Я жив

      Паркер и Уилсон давно жили вместе. У них была своя уютная трёхкомнатная квартира в одном из спальных районов Нью-Йорка, которую они купили на заработанные Уэйдом деньги, за выполненные заказы. Жили они, конечно, не душа в душу, но и жаловаться грех было, ибо всегда по ночам, на соседней половине кровати, спала любимая задница.       Уэйд был психом тем ещё, но рассказывать о себе он совершенно не любил. Вся его биография была очень печальной и «немного» заляпаной чужими кишками. Питер, конечно, знал о своём наёмыше некоторые основные факты, но спрашивать о большем он как-то не решался.  И вот, однажды ночью, когда паучишка преспокойно спал в своих разноцветных боксерах, на которых красовались комиксы Marvel, под белоснежным одеялом, Уэйд бродил по ночной квартире, одержимый бессоницей. Он не смел говорить своему любимому Питти о том, что он постоянно чувствует невыносимую боль во всём теле. Наемник и так ненавидел свой внешний вид, и плюсом к этому всему прибавлялись заболевания психики и дикая боль. Создавалось впечатление, что с него каждую секунду снимают кожу живьём, а после этого окунают в концентрированный солевой раствор. Но Уэйд был сильным. Он никогда не показывал своей слабости. Даже, когда его в очередной раз убивали по-настоящему. Дэдпул забывал о боли только тогда, когда мог отвлечься на своего личного Паучка или новый кровавый заказ. Но по ночам… По ночам он был готов орать во всю глотку. Он не раз просыпался с разодранной своими же ногтями кожей, когда ему всё же удавалось поспать. И пару раз Питер замечал это. Но Уилсон отшучивался, что ему просто снилась горячая ночь с пышногрудой брюнеткой и он не мог сдерживать возбуждения. Засыпал он только тогда, когда организм просто не мог справиться с таким недосыпом. Его график сна был примерно 6/1. 6 дней из недели он не спал, и только на 7ю ночь Уэйд вырубался, так как организм всё же брал своё.  Но Питер об этом не знал. Ведь он спал очень крепко, а наемник притворялся спящим. Хотя ему было очень тяжело это делать. Этой ночью он долго сидел на кухне, пытаясь занять себя чем-нибудь, лишь бы забыть про беспощадную боль. Паркеру, как раз не вовремя приснился кошмар и он проснулся в холодном поту. Заметив, что место Уэйда холодное и пустое, он поднялся и в темноте добрался до своего спутника жизни. Обняв наемника со спины, поцеловав его шею, будто почувствовав его боль, Питер прошептал: — Милый. Ты чего не спишь? Болит что-то?  Уэйд вздрогнул и сплел пальцы своей правой руки с пальцами Спайди.  — Нет, baby boy. Всё в полном порядке. Просто спать не хочется совершенно. Я приведу в порядок свои катаны и тут же приду к тебе. Ложись отдыхать. — наёмник проговорил это нежно, как может только он, и поцеловал хрупкую ручку Паркера.        Последний чмокнул щеку мужчины и тут же поплелся обратно. Уэйд облегчённо выдохнул и стал натирать свои любимые коллекционные катаны до блеска.  Питер проснулся от громкого, но отдаленного стука. Паучье чутье начало обостряться и бить тревогу. Он сонно потянулся, напялил свои несуразные тапочки в виде котят, и поплелся на звук. Подойдя к входной двери, он понял, что звук исходит с лестничной площадки. Набросив на свои плечи старенький плед, и заметив, что Уэйда нет по близости, он щелкнул дверным замком и вышел наружу. Пройдя один лестничный пролёт вниз, Паркер застыл, прибывая в полнейшем шоке. Перед ним стоял Уэйд, который бил кулаками в стену с таким остервенением, будто этот несчастный кусок бетона сказал, что его любимый Питер  — шлюха. По рукам наемника стекала кровь и по состоянию его правой руки было видно, что несколько переломов уже точно есть. Но Дэдпула и это не останавливало. Он продолжал борьбу со стеной до тех пор, пока правая рука не была окончательно сломана, в нескольких местах, и на ней не красовался открытый перелом в области запястья, с романтично торчащей из него костью. Питер закрыл рот руками и хотел было закричать, но следующая сцена совсем выбила его из равновесия. Уэйд достал из кармана пистолет, зарядил его живой рукой и подбородком,  и приставив к виску, одним нажатием на курок вышиб себе мозги, упав замертво на ледяной бетонный пол. Всё было в крови. Глаза Паркера были залиты так резко подступившими к ним слезами, а его тело била крупная дрожь. Он одним рывком преодолел расстояние между ними и упал на колени перед трупом своего возлюбленного. Паук знал об исцеляющем факторе, но в этот момент в его голове возникла мысль. «А вдруг, в этот раз он не сработает?». Юноша рыдал над телом наемника, сжимал его тело. Слёзы капали на лицо Уилсона, смывая с его лица кровавые дорожки.  — Зачем?! Какого чёрта ты сделал это, Уэйд-мать-твою-Уилсон?! Очнись! Давай! Уэйд! Я люблю тебя, Уэйд!!!       Спустя час безудержных рыданий, причитаний над трупом, Питер взял себя в руки. Он, пошатываясь. поднялся со своих стертых в кровь колен, нашёл в себе силы и поднял тело мужчины. Неизвестным образом, он затащил его тело в ванную, полностью раздел его, смыл с него кровь, вытер досуха, переложил Дэдпула на кровать, замотал его раны бинтами и укрыл его одеялом. Сам же сел рядом с ним, держа его руку в своей, и не сводил с него глаз. Так прошло двое суток, пока Уилсон, наконец, не открыл глаза. — Эээй… Привет, моя сахарная булочка… Ты чего такой бледный?  — измученно улыбнулся оживший и проговорил всё это хриплым голосом, останавливаясь для вздоха после каждого слова.        Глаза супергероя заблестели от нахлынувших на него слёз. Его лицо и правда было очень бледным, ещё более худым, чем раньше и с большими синими мешками под глазами. Он крепко обнял мужчину за плечи и стал неразборчиво мычать какую-то речь в его шею. Чуть позже он отклонился и посмотрел на наемника огромными грустными и заплаканными глазами.  — Уэйд… Зачем? … Я же тут чуть с ума не сошёл! Зачем ты причиняешь себе боль, my darling?  — Я… Ну просто вот… — ни одна шутка, ни одно объяснение, как назло, не приходило в голову провинившегося мужчины.  — Скажи правду. Я очень тебя прошу! Вместе мы сможем со всем справиться. Доверься мне! — Паркер сжал здоровую руку парня.  — Это просто… Ну… Голоса, понимаешь? Они стали доставать меня своими разговорами ночью, а я их предупредил, что разнесу всю их берлогу к ебаной матери. Вот и довели.  — Ты реально считаешь, что я в это поверю? — шмыгнув носом, юноша удивлённо поднял одну бровь.  — Ага. — радостно и очень по-детски закивал Уэйд.  — Правду. Быстро. Сейчас же. — нахмурился Питер.  — Я… Питти. Принеси воды… — наемник закашлял от ощущения сухости в глотке и немного согнулся в области пресса.        Питер подскочил и слегка зашатавшись от головокружения, быстро пошёл на кухню. Когда он вернулся, ни Уэйда, ни его костюма, ни оружия в комнате не было. Он выронил стакан из дрожащей руки и тот разбился о свежепостеленный ламинат. Вода же, в свою очередь, разбрызгалась в разные стороны. На подушке лежала наспех написанная записка «Прости, Питти. Это выше меня. Тебе не нужно знать этого, а я просто не могу видеть твои слёзы. Не скучай, baby boy. И не плачь. Больше мы не можем быть вместе.». Паркер смял в руке листок, упал на кровать и стал рыдать во весь голос. Его тело дрожало, а в голове не было ни одной мысли. Безысходность. Боль. Тьма.