Парадокс

И вот, спустя практически год, выходит продолжение "Парадокса". Вообще я писала, что продолжать писать данный фанфик не буду, но хорошенько подумав, решила, что погорячилась, так что фанф остается в работе :) Надеюсь, эта глава вам понравится. Приятного прочтения)) Аюдзава лежала на траве, укрывшись парашютом, как одеялом, и наблюдала за коровами, бродящими туда-сюда по лугу. Одна из них, заметив незадачливую парашютистку, направилась прямо к ней, активно работая челюстями, видимо, что-то пережевывая. Мисаки совсем не понравилось, каким взглядом посмотрела на нее эта парнокопытная особь. - Брысь, не подходи ко мне! - вскакивая со своего места заорала девушка, но запутавшись в парашюте, с громким стуком приземлилась обратно, неуклюже взмахнув руками. Светло-коричневая корова продолжала подходить к валявшейся на траве Аюдзаве, испепеляя ту пристальным взглядом просто-таки огроменных глаз. Таких огромных, что любая девушка душу бы отдала, лишь бы заполучить такие глаза с длиннющими ресницами в качестве бонуса. Хотя что хорошего в коровьих глазах?! Другое дело кошачьи... - Не подходи! - воскликнула Мисаки, пытаясь отползти от злосчастного парашюта или хотя бы освободиться от него. Очевидно, черноволосая решила, что ее ожидает суровая расправа от безобидного, с виду, животного, за ее активное мясоедство. «Если она меня сожрет, я убью Игараши и сделаю из него отбивную!» - Му-у! - промычала корова, достигнув, наконец, своей цели. Ее огромные глаза рассматривали Аюдзаву, оценивая, как далеко потенциальная жертва сможет убежать в случае непредвиденных обстоятельств. - Не ешь меня! - взмолилась Мисаки и, тихо пискнув, зажмурилась. - Я что, по-твоему, больная?! - раздался голос где-то в районе уха девушки. Та вздрогнула от неожиданности. «Или я чего-то не понимаю, или со мной действительно заговорила корова». От такой мысли Аюдзаве сделалось не по себе и она зажмурилась еще крепче. - Ты животное, корова, и не должна разговаривать, как человек, - произнесла Мисаки, пытаясь убедить себя в том, что не сошла с ума раньше времени. - Нет, вы посмотрите на нее! Девушка, как вас там, отсадите от меня эту ненормальную, грубую и невоспитанную девку! - голос стал чересчур уж визгливым, и начал действовать на нервы. - Да заткнись ты уже, тупое животное! - воскликнула Аюдзава, вконец потеряв терпение, и распахнула глаза, горя желанием пустить говорящего зверя на шашлык. В следующее мгновение сердце ее пропустило удар, так как обнаружила она себя не на лугу посреди стада коров, а в кабине самолета на своем собственном месте. А истеричный голос принадлежал ее соседке, которая перебудила всех пассажиров и устроила переполох среди бедных стюардесс. - Извините, мисс, но в салоне больше нет свободных мест, - проговорила одна из них, пытаясь успокоить разнервничавшуюся пассажирку, на что получила крайне агрессивный ответ: - Слушайте, милочка, я не для того платила деньги, чтобы меня оскорбляли всякие деревенщины! Выкиньте ее из самолета немедленно! - женщина настолько разошлась, что изрядно раскраснелась, а продолжив активно жестикулировать, еще и вспотела. Услышав грубости в свой адрес, Мисаки взвилась: - Кого это вы назвали деревенщиной, бабуля?! - соседка, услышав последнее слово, покраснела и разъярилась пуще прежнего. - Что ты сказала?! - с этими словами женщина попыталась расстегнуть ремень безопасности, но стюардесса, бросившаяся к ней со словами «о Господи, ну почему именно в мою смену?!», не позволила ей это сделать. - А ну отцепите меня и я научу эту дурнушку хорошим манерам! - орала взбешенная «бабуля», пытаясь вцепиться в шею Аюдзавы своими наманикюренными ногтями. - Пожалуйста, прекратите! - взмолилась стюардесса, изо всех сил удерживая вырывающуюся женщину, чтобы та не бросилась на Мисаки и, чего доброго, не выломала бы окно иллюминатора. - Уберите от меня свои когти! - вскрикнула Аюдзава, когда ноготки ее соседки все же царапнули ее в районе подбородка. Вскинув руки, девушка вцепилась в пальцы нападавшей, силясь оторвать их от себя. «Черт бы побрал этот ремень безопасности!» Но внезапно самолет сильно тряхнуло, отчего крикунья, словно отойдя от минутного помутнения, и забыв про Мисаки, изо всех сил вцепилась в подлокотники кресла, сжав руки так, что костяшки пальцев побелели. Аюдзава последовала примеру своей соседки, на мгновение подумав, что лучше бы она сейчас находилась на лугу среди коров, чем в компании этой бешеной стервы. *** Самолет благополучно приземлился в лондонском аэропорту. Пассажиры начали стремительно покидать салон и только Аюдзава Мисаки не спешила выходить. Впрочем, не она одна. - Вызывайте полицию, пусть выплачивает мне компенсацию за причинение морального вреда! - распалялась недавняя соседка девушки, тыкая в нее пальцем с ярко-фиолетовыми ногтями. Стюардессы тщетно пытались уговорить бой-бабу покинуть салон самолета, даже пилоты, пришедшие на выручку девушкам, не смогли. - Чтобы я, графиня Малиновски, да выслушивала бредни ненормальной девки, которая неизвестно как оказалась в самолете, да еще и в бизнес-классе! Проверьте, кстати, ее билет, может она преступница какая-нибудь! - орала она на экипаж. «Ага, так значит, эта фифа, к тому же, графиня, а я ее бабулей обозвала. М-да, спасибо, Игараши, удружил. Похоже, до Усуи я доберусь теперь только когда выйду из тюрьмы, причем из лондонской. Вот он удивится». Наконец разбушевавшуюся не на шутку графиню смогли уговорить перебраться из самолета в кабинет полиции, присутствовавший в аэропорту. Мисс Малиновски еще много чего высказала в адрес Мисаки, пока они шли по коридорам в сопровождении местных полицейских, причем выражаясь не всегда цензурно, и выкрикивая ругательства то на японском, то на английском. Сама Аюдзава предпочла помалкивать, выяснив, что ее грубая соседка, оказывается, была голубых кровей. «Интересно, все титулованные богачи матерятся и бросаются на едва знакомых людей? Что ж, тогда я, безусловно, сочувствую Усуи. Он то, бедненький, поехал с ними один-одинешенек разбираться». - Итак, миледи, извольте рассказать мне о том, что произошло между вами и этой девушкой в салоне самолета. - спросил офицер полиции, сидя за столом и подперев руками подбородок, приготовившись слушать рассказ. Он был очень удивлен, когда ему сообщили, что произошел неприятный инцидент в одном из лайнеров, а еще больше удивился, когда в его кабинет привели женщину преклонного возраста и совсем молодую девушку. «Наверное, бабушка с внучкой повздорили» - решил мужчина и улыбнулся своим гостьям. - Чего скалишься, окаянный? - рявкнула бабуля, отчего офицер вздрогнул, и с застывшей улыбкой испуганно покосился на черноволосую девушку, стоящую за спиной грубой тетки. Та, перехватив его взгляд, поднесла руку к виску и покрутила пальцем, показывая, что коп на этот раз столкнулся с ненормальной старушенцией. «Бабуля», видимо сообразив, что на этот раз имеет дело с органами, быстро сменила тон на октаву выше и защебетала, заливаясь, как соловей: - То есть, я хочу сказать, что у вас прекрасная улыбка, господин офицер! И форма у вас такая... сексуальная! – «господин офицер» закашлялся, услышав такой неожиданный комплимент в свою сторону. Мисаки же от удивления вытаращила глаза и уставилась на графиню в немом шоке. - Хм... таких слов мне еще никто прежде не говорил, - признался он мисс Малиновски, слегка покраснев, - Благодарю вас, но давайте перейдем ближе к делу. Мне сообщили, что у вас с этой милой девушкой произошел конфликт на борту авиалайнера и теперь вы требуете с нее моральную компенсацию. - Да, все верно, - кивнула женщина, усаживаясь на стул перед столом копа, и пытаясь сделать соблазнительное лицо. - А еще вы хотите, чтобы мы взяли ее под арест и посадили в тюрьму, - продолжил офицер, глядя в глаза графини. Аюдзава так и осталась стоять у двери, лишь растерянно переводя взгляд с мужчины на тетку и обратно. «Слетала в Лондон, блин. Теперь еще и за старой пикапершей наблюдать надо». - Было бы неплохо, - сказала мисс Малиновски, строя глазки офицеру, - Вы же это сделаете, да? Мужчина на мгновение задумался, оторвав свой взгляд от графини, а затем проговорил, чуть усмехнувшись: - Но вам не кажется странным сажать в тюрьму свою внучку из-за какого-то пустяка? - Мою... кого?! - вспыхнула женщина, вскочив со стула, на который прежде уселась, видимо, задумав охомутать копа. «Тоже мне, пикап-мастер». - Эта деревенщина не моя, упаси Господи, внучка! - взревела женщина, стукнув кулаком по столу офицера. Тот от неожиданности подпрыгнул на месте, раскрыв рот, - Я графиня Малиновски, к вашему сведению! А эту придурочную нужно посадить на цепь! Такого Мисаки уже выдержать была не в силах. - Да это вас на цепь надо сажать, чтобы не бросались на людей! - Ты на кого пасть разинула, деточка?! - с этими словами графиня Малиновски, позабыв о своем первоначальном намерении охмурить офицера, накинулась на Аюдзаву, вцепившись той в волосы. У Мисаки же негласным правилом было «ни за что не поднимать руку на стариков», так что она предпочла вырваться из мертвой хватки острых ногтей, а не вступать в бой с ними в неравную схватку. Нырнув под стол офицера, Аюдзава проползла мимо офигевшего копа и бросилась к своей сумке, которую почему-то изъяли, и отнесли в кабинет мужчины в качестве какого-то вещественного доказательства. Не иначе, как дело рук графини, которая тоже бросилась под стол следом за Мисаки, но промахнулась, и накинулась прямо на офицера, не успевшего встать со стула, и повалила его на пол, при этом громко матерясь. Аюдзава, схватив свою сумку, обежала стол с другой стороны и кинулась к двери, которая, к счастью, оказалась открыта. Выскочив за дверь, девушка понеслась по коридору, чувствуя себя преступницей, совершающей побег. «Охренеть, вот это я прилетела!» - думала Мисаки, выбегая из здания аэропорта в ночной Лондон, напрочь позабыв о собственном чемодане.