Pain

Сегодня мне жутко хотелось исполнить что-нибудь из Бетховена. Пальцы прямо-таки подрагивали и неприятно покалывали в ожидании прикосновений клавиш. Где-то в районе солнечного сплетения, месте, где по старым легендам находится душа, образовался тугой комок, который никак не хотел развязываться. Из-за него дышать было трудно, будто он опутал своими нитями мои лёгкие и туго сжал их, выбивая последний кислород. За неделю, проведенную здесь, я уже привыкла к безумно неудобной обуви в виде высоких коричневых сапог и тесной короткой куртке поверх рубашки. В зеркале всё выглядело вполне прилично, однако, мне казалось, что одежда размера на два меньше самой меня и я не понимала, как вообще могу в ней ходить. Поэтому вечером я как можно быстрее избавлялась от неё в надежде вздохнуть спокойно, но давящее чувство и не смело проходить, потому что дело было вовсе не в одежде. Я поняла ещё в первый день, но привыкнуть никак не могу. Сейчас же добавился узел в моей груди, пуще усугубляя ситуацию. Скажу честно, я не понимаю, что происходит. Из больничной палаты меня выписали, потому что состояние моего здоровья было вполне в приличном состоянии, именно поэтому моё место занял какой-то другой человек, переехавший из общей палаты в двухместную, что считалась элитной. А я же переехала «в свою комнату», которую так же хотели переписать на кого-то другого, после моей так называемой кончины. Но вот незадача, я жива и всё прекрасно. Хотя вряд ли я могу описать своё состояние под «жива». Так плохо мне ещё никогда не было. Я, кстати, начала, наконец, откликаться на имя Петра. Не знаю почему, наверное, уже смирилась с этим. Хотя ещё не могу привыкнуть мыть такие короткие волосы, сравнивать их со своей прежней шевелюрой бессмысленно. С такой рыжей длиной я не могу собрать даже жалкий хвостик поэтому вся волосня постоянно лезет в рот и в глаза. Как Петра вообще могла сделать с собой такое? Так безжалостно откромсать волосы до плеч. Ну ладно, будем отращивать. За своими размышлениями я проводила бОльшую часть времени, даже сейчас, бессмысленно блуждая по замку. Конечно, цель у меня была — найти музыкальный инструмент и утолить жажду музыки, успокоив, наконец, дрожащие пальцы. Но искомого нигде не было, хотя, по моим подозрениям, в замке должен быть какой-нибудь захудалый клавесин. Не будь это тогда замком! Закрыв очередную дверь, я поплелась дальше, придаваясь глубоким мыслям. Вообще, свои действия напоминали мне игру «сапёр», ибо главной задачей было не попасть случайно в чью либо комнату, однако, я постоянно проигрывала. Бросав быстрые «упс», если на меня уставлялись потревоженные жильцы, я быстренько закрывала дверь и семенила подальше. За этим занятием я провела около двух часов и примерно половина этого времени оставалась сейчас до обеда. Изрядно устав, я буквально поплыла по направлению своей комнаты, попутно отыскивая в кармане штанов ключик. В коридорах было темно, потому что небо как обычно заволокли тучи ещё с самого утра, оставляя неприятный осадок в моей душе. С семи утра я ждала ненавистный мне дождь с каким-то презрением и предвкушением чего-то плохого. Тучи не сходили с неба целую неделю и многие разведчики искренне удивлялись этому, потому что никогда лето не было таким дождливым. Я же спокойно относилась к такому раскладу, мне казалось, что тучи ходят за мной, как в мультиках. Только вот, в последних тучки были маленькие и висели непосредственно над головами бедных граждан. В моём случае эти грозовые мешки поднялись слишком высоко, передавая моё ужасное настроение всем в радиусе мили. Холодными подрагивающими пальцами я пыталась вставить ключ в замочную скважину, но это получалось очень скверно. До чего я докатилась, уже не могу открыть дверь в собственную комнату. Вторая попытка так же не увенчалась успехом и мне пришлось недовольно нахмуриться. Злившись сильнее, я начала дергать рукой энергичнее, что только усугубило ситуацию — ключ даже приблизительно не попадал в нужное отверстие. Да что происходит?! Не могла же я в миг скатиться до уровня тупых гавриков, неспособных даже дверь открыть! Почему всё вдруг резко обернулось против меня? Я вымучено вздохнула и прислонила лоб к шершавой поверхности двери. Моих нервов не хватит, если я буду растрачивать их таким образом. — Петра… — кто-то неуверенно позвал мою персону, чем снова вывел меня из морального равновесия. Да кому я опять понадобилась? Всю неделю от меня не отставали — Петра туда, Петра сюда, Петра, Петра? Петра! Меня уже подбешивает это имечко, — и вот сейчас, в единственный свободный день, на тебе. Опять что-то от меня надо. — Что? — недовольно пробурчала я, не отрывая своего лба от двери и продолжая держать ключ напротив замочной скважины. Глубоко вздохнула, насколько позволил мне это сделать узел в груди, и прикрыла глаза, медленно считая до десяти. Один Два Три Четы… — Эрвин вызывает тебя, — недовольно цокаю на прерывание моей попытки успокоится, но глаза пока открыть не спешу. Обладателя этого голоса я знаю и сомневаюсь, что за бестактность он сможет мне что-либо сделать. — Зачем? — повторно вспоминаю совет своего психолога и принимаюсь за мысленный счёт. Один Два Тр… — Нужно обсудить твоё возвращение домой. — от неожиданности мои глаза резко распахнулись и уставились на Эрда, предварительно дождавшись, когда я поверну голову. — Идём, не хорошо заставлять командира ждать. Я согласно кивнула и проглотила застрявший в горле комок. Этого ещё не хватало. Какое еще возвращение домой? Разве не это мой, так называемый, дом? Медленно передвигая ногами, я засунула ключ обратно в карман и поспешила за медленно шагающим блондином. Наступившая тишина глухими шагами отдавалась в пустом коридоре. Каждый такой шаг словно приземлившийся мне на плечи валун, давил всем весом на моё бренное тело. Я сама не могла дать себе ответ, почему так забеспокоилась. Похожее чувство было в самом начале, когда меня врасплох застал вопрос о падении Марии и все последующие действия. Я встряхнула головой и немного подалась вперёд, чтобы сравняться с блондинистым разведчиком. Эту рушащую моё сознание тишину надо прервать. — Эрд… — тихо позвала я, еле успевая за его огромными шагами, чтобы так и остаться наравне, а не потеряться где-то позади, в тени коридора, — Я не хочу домой. — Почему? Ты не скучаешь по родителям? — сделав невинную моську, спросил разведчик, удивлённо подняв бровь, но замедляться не спешил и, кажется, даже ускорил шаг, заметив, что я нагнала его, — Обычно все наоборот пытаются выпросить выходной, чтобы побыть с семьей хоть немного. — он задумчиво прикрыл глаза, продолжая вышагивать по каменному полу. За окном послышалось мрачное завывание ветра, и я неприятно поежилась. — Я не помню их. — обреченно вырвалось из меня вместе со вздохом. Это единственная более-менее нормальная мысль, что пришла мне в голову. Перспектива жить с незнакомыми людьми, называя их матерью и отцом, не казалась мне привлекательной, да и я уже привыкла к окружающей обстановке и менять её снова не особо хочется. — Память, скорее всего, вернется, проведи ты сними некоторое время. Они же твои родители. — на моё плечо приободряющие опустилась ладонь и меня наградили тёплой улыбкой. Мы уже остановились около массивной деревянной двери и моё сердце начало выстукивать какой-то небывалый ритм, заглушающий мой собственный голос. — А вы мои друзья, однако, вас я не вспомнила. — горько улыбнулась я и, постучав, вошла после разрешения. Эрд остался в недоумении стоять в коридоре, провожая меня тяжёлым взглядом. — Добрый день, — негромко поздоровалась я и закрыла за собой дверь, останавливаясь в центре кабинета. Окинула присутствующих усталым взглядом и невольно вытянула спину под прицелом трёх пар глаз. — Здравствуй, Петра, — протянул Смит, отрываясь от горы документов, и кивнул на диванчик напротив капрала, который гордо восседал на кресле возле стены. Этакий уставший от людской тупости аристократ. — Присаживайся. — я двинулась в сторону окна и неуверенно приземлилась на самый край дивана. Комок души сжался сильнее и мне резко прекратило хватать воздуха. Стараясь не привлекать внимание попивающего чай Ривая, я сделала десяток мелких и незаметных для посторонних взглядов вздохов. Напряжение прервал Майк, сказав что-то Эрвину, но внимание на его реплику я не обратила, ибо сильно была занята своими упражнениями для сохранения нервов. Диалог начался не очень удачно, в ходе чего Ривай бросал на меня пугающие до дрожи костей взгляды, которые я старательно игнорировала, беззаботно смотря в окно. Пока однажды из меня не вырвалась знакомая реплика о том, что домой мне крайне не хочется. Вот тогда безэмоциональность брюнета действительно пугала, причём было бы куда легче перенести его слова, если бы он сорвался на крик. Сопровождал он всё своё действие скучающим взглядом, в котором, нет-нет, да проявятся металлические нотки. Под конец мне надоело лицезреть заоконный пейзаж и я повернула свою голову на сероглазого. Больше всего мне сейчас хотелось содрать с мужчины кожу и в таком вот виде сунуть в кипяток, чтобы он, наконец, сменил свою маску куклы на что-нибудь другое. И заткнулся уже, потому что его монотонная речь меня раздражает ещё с позавчерашнего дня. Строит из себя не весть кого, а все перед ним на задних лапках скакать должны. Утони же в своей гордости, мелкий. Наверное, желание мучительной смерти брюнета передалось в моём взгляде, потому что на середине предложения о важности семьи Ривай резко замолчал и заинтересованно приподнял бровь, внимательно меня оглядывая. Я хмыкнула и повернулась к блондину, который старательно писал что-то на очередном листке. — Майор прав, — сказал он и, нашкрябав последнюю фразу на документе, поднял усталый взгляд. — Не стоит отправлять Ралл к незнакомым людям, пусть это даже её родители. Я посмотрела на Майка, который последние десять минут рассказывал капралу о последствиях моей амнезии и, пропуская мимо ушей обратные редкие реплики, лениво объяснял что, да как. Блондин, слава богу, был солидарен со мной и прекрасно понимал, что среди незнакомых людей мне делать нечего. У меня даже начали прокрадываться подозрения, что он что-то знает, поэтому, стараясь никак не выдавать свои смятения, я игнорировала их с Риваем взгляды. Мне даже интересно стало, почему их так заботит моя судьба, раз они так спорить, не открыто, конечно же, но заметно. Ривай, этот чертов засранец, понятно, наверняка хочет от меня просто напросто избавиться. А Майк? Что-то с ним случилось после той встречи, где выяснилась так называемая «смена моего запаха». Я, кажется, уже говорила, что люди здесь до боли странные. Боюсь даже представить, как выглядят родители Петры. И это, кстати, ещё одна причина, почему я не хочу «домой». А может, условия их жизни ещё хуже, чем здесь. Возможно, что они вообще не знают о цивилизации, ибо в том доме, где я ночевала перед встречей с Матеем, была полная разруха. Конечно, это связано с тем, что дом заброшен, но всё же признаки протекания прошлой жизни видно. — Если через две недели память не вернётся, ты, Петра, поедешь домой. — я вздрогнула от неожиданности и повернула голову к Эрвину. Кажется, я случайно пропустила последнюю часть их разговора. — Да, сэр, — ответила я, уворачиваясь от презрительного взгляда. Медленно поднимаюсь и иду к выходу. Комок души в моей груди сжался до мизерных размеров, выталкивая из легких последний воздух. Сделать вид, что я не испытываю ни капли дискомфорта было немного проблематично, но с заданием я всё-таки справилась. Теперь остаётся всего лишь вернуть себе память, если, конечно, я не хочу жить с родителями Петры. А я не хочу. Поэтому смело сдвигаю чашу весов к первому варианту. Надеюсь, мне удастся войти в жизнь Ралл и спокойно занять её место. Не вижу в этом большой сложности. *** Не забудьте оставить отзыв )