Запомни, теперь ты мой! Хочешь ты этого или нет!

17:30. В школе полно учеников. Все, кроме того, чье имя не знает никто, пришли. Взволнованные омежки вместе с альфами собрались по маленьким группам. Споры не прекращались. Ставки росли. Старосты классов бегали туда-сюда, пересчитывая всех заново. А вот заместитель директора ни о чем не волновался, будучи альфой, он ожидал своего омегу — учителя музыки. Они вместе уже 2 года, но пока детей не планируют. И эта истинная пара искренне, пусть это и не их дело, переживала за загадочного и одинокого принца школы. Вот уже 17:55. Актовый зал откроют с минуты на минуту. Некоторые, кто ставил на то, что принц придет, стали расстраиваться. Но тут кто-то закричал: — Я выиграл! А это значило одно — ОН тут. Все обернулись. Казалось, вот-вот образовавшаяся секундно тишина разрушится, да так бы и было, если бы двери в актовый зал не открылись. Все хотели было рвануть внутрь, но нет. Школьный врач с огромной шляпой вышел из зала (будто это его открыли), и сказал, что все должны вытянуть свой номер места, где будут сидеть, а только потом проходить внутрь. Разочарование охватило всех, что не будут своими компаниями сидеть, но делать было нечего. Можно уже и о себе подумать. Ледяному принцу достался номер 10. А это был 1 ряд, самая середина. Справа от него место досталось врачу, слева — заместителю директора, который попросил у альфы из В класса поменяться с учителем музыки местами. Наконец, все уселись. Выключили свет. Минута молчания, тишины, некого уединения. Волнение в зале постепенно увеличивалось, даже у принца. Но не потому, что вот-вот на сцене окажется знаменитая группа, а потому, что последний начал чувствовать какой-то едва уловимый, сладкий, но такой мужской аромат. Он дурманил… Дурманил как никогда. До головокружения, до потемнения в глазах, до несколько секундных потерь зрения. А ведь омега и не чувствовал ранее ничего подобного. Он читал про такое, но не думал, что ему тоже захочется просто встать и идти «по запаху», пока не достигнет поставленной цели. Дыхание, впрочем, как и сердцебиение участилось. Омега заметно заволновался. — Так, слушай меня, — тихо обратился к омеге школьный врач, с которым, пусть никто и не знал, парень давно подружился, — судя по тебе и твоему рваному дыханию, объявляю: твоя задержка закончилась. — Как вы узнали? — удивился парень. — Я же тоже омега, понимаю тебя, плюс, слух у меня очень хороший, особенно на всякие мелочи. И нет, это не начало течки, — уверил врач. — У тебя, наконец, пробудились инстинкты омеги. Ты повзрослел. У меня с собой вода и таблетки. Сейчас дам. Но имей в виду, они просто облегчат твои ощущения, но не скроют запах. Это не совсем те, что используют при течке. Всегда с собой ношу. — Спасибо большое, вы меня спасли… — Сильно голова кружится? — Терпимо. — Вот, — протянул медик, — возьми. Сейчас колпачок раскручу и дам. Так удобнее будет. Выпьешь — сразу легче станет. — Спасибо, — вновь поблагодарил врача взволнованный омежка и выпил таблетку. И как только начал протягивать руку в сторону старшего, дабы вернуть бутылку с водой, резко включили специальное концертное освещение, поэтому последний ускорился. Отдал бутылку, еще раз поблагодарил и устроился поудобнее. И вот на сцену вышло четверо парней. Сразу начались вопросы по поводу того, где лидер. Сказали, что на первой песне, которую будет исполнять гитарист (прежде только играющий), его не будет, дабы внимание не привлекать. Но всем все понравилось, и зал возбужденно завопил. Вот только омега на них и не смотрел, а пытался вновь словить тот запах, от которого был отвлечен. Ему и правда, стало легче, но он уже не на 100% улавливал тот очешуенный аромат. Началась первая песня, а он будто и не слышал ее. Он отдался ощущениям и инстинктам. Парень уже думал, что все кончено, ведь запах почти исчез, но тут! Повалил на него с такой силой, что тот готов был задохнуться от передозировки! Он, наконец, поднял голову и все понял… В этот момент на сцену поднимался лидер группы, и, ярко поприветствовав всех, начал пронзительным взглядом «переворачивать» ряды, принюхиваясь. И остановился на том самом омеге, который делал то же самое. И взгляды их встретились… Оба замерли, и показалось им, что кроме их двоих, в зале нет никого. И время остановилось. Никто не ожидал такого поворота событий, но в мгновение ока, лидер спрыгнул со сцены, подошел к этому яркому лучику солнца и властно проговорил: — Запомни, теперь ты мой! Хочешь ты этого или нет! — А кто сказал, что я против? — спокойно, легко улыбаясь, ответил омега, поражая своей искренностью. Он, действительно, и не дерзил, и не хитрил, а говорил от чистого сердца. Они и правда друг друга поняли, с полуслова. И не нужны были объяснения. Пара чувствовала друг друга, как никто другой. Для альфы его слова были никак не дерзкими, и омега так не думал. — Меня зовут Рамиро, — альфа без лишних слов протянул свою руку омеге. — Я Фонси, — встав с места, принял рукопожатие уже немного покрасневший омежка. Вот тут и начались разговоры. Зал буквально полыхал. Кто-то кричал: «Неужто все было так легко?! », кто-то другой уже восхвалял имя принца, остальные просто выли, особенно альфы: «За все эти четыре года вместе, — кричал глава самой крутой группы альф в школе, — если б я знал, что познакомиться с ним, — указал на Фонси, — настолько легко, то давно бы уже нарушил чертов запрет! » И этого тоже никто не ожидал: альфа, будто не замечая остальных, сразу же после рукопожатия, крепко обнял хрупкого омежку, прижимая к себе всем телом и нежно глядя по волосам, обратился к тому самому кричавшему альфе: — Эй, ты! Если б хотел — давно б сделал! А если ты тряпка, которая боится запретов, то нам с тобой не о чем говорить! — Ах, ты! — он уже было сорвался с места, и началась бы драка, но того парня успокоил учитель по геометрии, сидевший рядом: — Успокойся, а не то на экзамене завалю! Тот сразу успокоился, вспомнив про свое положение по предмету, и сел на место. — Запомните! — обратился ко всем Рамиро. — Он мой! Зал утвердительно кивнул. — Фонси, — шепнул омеге на ушко Рамиро, заставляя последнего задрожать от теплого воздуха, что ласково касался покрасневшего ушка, — смотри только на меня на этом концерте! — Хорошо, — пусть альфа и не видел, так как пара все еще находилась в объятиях друг друга, но омега улыбался, и глаза его заслезились. Уже спустя минуту, получив легкий поцелуй (Рамиро, отпуская Фонси на место, поцеловал прядь его волос), омежка старательно опустился на свое место. Оба понимали, что, чувствуя запахи друг друга все это время, прилично возбудились, но альфе нужно давать концерт, а омеге верно смотреть. Поэтому парни сдерживались, уже мечтая о том, как завалятся к кому-нибудь из них домой… А может они и этого делать не будут? Кто знает, кто знает…