Цикл "Ситуация "Х".

— Семпай… Можно узнать, чем вы занимаетесь? Бельфегор раздраженно цыкает и втыкает в многострадальную коробочку ножик, которым еще минуту назад пытался аккуратно обрезать края цветастой оберточной ленточки. Большим идиотизмом он в жизни не занимался. — Зверски убиваю время, — огрызается Принц, отпихивая компрометирующий предмет подальше от себя. — Оно заметно, — вздыхает Фран и, присев на корточки, тянется к коробочке, намереваясь выяснить самостоятельно, что же такого недоговаривает семпай. Бельфегор дергается туда же и, прежде, чем успевает подумать, швыряет в сторону назойливой лягушки парочку ножей. В комнате становится неестественно тихо. Бельфегор выпрямляется, пряча за спиной злополучный предположительный подарок, и собирается посоветовать иллюзионисту держать свои руки при себе, но застывает в нерешительности. Закушенная нижняя губа, подозрительно поблескивающие в свете настольной лампы зеленые глаза – пожалуй, впервые лицо лягушонка выражает хоть какие-то эмоции кроме безразличия. И можно бы порадоваться успеху, да только причиной рухнувшей равнодушной маски становится боль от пробитой острым лезвием насквозь ладони. Фран так и держит руку вытянутой, словно боится ею лишний раз пошевелить, и через силу пытается сохранить последние остатки невозмутимости. Кровь, стекая по тонкой ладони, капает на ковер, и мягкий ворс моментально окрашивается алыми пятнами, словно подтверждая, что еще долго будет хранить в памяти события сегодняшнего вечера. Фран поднимает на Принца внезапно охладевший взгляд. Бельфегор невольно сглатывает: - Лягушо… — Бел-семпай, — жестко перебивает его иллюзионист, резким движением выдергивая из ладони нож и протягивая окровавленную железку Принцу. – Не буду вам мешать. — Я не… — Бельфегор пытается удержать поднимающегося с колен мальчишку, но тот дергается в сторону, как ошпаренный, прижимая к груди порезанную ладонь, пачкая светлую футболку кровавыми разводами. Глядя вслед уходящему мальчишке, Принц чувствует себя еще большим идиотом, чем когда упаковывал и перевязывал дурацкий подарок. И что-то подсказывает ему, что улыбку лягушонка он теперь сможет лицезреть очень и очень нескоро. Фран объявляется в столовой лишь спустя четыре дня. Завидев его – бледного, осунувшегося, с кругами под глазами и в форменных перчатках на обе руки – Бельфегор едва не давится отправленным в рот куском тоста. Лягушонок скользит по нему безразличным взглядом и придвигает к себе тарелку с тостами, озираясь в поисках своего излюбленного арахисового масла. — Бел-семпа-ай, вы во мне дырку прожжете такими темпами, — тянет он и тут же добавляет, словно и не случилось ничего, — Передайте мне масло лучше. Бельфегор на автомате находит взглядом баночку с арахисовым – только мерзкая лягушка может есть такую гадость – маслом и понимает, что не так: баночка стоит строго справа от Франа и дотянуться до нее левой рукой, не опрокинув что-нибудь на столе, не представляется возможным. — И-ши-ши-ши… Сам возьмешь, Принц тебе не прислуга. Фран пожимает плечами и подтягивает баночку к себе, ловко протаскивая ее между тарелками, однако от внимательного взгляда Бельфегора не укрывается, как дрожит при этом не до конца залеченная рука. Вечером Фран огрызается, как ни в чем не бывало, и не прогоняет Бельфегора из своей комнаты, но холод в зеленых глазах еще долго не дает Принцу покоя.