляпы и падали мелкими льдинками на землю. Где-то неподалеку снова закричала зловещая птица. На сей раз, судя по всему, ее настиг какой-то крупный хищник. Вдруг, с неба посыпались крупные мягкие снежинки. С каждым мгновением их становилось все больше. — «Надо бы где-то переждать снегопад», — подумал эльф, сильнее укутываясь в черный шарф и окончательно надвинув на глаза шляпу. Видимость постепенно ухудшалась, солнце садилось быстро. Окружающие здания становились все более зловещими, они будто буравили волшебника взглядом своих пустых оконных рам. Порой эльфу казалось, что кто-то следит за ним. Пару раз маг даже споткнулся о невесть откуда взявшиеся камни, не заметив их на своем пути. Судя по карте, которая у него, конечно же, имелась, неподалеку должна быть небольшая гостиница. Спустя какое-то время (маг и сам не знал уже, сколько он идет. Все вокруг казалось настолько однообразным, что можно было подумать, что все это время он ходил по одному и тому же месту) эльф увидел вдалеке свет фонаря, слабо пробивающийся сквозь густой снегопад. — «Хвала Шиллен… Хоть какой-то кусочек жизни. Я уж думал, сойду с ума в этой снежной пустоши», — удовлетворенно подумал волшебник, и двинулся было на свет, но какое-то недоброе предчувствие захватило его разум. Чем ближе к свету он приближался, тем острее оно было. Вскоре впереди в тени одного из разрушенных зданий показался размытый силуэт. Даже при своем идеальном зрении маг не мог распознать в нем кого-либо. В это время незнакомец, судя по всему, заметил эльфа и медленно двинулся в его сторону. Волшебник насторожился. — «Может быть, я зря нервничаю?» — на секунду задумался он. — «Нет, все же, осторожность не помешает». Раньше он бы и внимания не обратил на этого человека (а человека ли?). До Столетней Войны большая часть жителей Эльморадена была друг для друга братьями и сестрами, редко кто мог всадить нож в спину ничего не подозревающему прохожему. Сейчас же все кардинально изменилось. Причем до такой степени, что даже у себя дома нужно быть предельно внимательным и осторожным. «О смутное время, » — писал один из великих людских мудрецов. — «Искры хаоса, что загораются в него, порабощают умы простых людей, превращают их в слепых жертв ярости и обращают в прах великие государства…» Вдруг, в едва угадывающейся с такого расстояния руке незнакомца блеснула сталь. Он подался вперед и в считаные секунды оказался рядом с магом. Для эльфа время будто замедлило свой бег. Все контуры окружающего его мира размылись, но зато он смог разобрать силуэт. Это был человек в серой куртке с капюшоном, на руках у него были кожаные перчатки с железными когтями. Лицо волшебник разглядеть не успел. Ему повезло, что сама Богиня наделила его способностью быстро реагировать в опасных ситуациях. Он крутанулся на месте, и его сознание само сотворило одно из известных ему заклинаний, оттолкнув убийцу на несколько шагов. Капюшон откинуло порывом волшебного ветра. Лицо незнакомца было жутко обветрено, но в нем все же угадывались знакомые эльфу черты. Перед ним стоял Кронос — в прошлом верный его товарищ. Волшебник не мог поверить своим глазам. Ноги его пошатнулись, руки задрожали. Единственное, чего эльф не может терпеть в своей жизни больше несправедливости — это предательство со стороны того, кому он доверяет как самому себе. Этим временным бессилием и воспользовался Кронос. С совершенно безразличным выражением на лице он, давно уже отточенным и ловким движением, вонзил кинжал эльфу в горло.

**********

      Он очнулся в каком-то просторном, шумном и донельзя прокуренном помещении. Кругом за небольшими столиками сидели люди, эльфы и гномы, о чем-то шумно разговаривая, грязно бранясь и приставая к проходящим мимо темным эльфийкам-официанткам в развратных нарядах. Откуда-то слева раздавались звуки оркестра, дирижер которого явно был пьян. Ну или у него напрочь отсутствовал музыкальный слух. Впрочем, судя по всему, оркестр мало кого заботил. Большинство посетителей этого странного бара были заняты обсуждением политики, своих личных проблем или же просто на просто в хлам нажирались, валяясь после этого под столом. О них потом вытирали свои ноги новоприбывшие. И чаще всего через какое-то время и они оказывались под тем же столом. Разглядеть, если говорить по правде, эльфу удалось не все. Под потолком бара клубился табачный дым, а само помещение напоминало утреннюю пристань, которую плотно заволок туман. Откуда-то справа, едва пробиваясь сквозь общий шум, слышались весьма развратные звуки. После нескольких минут наблюдений маг понял, что место данное посещал всякий сброд и старые, потрепанные множеством боев, вояки. Эльф встал со стула и подошел к барной стойке. За ней стоял юноша лет двадцати пяти с короткими темно-зелеными волосами и заволоченными какой-то нездоровой пеленой карими глазами. — «Что угодно, Сэр?» — спросил он. Маг отшатнулся — голос бармена отдавал каким-то неестественным, можно сказать что могильным, холодом. Его глаза были словно стеклянными, безжизненными. Эльф нашел в себе силы не смотреть в них и повернулся спиной к юноше. — «Что за чертовщина здесь творится?» — волшебник осмотрелся снова. На сей раз бар предстал перед ним более отчетливо. Он и сам не заметил, как начал всматриваться в лица посетителей. Они будто не замечали его. Чем дольше он рассматривал людей и эльфов, тем увереннее в его голову закрадывалось чувство, что где-то он их уже видел. Вдруг, один из сидящих слева от него людей встал и… Прошел мага насквозь. В этот же момент из-за другого столика, смеясь, поднялся темный эльф, и направился в сторону барной стойки. Волшебник встретился с ним взглядом и замер. На него смотрели его собственные, голубые, словно лед, глаза. Никакой ошибки быть не могло — перед ним стоял он сам. Йорген Шмурге — темный эльф, повернувший ход Столетней Войны в сторону королевства. Теперь все происходящее вокруг мага начало приобретать хоть какие-то очертания. Чем дольше он всматривался в лица окружающих его людей, тем больше понимал, что всех их он знает. Это те, кто пал от его руки. И те, кто отдал жизнь за родину под его командованием. Эльф в бессилии упал на пол и просидел так достаточно много времени. Никому не было до него дела. Да и его, судя по всему, никто не видел. Десять минут показались ему вечностью. Он никак не мог принять происходящее. Но нужно было что-то делать… — «Бармен, два по два. Сверху водку…» — волшебник на подкашивающихся ногах подошел к барной стойке и, облокотившись на руки, повис на ней.

**********

      Витающий под потолком дым, становившийся с каждой минутой все плотнее и плотнее, казалось, теперь обволакивал весь бар. Неравномерный гул пьяных голосов и песен постепенно становился тише, как бы теряясь в уголках сознания мага. Какофония оркестра уже не так раздражала. Несколько сбросив с себя путы сковавших его мыслей, темный эльф осмотрелся. Прошло не так-то много времени как ему показалось, но многое изменилось вокруг. Всех находящихся в баре коснулся призрак времени, который изменил в каждом из них черты лица. Движения людей стали медленнее, голоса тише. Эльф перевел взгляд на бармена — даже он уже не казался ему таким молодым, как раньше. И без того изможденное и испещренное бороздами лицо стало еще безобразнее. Йорген невольно поморщился — до чего же жутким было это зрелище. На Войне, конечно, он видел вещи и похуже, но это… Казалось, каждая минута несет в себе несколько лет — люди вокруг мага становились все старее. Но еще более устрашающим было то, что как только эльф попробовал использовать свое магическое зрение, то не увидел ничего. Ни одной волшебной сети, ни намека на свечение на стенах. — «Как такое может происходить без вмешательства темной магии?» — вопрошал себя Йорген. Впрочем, на самом деле ему уже давно было наплевать на то, что происходит вокруг. После Войны он очень сильно изменился. В голову тогда еще молодого и амбициозного темного эльфа закралось понимание того, что все в мире относительно — начиная от простых повседневных событий, заканчивая чьей либо жизнью. Выпивка и мысли медленно, но верно начинали действовать. Эльф уже потерял счет выпитым стопкам. Разум его уходил в блаженное забвение, окружающий мир померк в его глазах. Видит Богиня, так он напился первый раз за всю свою долгую жизнь. — «Д’амы и Го-о-оспода…» — громко, перебивая звуки пьяного оркестра, начал говорить эльф. Затем встал со стула, нарочно смахнув со стойки несколько пустых рюмок. Они упали на пол и разбились с громким звоном, рассыпавшись мелкими светящимися осколками. — «Разрешите откланяться. Я удаляюсь» Волшебник снял шляпу и отвесил шуточный театральный поклон, несколько пошатнувшись. Пусть Йорген и был мертвецки пьян, язык его не заплетался, речь была связной и чистой. Как и ожидалось, его слова и действия не вызвали совершенно никакой реакции в баре. Никто просто-напросто не обратил внимания на это. Тем временем бармен вышел из-за своей стойки и направился к выходу. Его фигура медленно растворялась в дыму. Несколько мгновений спустя свет газовых ламп стал тусклее. Эльф насторожился, пошел за ним следом, не отдавая себе отчета в своих же действиях. С каждым шагом его все плотнее окутывал дым, звуки голосов и оркестра постепенно стихали, уступая место звенящей тишине. Дышать волшебнику становилось тяжелее, не смотря на то, что он и сам не брезговал порой табаком. Глаза болели и слезились. Он, было, хотел повернуть назад, но уже не мог разобрать, где же это «назад» находится. Маг остановился, вздохнув. — «Зачем я вообще пошел… Идиот», — промелькнуло у него в голове. Рассудок постепенно начал возвращаться из алкогольного забытья. — «А ты ведь всегда забываешь подумать прежде, чем сделать что-то», — шепотом ответил ему кто-то из тумана. — «Что? Кто здесь?» — крикнул Йорген. Чувства эльфа обострились, он насторожился. Его голос эхом отразился от невидимых стен, заставив обладателя содрогнуться. — «Какая сейчас разница? Ты ведь сам себя завел в это Богами забытое место. И знаешь что самое забавное, м?» — невидимый собеседник хмыкнул. — «Это все происходит потому, что ты поддался эмоциям. Как тогда, в деревне под Руной. Знаешь, как они страдают сейчас? Как проклинают тебя. Полководец, который должен был спасти, а на деле убил их всех. И все ради чего? Ха! Ради жизни мелкой девчонки, спрятавшейся в одной из хижин…» — «Заткнись, иначе, Шиллен клянусь, я тебя собственноручно сотру в порошок!!!» — темный эльф пытался взять себя в руки. — «Жизнями тысяч пожертвовать ради одной единственной. Вот он, хваленый эльфийский эгоизм. Желание следовать своей личной цели, при этом, не придавая значения тому, сколько средств и сил будет потрачено…» — шепот становился все ехиднее и злее. Теперь он уже полностью прогнал окружающую тишину. Будто бы был ядом, сочащимся из каждой щели этой проклятой комнаты, падал каплями из тумана над головой Йоргена. Волшебник побежал. Закрыл глаза и несся, очертя голову вперед, забыв обо всем. Теперь ему уже было все равно. Лишь бы этот зловещий шепот стих, лишь бы он перестал ворошить то, что и так лежало камнем на душе темного эльфа. — «Беги, беги. Тебе не спрятаться от меня теперь», — продолжал злорадствовать невидимый собеседник. Маг налетел на какую-то дверь, выбив ее. Или это тот самый собеседник, прятавшийся в тумане, заставил ее упасть? Эльф не знал. Он открыл глаза — вокруг был все тот же бар, который он покинул не так давно. За уже знакомой стойкой в нескольких метрах впереди стоял бармен, протирая бокал. На сей раз, он обратил внимание на «нового посетителя» и в мгновение ока оказался рядом с ним. — «Я же говорил, что тебе не скрыться от меня. Попробуешь выйти отсюда — снова окажешься здесь. Попробуешь убить себя — окажешься здесь. Это Лимбо, цикличный адский круг. И здесь я правлю балом»