Pain

Я не чувствовала собственные ноги — мне казалось, что этих конечностей просто нет. Только фантомные боли. Я сдавленно простонала и перевалилась со спины на живот. Сил не было даже на то, чтобы залезть на кровать. Поэтому, как только я оказалась в своей комнате, я почувствовала в безопасности и разрешила себе упасть на пол в центре. Камень был холодный, я старалась прислониться к полу как можно большей поверхностью тела. — Божечки, как же мне плохо… дайте водички. — А сама до графина не дотянешься? — моей силы воли было не достаточно, чтобы повернуться на голос. Я настолько отрубилась от реальности, наслаждаясь прохладой пола, что не заметила открывающуюся дверь. — Не-ет, — я снова повернулась, укладывая плечевой пояс спиной, оставляя ноги лежать боком, — Чего тебе, Кара? — прикрыв глаза, я устало вздохнула. Девушка медленно проплыла сквозь меня к моему столу и налила в стакан воды. — Да вот, — она присела на корточки, подавая мне наполненный до краев стакан, — хотела попросить у тебя ленты. — Ленты? — отрываясь от воды, спросила я. — Да. Для волос. У тебя их много, я знаю. Просто скоро такое событие и мне хотелось, чтобы мой моло… — Стой-стой-стой, ты можешь не объяснять мне причину. — пришлось подняться и сесть на задницу, подтянув к себе ноги. — Понимаешь, я потеряла память и… — я сделала наводящий жест руками, мол, подумай. — Ты же восстанавливаешься? — неуверенно спросила она, я кивнула. — А, я поняла. — Кара резко поднялась, небрежно откинув смоляную косу за спину, — Ты просто не хочешь их одолжить. Я думала, мы в хороших отношениях, оказывается, я ошиблась. — Ты издеваешься? — спросила я, когда девушка уже подошла к двери. — Ты очень изменилась, Петра. — с вызовом бросила она, будто я продала родину. Столько обиды, а, собственно, за что? Это типа у неё пробелы в памяти, а не у меня. Как же бесит. — Я всё забыла, Кара, у меня амнезия. Я не помню про эти чёртовы ленты и не в коем случае не хотела тебя обидеть. — приподнявшись, я направилась к кровати. — Так ты всё-таки одолжишь их мне? А может, лучше подаришь? С тех пор, как ты постриглась, я не замечала, что ты ими пользуешься. — Можешь забирать все, если найдёшь. — я развалилась в позе звезды и тупо пялилась в потолок. Язык лениво шевелился, совершенно не желая подчинятся, поэтому обращать внимание на наглость этого малознакомого мне человека я не собиралась. Просто поставила галочку, чтобы не особо контактировать с ней в будущем. — Ой, Петрочка, ты лучшая! После этого крика (который, кстати, прозвучал чуть ли не на весь штаб), Кара начала тщательно обыскивать мою комнату. Знаете, мне как-то побоку, вещи то не мои, просто неприятный осадок рос всё сильнее. Сил возражать не было, поэтому я молча продолжала пилить взглядом потолок, боковым зрением замечая нарастающий хаос. — Нашла? — меланхолично спросила я, когда сил терпеть чертыханья больше не осталось. — Нет. Может, ты кому-то их отдала уже? — Я не помню, Кара. — Чёрт! И почему тебе приспичило прогуляться за стенами прямо перед этим? — она душераздирающе вздохнула и уселась на край моей кровати. — Я вот понять не могу. Карлос точно видел твой труп, который так старательно завёртывали в брезент. Да и капрала с твоей нашивкой я тоже как-то приметила, — я медленно повернула голову в её сторону, стараясь найти подходящий момент для вопроса «а кто такой Карлос?», — А потом ты как само собой разумеющееся возвращаешься вместе с этим придурком Матеем. — И что? — Просто… эээ… Ну, понимаешь, ты сильно изменилась. Обычно амнезия не несёт подобных последствий. — Меня чуть не сожрал титан, Кара. — Будто это странно для разведчика. — она отмахнулась. — Я забыла об их существовании, Кара. — Но навыки то должны были остаться! — Моё тело напоминало один сплошной синяк, Кара. — Мне тоже как-то чуть руку не отгрызли! — Чуть не считается, Кара. — процедила я, стараясь не наорать. Сил моих терпеть эту особу не осталось, я не знаю, как можно выбешивать настолько сильно. — Какая-то ты не разговорчивая сегодня. Пойду я. Найдешь ленты — зови. — Обязательно. Иди уже. Дверь захлопнулась и я осталось в полнейшем одиночестве. Здесь все такие шумные. Почему они такие шумные? Может, потому что они привыкли говорить громко, чтобы их голоса были слышны во время непогоды? Так сказать, чтобы напоминать и подавать другим знак, что «вот я, ещё жив!». — Что за херня в голову лезет… Нельзя так резко начинать тренировки. Еле согнувшись, — потому что пресс нещадно болел, — я кое-как сняла сапоги и, бросив их на пол, улеглась обратно. Делать ничего не хотелось. А если и хотелось, то сил на эти дела явно не было. Именно из-за этого я продолжала просто лежать, буравя глазами потолок и думая о чём-то несущем. Интересно, если я выпрыгну ещё раз, то где окажусь? Или мне всё-таки удастся умереть? Если честно, мне как-то уже не хочется закончить суицидом, жизнь, она ведь такая… такая… Отвратительная. Всё же, не в этом мире я бы хотела оказаться. По факту, я вообще нигде не хотела бы быть. Но, раз уж так случилось, могли бы дать мне выбор. Мне, может, эльфийкой хотелось быть. — Да что за бредятина? — я потрясла головой в надежде избавиться от глупых мыслей и перевернулась на бок, лицом к стене. Раз уж я тут, значит, Петра была дорога живущим здесь людям. Я не могу их подвести. Но выдавать себя за другого сложно. Ещё немного, и я проговорюсь. — Тьфу-тьфу-тьфу! Нет-нет-НЕТ! Лучше им ничего не знать. Лучше для меня.