My dear niece.

После инцидента с Мэттом, прошла ровно неделя. Сразу после случившегося, Деймон отдалился от меня. Избегал и почти не разговаривал. Он по-прежнему забирает меня из школы. Но возит меня, либо Кэр, либо Бонни. Они говорят, что мне не стоит переживать насчёт этого. Но мне неудобно. И я порой задумываюсь о том, чтобы приобрести машину. Но я пока только думаю об этом. Приближается февраль. С каждым днём все больше холодно. Наступают морозы. Выходить из дома в последнее время не хочется, но и дома не очень-то весело. Кэролайн отпросилась из школы и уехала к отцу. Пару недель её не будет, а значит подвозить до школы меня будет Бонни. Она очень добрая. Мы быстро нашли общий язык и уже свободно говорим о личных вещах. Одним словом откровенничаем. — Как бы ты хотела провести выходные? — спрашивает она и я отрываюсь от пейзажа за окном автомобиля. — Эм, даже не знаю, — смущенно отвечаю я. Она отворачивается, будто думая о чем-то, потом опять поворачивается. — Не самое подходящее время, да? — она заулыбалась. — Это точно, — я вздыхаю. Мы подъехали к воротам школы. С моих губ срывается болезненная ухмылка и я выхожу из машины. Бонни замечает моё поведение и приобнимает. — Все наладится.

***

Был урок биологии, а следом за ним история. Какая же тема будет в этот раз? Если история Гражданской войны, я самоуничтожусь. Честно. Мы с Бонни говорим об предстоящих выходных и она предложила пойти в бар. Я решила, что развеяться мне не помешает. Но вариантов то всё-таки мало. Мои одноклассники ждут учителя, дабы начать чертов урок и я мысленно спрашиваю, зачем им этo нужно. говорят, чтo Мэтт в больнице. Как это случилось? Взволнованные голоса девушек за соседней партой, заставляют меня поёжиться и заерзать на стуле, нервно крутя в руках обычный карандаш. Я не знаю, но, если честно… мальчики толдычат о Елене. Тихо! — Миссис Сальваторе? — я перевожу взгляд на учителя, который уже успел записать тему. — Простите? — я несколько раз моргаю и мистер Горсайд спрашивает в порядке ли я, на что я неуверенно киваю. — Хорошо, — он натягивает профессиональную улыбку. — Тогда не могли бы прочитать это?! Мужчина указывает на параграф учебника и я растерянно ищу нужную мне страницу и собравшись с духом, начинаю читать. Девочки, упоминавшие Мэтта сейчас тихо посмеиваются, когда я закончила читать, в какой-то степени удовлетворив этим угрюмого преподавателя. Я посмотрела на Бонни, а девушка, назвав их «стервами», ободряюще улыбнулась мне и я улыбнулась ей в ответ. Всё-таки хорошо, что я не одна. Это бы очень расстроило меня. Поле урока мы направились в кафетерий. Постояв в очереди, я не стала набирать еды. В горло ничего не лезло. С самого утра меня мутит от одной мысли о фасоли, которую мама сварила на предстоящий ужин. — Ты беременна? — щипнула мне Беннет, сидя на против меня, поедая сэндвич с тунцом. Я подавилась чаем. — О чем ты? — я сгорбилась и приподнесла к губам салфетку. Бонни выпрямилась на стуле. — Конечно, нет. — Да? — она подняла бровь. — Ну ладно. — Ну ладно? — мои глаза расширились. — С чего ты вoобще это взяла? — Ну, тебя тошнит и я что-то не помню, чтобы ты жаловалась на задержки. Я задумалась. Нет, это исключено. — Я не беременна, Бон, — сказала я и одернула высоко подбородок. Я знаю это, потому что пила противозачаточные. Мы предохранялись… — Это хорошо, потому что вряд - ли бы эта новость тебя обрадовала, — она рассмеялась и в моей груди что-то непонятно сжалось. — Ты права, я не могу иметь ребенка, — я осеклась. — В семнадцать. — Хорошо, а если бы ты и правда была беременна? — спрашивает она, а потом продолжает: — Ты бы оставила его? Я не знала, что на это ответить, потому не думала о детях, ведь я сама ещё ребенок. Я сама. Была бы вероятность того, что я скорее думала о сестрёнке или братике, но никак не о своём чаде в столь юном возрасте. Для моей семьи это — настоящий позор. Для меня — неприемлемый казус. Для подтверждения тому, что я не беременна, решила сходить, провериться. Отрицательно. Я знала. Знала, что не беременна. Я не могла быть беременной. Это — замечательно. Бонни забрала меня из городской больницы и отвезла домой. Мы попрощались и когда я вошла в дом, застала ссору мамы и папы. Не знаю, что у них произошло, но чисто из уважения к ним, отправилась в свою комнату, но была ещё одна причина. Не хотелось коим образом вмешиваться в дела взрослых. Вероятность того, что я попаду под горячую руку — сто процентов. Кто-то мягко постучал в дверь. Я распахнула её. — Привет, — начинаю я и застаю на пороге. Деймон слегка улыбается. — Могу я войти? — Эм, конечно, — я отхожу в сторону и широко распахиваю дверь. Даю указание сесть на кровать и он повинуется. Зачем он здесь? — Что-то случилось? — я интересуюсь, рассматривая его лицо. — Да, — отвечает он и нежно берет меня за руку, я смотрю сначала на наши руки, а потом в его глаза. — Мне не хватает твоего общения. Моё лицо вспыхивает. — Сегодня ты решил не забирать меня из школы, — я переминаюсь с ноги на ногу. — Почему? — Ну, — он замялся. — Появились кое-какие дела. Очень важные. — Поэтому ты всю неделю избегал меня? — Нет, — он отчеканивает и хмурится. Когда ему начинает не нравиться (а это видно по взгляду) то, ему приходиться смотреть на меня снизу в вверх, он поднимается и становится впритык ко мне. Oн невольно касается руками моих бёдер, но когда до нас обоих это доходит, мы одновременно отпрянувши, смотрим в пол. — Разве Джессика не ждёт тебя? — язвительно замечаю я, ибо она все утро демонстрировала свою власть над ним. Нужно быть полным идиотом, чтобы не заметить этого. — Я сказал, что мне нужно немного личного пространства. — Удобно, не правда ли? — Что? — Ничего, — буркнула я, подумав, что слишком эмоциoнально реагирую. — Есть какие-то новости о твоём дружке? — он усмехается и в его глазах вновь появляется мальчишеский отблеск. — Нет, но даже, если он предъявит иск, то не волнуйся. Я скажу, что это была самозащита моего родственника. — Понятно, — он кивнул. — А что… насчёт тебя? Ты в порядке? Я задумалась, отвернувшись к окну. — Конечно, иначе и быть не может, — я натягиваю улыбку и открываю дверь, дабы выпроводить незваного гостя. Даже сейчас мне кажется, чтo наш разговор никак не иначе, как бессмысленный. Он опускает глаза на пол, нахмурившись и задумавшись о чем-то своём. Его взгляд вновь смягчился. Он посмотрел на меня пронизывающим взглядом полным надеждой, что я все-таки предложу ему поговорить об этом, но я не хочу. Не хочу затрагивать тему наших взаимоотношений. Он отдалился первым. Я хочу быть ближе к своему дяде. Да, какой там? За один месяц я привязалась к нему. Но, если Деймон думает, что я не смогу без нашего общения, то он ошибается. Два года я прожила даже не общаясь и не контактируя с ним, и ещё столько же проживу. — Спокойной ночи, принцесса, — он позволил себе прикоснуться своими губами к моему лбу. Это было так же внезапно, как, если бы мне пришлось спрыгнуть с моста или перейти соленную воду. И откуда такие сравнения? Когда он отошёл на достаточно дальнее расстояние, не посмотрев на него, я широко открыла дверь и он ушёл. В полном изумлении я отступила от двери. Скользя пальцами по тому месту, куда он прикоснулся своими губами, растеряно замотала головой. POV: Author. Надоедливый будильник Елены уже какой час оповещал её о том, что пора вставать. Разомкнув сонные глаза, потёрла и уткнулась в отбеленный раза два потолок.

Может не идти?

 — подумала она, потирая виски. Всю ночь Елена была загнанна в угол собственных мыслей. Возвращаясь к одному и тому же. Деймон использует ее. Но как же так? Неужели те трепетные чувства в тайне испытанные Еленой (может даже и им) он использовал в корыстных целях, дабы избежать ответственности с Джессикой?! Что, если её догадки верны и он знает о её чувствах к нему? Девушка, наверняка, знать не могла. Но и эта версия осталась на скамье запасных. Елена позвонила Бонни, чтобы предупредить о своём самочувствии. Точно по расписанию Беннет забирает девушку в школу и сегодня не исключение. Сообщив о том, что ей нездоровится, Елена сильнее укрылась одеялом. Спустя каких-то пять минут, до её комнаты донесся обеспокоенный голос Кэтрин. Ближе к вечеру, к часам восьми-девяти вся семья Сальваторе собралась за праздничный стол. Супружеская пара Кэтрин и Стефан отмечают годовщину своей свадьбы. Двадцать шестого января, эта молодая пара создала свою собственную семью. Незадолго до свадьбы родилась Елена. На тот момент Стефан и Кэтрин учились в университете. Но они пытались больше времени уделять своей дочери. Молодoженам на тот момент было всего по двадцать лет. Отец Стефана одобрил их брак, только потому что в утробе Катерины уже была его внучка. Они любили друг друга, и для них свадьба была всего лишь договоренность семей. Штамп в паспорте. Елена узнала об этом в пятнадцать, но она всего навсего пожала плечами, и они не затрагивали больше этой темы. Члены семьи изредка переговаривались с друг другом, переругивались, бросали в адрес собеседника замечания, подшучивая. Елена ничего не говорила. Она сидела между Деймон и Джессикой. Эмоции бушевали внутри, она чувствовала, как от волнения пот прильнул к её телу тонкой пленкой через ткань платья. Она выжидала минуты и секунды. Время казалось вечностью. Но ей помогало придумывать веские причины для того, чтобы встать из стола немного раньше. Она поцелует маму в щечку, пока та уплетает греческий салат и отправится в свою комнату. Неважно, что она привлечёт слишком много внимания, главное сделать все так, чтобы выглядело непринужденно. Она подождала пять минут, десять. Кое-как собрав чаю волю в кулак, она встала из-за стола и поблагодарив за ужин, скрылась. Это было ужасно. Она словно робот встала, подошла к маме, поцеловала её, а потом дрогнувшим голосом, скрылась с кухни, подобно вихрю. Непринужденно?! Разве у Елены могло получится что-то без лишней суеты? Нет. Какое-то время девушка переосмысливала происходящее, понадеявшись на везение, что Деймону не взбредёт в голову заявиться к ней и начать допрос. Она позвонила Кэр по скайпу, но та не смогла посоветовать ей что-либо. Ведь она только-только узнала, что творилось с Еленой. Кэролайн, ясно дала понять, что к «привязанности» — как эти чувства называла сама Елена, лучше не смотреть, как к реальным чувствам. Обычная симпатия к родственнику, не более. Форбс знала, что говорит. Да и Елена была готова поверить в её слова. Чувство облегчения. Вот, что почувствовала в тот момент растерявшаяся девушка. Какое-то время девушка сидела в своей комнате, листая новости твиттера, но сон явно не хотел «приходить» к ней. Она решила, что если не сходит проветриться хотя бы на час, то точно сойдёт с ума. Проскользнув через лестницу, девушка взяла ключи и накинула длинный кардиган и отправилась по дороге. Вдыхая и выдыхая вечерний воздух, Елена задумалась о том, чтобы не надолго уехать. Раствориться во времени, позволить себе немного забыть о Мэтте, Деймоне и его подружке. Мэтт по - прежнему преследовал её во снах. Ей было страшно, что он захочет отомстить, порой жуткие мыли посещали её голову, что даже хотелось забиться в угол. Он находился в городской больнице. Так близко к ней, что даже страшно. В любой день, время суток, Донован мог забраться к ней через окно, которое она забывала закрыть. Она не хотела идти в сторону больницы. Не хотела говорить с ним и уж тем более смотреть на него. В какой-то степени чувствовать вину за то, что из-за неё он и загремел туда. Но Елена ничего не могла сделать со своим внутренним голом: Ты должна с этим покончить! — твёрдо он ей и он был прав. Должна была поговорить с ним и договориться мирно разойтись по разные стороны баррикад. Так было бы правильно. Елена вдохнула запах медикаментов, прошла к стойке администраторов и получив разрешение проведать Мэтта, пошла по длинному коридору. Она радовалась тому, что долго шла. Так Елена могла обдумать нужные слова. Как ей жаль за случившееся, попытаться добиться от него разумных слов поддержки. Она ждёт того, что он ей скажет: Да. Ты права, мы должны были спокойно поговорить о расставании раньше. Я очень счастлив, что был влюблён в тебя. Мне жаль, что я позволил себе так поступить с тобой. Она ждала этих слов. Ждала когда же вернётся тот Мэтт, которого она когда-то полюбила и уважала. Она остановилась на нужной ей двери его палаты. 225 — номер его палаты. Она нерешительно открыла дверь. Небольшой прикроватный столик, белые стены и потолок. Больничная кровать. Мэтт лежал и смотрел в окно. Смотрел на отбелки лунного света. Вo рту пересохло, а в горле встал ком. Он увидел её отражение в стекле и ошеломлённо повернулся к ней. — Елена? — Привет, — хриплым голосом сказала девушка. Она сделала шаг вперёд, мысленно доверившись ситуации, но держась на расстоянии, опасаясь его лишних движений. — Не знал, что ты придёшь, — в его голос был умеренным, а глаза выражали некую грусть и печаль, от которой хотелось плакать неделями, может быть даже годами. — Я не собиралась, — честно и в то же время смущенно ответила она, и покатилась на стул рядом с его кроватью. Он заметил это и с робостью предложил ей сесть.

***

Елена вернулась к десятому часу. В гостиной и на кухне никогo не было. Стол, что когда-то был полностью забит блюдами, сейчас стоял пустой. Не было ни души. Скорее всего обитатели дома ушли по своим комнатам и девушка хотела сделать то же самое, поймав себя на мысли, что порядком устала. Подняв глаза, Елена застыла. Перед ней стояла Джесс. На секунду Елене показалось что она вот-вот улыбнётся ей и пожелает спокойной ночи, но Джессика, явно не собиралась этого делать. Она внимательно смотрела на неё в упор. — Ты что-то хочешь? — поинтересовалась Елена. — Да, — она кивнула. — Хотела бы поговорить с тобой. Елена нервно сглотнула. О чем она хочет поговорить с ней? О себе и Деймоне? Об их отношениях? Или о том, как она ревнует его к Елене? Девушки спустились на кухню в напряжённом молчании.