Столовые приборы

Все, что я хотел — это чертов ужин. Майкл наконец-то перестал ходить за мной по пятам каждый вечер, после двух гребаных месяцев. Это будет мой первый вечер в одиночестве за все, блядь, время. Я собираюсь поужинать. После работы я заехал в магазин и купил огромный, невъебенный стейк, лучший из тех, что у них был. И теперь я собираюсь его приготовить. Это будет самый охуенный стейк, что я когда-либо пробовал. Мне не нужно, чтобы кто-то готовил для меня. Не нужно, чтобы кто-то надоедал мне или беспокоился обо мне, и мне определенно больше не нужна ничья ебаная жалость. Лучше для начала глотнуть Бима. Майкл не давал мне много пить. Ты пиздец как бесишь, Майки, ты и твоя гребаная слежка. Я рад, что его тут нет. Я рад, что он дома. Я совсем не тоскую от того, что его нет рядом. Лучше еще выпить. Что это за странный звук? Это что, холодильник? Неужели он всегда так шумит? Нужно включить стерео. Тут пиздец как тихо. Дерьмо. С каких пор меня не устраивает тишина? Я люблю тишину. Я люблю одиночество. Лучше еще выпить. Твою мать, где мои диски? Где этот ебаный пульт? Блядь. Прекрасно. Не нужна мне музыка. Мне нравится тишина. Лучше еще выпить. Думаю, как ебаная лесбиянка. Должно быть, дурацкое влияние Майки. Не стоило разрешать ему проводить тут каждый вечер. Не то чтобы я ему разрешал. Он просто был тут. Пиздец, как Майки выбешивает. Лучше еще… Блядь. Бутылка пуста. Хорошо, что у меня их две. Итак, где разделочная доска? Нет, серьезно. Где разделочная доска? Должно быть, в этом гребаном шкафчике. — Где, блядь, она? Дерьмо. Разговариваю сам с собой. Лучше еще выпить. Итак, где, блядь, она? Я всегда кладу ее справа… Оу. Точно. Я не последний, кто пользовался ею. Черт, не так уж сильно я пьян, ведь правда? Так, стейк в холодильнике. ...Где стейк? Ах, точно, на стойке, я положил его туда. Конечно же. Еще один глоток не повредит. Итак, я готов. Теперь я могу готовить. Где большой нож? …Почему, блядь, ящик с приборами пуст? …Они все грязные? Нет, и в посудомойке их нет. — Где, блядь, все приборы? Черт. Я снова говорю сам с собой. Еще выпить. Это поможет. Итак, теперь намного лучше. Какого хуя пропали все мои столовые приборы? Мне нужен нож, блядь. Я голоден, и я хочу свой ебаный стейк. Майкл, должно быть, знает. Он был здесь каждый чертов вечер. Не то чтобы я скучаю по нему. Я не против побыть в одиночестве. Пиздец, как ты бесишь, Майки. Скорее всего, он разложил все в неправильные места. Неудивительно, что я не могу ничего найти. Где телефон? О, вот он. — Майкл? — Привет, — говорит он. — Привет?! Просто привет? Куда, блядь, ты подевал мой нож? — спрашиваю я. Наверное, я говорю немного невнятно. Не могу точно сказать. О, ну и ладно. — Брайан? Ты пьян? — говорит он взволнованно. Пиздец, как ты бесишь, Майки. — Нет. Мне просто нужен мой блядский нож. Где он? — Какого хуя я должен знать, где твой нож? — он явно защищается. — Потому что ты пользовался им последним, и его нет на месте. Так же, как и вилок, и ложек. И других ножей. Где, блядь, все мои столовые приборы? Столовые приборы — какое нелепое выражение. Сто-ло-вые-при-бо-ры. Сложно выговорить. Ну, может, я слегка пьян. — Брайан… хм… — он запинается. — Ты украл мои гребаные столовые приборы? — Хм… — Украл? Ты забрал все мои стволов… приб... стол… при... забрал мой нож? Дурацкое сложное выражение. Дурацкий Майкл. — Брайан, ты пьян. Просто закажи себе что-нибудь. — Я не хочу ничего заказывать! Я хочу свой стейк! Прекрасно. Теперь он собирается надуться. — Ты пьян, и я не сяду за руль только для того, чтобы привезти твой нож, потому что тебе вдруг взбрело в голову готовить! Это звучит стервозно. — Ебаная лесбиянка! — С чего это я лесбиянка?! Ух ты. — С того, что так и есть. Я хочу свой гребаный нож! — Нет! Ты знаешь, почему я забрал все приборы! — Майкл. Что ты несешь, блядь? — Он смущен. Какого хера он так смущается? — Потому что ты убьешь себя! — Что. Ты. Несешь. Блядь?! — спрашиваю я. — Я знаю тебя, Брайан! Джастин уехал, и ты попытаешься убить себя в ту же минуту, когда рядом не окажется никого, кто смог бы тебя остановить. А я не могу приезжать постоянно и нянчиться с тобой. У меня тоже своя жизнь. Так что я… забрал все острое, что у тебя было. А еще все таблетки и наркотики. — Пошел ты, Майкл! — Гребаный засранец. — Я просто хочу чертов стейк! И я не собираюсь делать никаких глупостей! — Да? У тебя в прошлом были попытки! — говорит он. Глупый засранец. — Глупый засранец! Я кричу. Глупый засранец. — Ты и ложки забрал. Что я мог с ними сделать, вычерпать себе глаза? — Послушай, просто закажи еду. Я не верну тебе твое дерьмо назад, пока не буду уверен, что ты эмоционально стабилен. …Он что, только что бросил трубку? ЗАСРАНЕЦ. Прекрасно. Мне не нужен нож. Нахуй ножи. Люди постоянно готовили и без ножей до того… До того, как изобрели ножи. Как-то так. Я просто приготовлю все руками. Где сковородка? Точно. На плите. Правильно. Хорошо. Я просто включу духовку на… максимум. Подождите, не духовку. Конфорку. Которую из них? Переднюю, левую. Хорошо. Она еще не нагрелась? Блядь, это длится вечность. Лучше еще выпить, пока я жду. Думаю, теперь нагрелась. Достаточно горячая. Я бросаю стейк на сковородку и… о да, он шипит. Отлично. Пахнет прекрасно. Стейк прекрасен… Как я узнаю, что он готов? Блядь. Что-то, связанное с цветом. Я ведь умел готовить. Когда я успел забыть, как готовить? Во всем виноват Джастин. Чертов засранец постоянно готовил для меня. Я его об этом никогда не просил. Чертов Джастин. Чертов Майкл. …нужно еще выпить. Это все чушь. — Ты еще не готов?! Быстрее, блядь! Теперь я разговариваю со стейком. Что ж, может это поможет. Я чертовски голоден. Вроде, готово. Теперь его нужно перевернуть… — ОУ! БЛЯДЬ!!! Черт. Черт. Черт. Черт. Рука, блядь… Блядь. — БЛЯДЬ БЛЯДЬ БЛЯДЬ БЛЯДЬ! БОЛЬНО. Почему, блядь, так больно? О, я обжег руку. — БЛЯДЬ. Ебаный стейк! Чушь! Ебаный Майкл! На хуя он забрал все мои гребаные приборы? Нахуй все. Я голоден. Где телефон? Во всем виноват Майкл. Нет. Во всем виноват Джастин. Чертов Джастин. Если бы он не… блядь. — О, вот он. Дерьмо, разговариваю вслух. Это плохо. Я собираюсь сказать ему все, что я о нем думаю. Он сможет, мать его, исправить все это, потому что я голоден, и все мои ножи исчезли, а я хочу свой чертов стейк. Джастин сможет просто… исправить это. — Алло? — Все мои столовые приборы исчезли. — ...Брайан? — А кто еще, конечно Брайан. Мои гребаные стол… мои ножи исчезли! — Брайан, какого хуя? — Майкл забрал их! — Какого хуя? Он, вроде, злится. Какого хера он злится?! Это ведь не он сидит тут с полуприготовленным стейком! — Говорю тебе, Майки забрал все мои стол… приборы! Дебильное выражение. Дебильное, сложное выражение. Где Бим? — Брайан, ты пьян. — Нет. Ну хорошо, может и пьян. Только еще один глоток. Один глоток не повредит. Он даст мне продержаться, пока мой чертов стейк готовится. — Ты не звонил мне два гребаных месяца, а теперь устраиваешь пьяный звонок?! Он и правда в бешенстве. — Ты не единственный, у кого нет стейка! — говорю ему. — Что?! — Я хочу свой стейк, а Майки забрал все столовые приборы! АГА. Наконец-то я выговорил его. Видите, я не пьян. — Я не пьян, — поясняю я. — О, мой бог. Неужели это и правда происходит? — спрашивает он. — И мой стейк просто лежит здесь, и я не могу готовить, а Майки не хочет отдавать его назад! — Погоди, Майкл забрал твой стейк? — спрашивает он. Почему, блядь, он не может мыслить логически? — Почему, блядь, ты не можешь мыслить логически? — спрашиваю его. Хороший вопрос. — Давай-ка разберемся по порядку. Ты не звонишь мне два блядских месяца. Ты не снимаешь трубку, когда звоню я. Ты не отвечаешь на мои мейлы. Когда же Майкл крадет твои ножи, и ты не можешь готовить, ты, будучи пьяным, звонишь мне, чтобы… Что конкретно ты хочешь, чтобы я сделал со всем этим? — Исправь это! — кричу я. В чем, блядь, его проблема? Неужели он не понимает, что это все его вина? — Как, блядь, я должен исправить это, Брайан?! Я в чертовом Нью-Йорке, куда ты меня отправил. — Конечно, — начинаю я. Подождите. О чем я говорил? Ах, да. — Приезжай приготовить мне ужин. — ЧТО?! Какого хера он орет? Почему он такой громкий? Не так сложно понять. Может, мне стоит говорить медленнее. — Приезжай... Приготовить… ужин! — Брайан, ты в говно пьяный. Я не собираюсь, прихватив свое барахло, лететь в чертов Питтсбург, чтобы приготовить тебе стейк. И какого черта Майкл забрал все твои приборы? И какого хера ты пытаешься готовить пьяным? — Я голоден, — объясняю я. Мне приходится объяснять ему столько вещей. Разве он не должен быть смышленым? — Брайан, иди в постель. Просто... иди в постель и проспись, утром тебе будет лучше. Теперь он кажется раздраженным. — Я голоден, — снова говорю я. — Тогда закажи тайской еды. И в следующий раз звони мне, когда ты будешь трезв. Блядь! …Он сейчас бросил трубку?! Засранец. Маленький охуевший хрен. Прекрасно. Как угодно. Не нужна мне еда. Я просто напьюсь оставшимся Бимом. Я имею ввиду, выпью. Выпью Бима. Я просто выпью остатки Бима. Нахуй еду. Мне не нужно есть. Нахуй. Чертов Майкл. Чертов Джастин. Нахуй все. *** Я, видимо, совсем ебнулся головой. Это все, о чем я могу думать, пока прохожу паспортный контроль в аэропорту Джей Эф Кей на последний вечерний рейс в Питтсбург. Я должен все это игнорировать и забыть эту нажравшуюся задницу так же, как и он всегда делал. Так же, я уверен, как он и делал последние два месяца. Без меня. Так же, как и мне приходилось делать большинство ночей в Нью-Йорке. Без него. БЛЯДЬ. Чушь какая-то. Этот засранец не звонит мне вот уже два гребаных месяца. Не отвечает на МОИ чертовы звонки и мейлы. Поэтому, когда сегодня вечером я увидел на экране телефона его имя, я подумал: «НАКОНЕЦ-ТО!» Он собирается поговорить со мной. Он пришел в себя. Но нет. Конечно, нет. Он пьян в стельку. И хочет, чтобы я приготовил ему УЖИН. Потому что Майкл украл его столовые приборы. БЛЯДЬ. Кто, блядь, называет это столовыми приборами? Это просто ебаные приборы. Кто так говорит. Линдси. Нахуй Линдси. НАХУЙ ВСЕ ЭТО. Я, должно быть, совсем ебнулся головой. Я отодвигаю дверь лофта и сразу чувствую запах дыма. Блядь. И слышу пожарную сигнализацию. БЛЯДЬ. БЛЯДЬ. — Брайан? — зову я. В ответ лишь пожарная сигнализация. Я буквально врываюсь на кухню. Вот он, стейк, о котором столько говорили и пытались выяснить, как КОМУ-ТО приготовить его — лежит на тарелке, на вид вполне себе готов, но сковородка все еще на конфорке, и конфорка все еще ВКЛЮЧЕНА. Вот откуда идет дым и пожарная сигнализация. Разве у него нет службы безопасности? Почему они не вызвали пожарных? И где, блядь, Брайан? Я, должно быть, совсем ебнулся головой. Выключаю конфорку и иду внутрь лофта. — Брайан? — снова зову я. Подхожу к окнам, открываю и оставляю их нараспашку. Не могу припомнить хоть одного раза, когда бы мне пришлось открывать окна. Хотя, подождите. Могу. Однажды, когда я рисовал, он сказал, что запах краски достал его, и показал, как открывать окна. А потом мы трахнулись прямо на ветру… Подождите. Нет. Стоп. Надо завязывать с этим. Я здесь не ради этого. Просто надо убедиться, блядь, что он жив, и выметаться нахуй отсюда. БЛЯДЬ. Нахуй Брайана. Нахуй этот лофт. Нахуй окна и ветер. Нахуй любовь. Нахуй… Я вижу его. Вырубился прямо поперек дивана и его голые ноги свисают сбоку. Господи, даже пьяный и растрепанный, он все равно прекрасен. Подождите. Нет. Основная цель в другом. — Брайан? — трясу его ногу своей ногой. Не трогать его. Это все только усугубит. Он шевелится. — Брайан! — А? Что? — он постепенно просыпается и оглядывает все вокруг сонными глазами. — О, Солнышко! Ты здесь, чтобы приготовить мне стейк? Вздыхаю. — Во-первых, не зови меня Солнышком. Во-вторых, я здесь, чтобы убедиться, что ты… чтобы убедиться… Зачем, блядь, Я ЗДЕСЬ? — Почему я не могу называть тебя Солнышком? — невнятно спрашивает он. — Это твое ИМЯ. Я качаю головой: — Нет. Меня зовут Джастин. Он пьяно улыбается и пытается сесть. Плохая мысль. Он падает на пол. — Ну, для меня ты Солнышко, — бормочет он, хватаясь за диван и пытаясь подняться. О… это должно быть одна из самых милых вещей, что он когда-либо говорил… Нет, подождите. Основная цель в другом. — Как долго работала пожарная сигнализация? — спрашиваю его. — Какая пожарная сигнализация? Ох, Господи, блядский боже. — Сколько ты выпил? — попробуем зайти с другой стороны. — Немного. Чертов лжец. — Чертов лжец, — бормочу я и возвращаюсь на кухню. Достаю вилку и нож, которые я тайно пронес в сумке в самолет. Как, черт побери, я должен был бы объяснить ЭТО службе безопасности? «Видите ли, сэр, мой… мой парень… мой бывший… у ЭТОГО ПАРНЯ забрали все столовое… блядь… все приборы забрали из квартиры, потому что, вероятно, он подвержен суициду, а так как мы должны были пожениться, но потом он сказал мне, что я должен ехать в Нью-Йорк, чтобы стать настоящим художником, и он позвонил мне…» Блядь. Я, должно быть, совсем ебнулся головой. Режу стейк в тарелке, потому что, видит бог, я не позволю ему пользоваться ножом в таком состоянии. И возвращаюсь к дивану, обнаружив, что он сидит на полу. — Давай. Садись на диван, Брайан. Тебе нужно поесть, — ставлю тарелку на кофейный столик и помогаю ему вскарабкаться наверх. — Ты приготовил мне мой стейк? — взволнованно спрашивает он. — Да. Конечно, — передаю ему тарелку с вилкой и усаживаюсь подальше от него, на другом конце дивана. Он долго пялится на тарелку, а потом пихает ее мне обратно. — Я не хочу это. ЧТО??? — Что? — Я СКАЗАЛ, что НЕ ХОЧУ это, — он заставляет меня взять тарелку, и я бросаю ее на кофейный столик. — Я, блядь, сел в самолет в девять ВЕЧЕРА, чтобы приехать сюда и приготовить тебе… чтобы помочь тебе… чтобы привезти тебе… — Блядь. Какого черта я вообще приперся сюда? — Холодно, — хмурясь, говорит он. Ну что за принцесса, мать его. — Брайан, ты должен поесть, — накалываю кусочек стейка на вилку и подношу ему ко рту. — Уверен, что ты уже много дней не ел. Пожалуйста… Я пытаюсь засунуть вилку в его сжатый рот. — Ммммм, — он трясёт головой. О мой бог. Во что превратилась моя ебаная жизнь? — Прекрасно. — Это все пиздец как смешно. Я иду на кухню, забирая тарелку со стейком, и начинаю убирать беспорядок, который он устроил. Идя ко мне, загружающему посудомоечную машину, он спотыкается на полпути. — Почему, твою мать, ты здесь? — спрашивает он злобно. Я останавливаюсь и поднимаю на него взгляд. — Извини? — Я СПРОСИЛ, что, ТВОЮ МАТЬ, ты здесь ДЕЛАЕШЬ? — Ты попросил меня приехать и приготовить тебе стейк, который ты, КОНЕЧНО, даже не стал есть, — я снова начинаю загружать посуду в машину. — Ну что ж, теперь ты можешь уходить. Ты мне не нужен. Мне никто не нужен. Я в ПОРЯДКЕ. Возвращаясь обратно к дивану, он снова спотыкается и падает в него лицом вниз. Тяжело вздыхаю и иду за ним. — Брайан. Что, черт побери, происходит? — Ничего, черт бы всех побрал, не происходит. Я в ПОРЯДКЕ, — бормочет он в подушку. — Ну да, это очевидно. Я в жизни не видел тебя в бОльшем порядке, чем сейчас, — встаю на колени возле дивана. Я хочу дотронуться до него. Откинуть прядь волос с его лица, просто посмотреть на него. Но я этого не делаю. Я должен помнить, в чем была основная цель. Убедиться, что он в порядке. Уложить его в постель и вернуться домой. Домой. Блядь. Где, черт побери, МОЙ дом? Он поворачивает голову и смотрит на меня из-под опущенных век. — Мне не нужно, чтобы Майкл приглядывал за мной и провожал меня до дома каждый вечер. Мне не нужна нянька. Мне не нужна Дебби с ее гребаными макаронами с тунцом, постоянно говорящая о том, что все будет хорошо. И особенно мне не нужен ты и твоя забота. Так что катись нахуй отсюда. Он закрывает глаза и снова зарывается лицом в подушку. Господи, в жизни не видел его таким потерянным. — Брайан, зачем ты позвонил мне сегодня? — спрашиваю я. Тишина. — Брайан, — хватаю его за плечо, и он быстро поворачивает голову, чтобы взглянуть на меня. В его глазах вспыхивает огонь. — Почему ты позвонил мне? Почему Я? — мне нужно знать. Нужно знать, почему после двух месяцев он сделал это. Я только начал привыкать к мысли, что не буду слышать его голос ежедневно. И это было совсем, совсем непросто. Господи, я почти не спал. Я едва мог рисовать. Но не в этом дело. Его лицо смягчается, и он вздыхает: — Потому что никто не готовит для меня ужин так, как ты. Майкл не может сделать ничего похожего. И… и… знаешь, из меня ужасный повар. И… и… я просто хотел, чтобы ты приготовил мне ужин, как обычно. Я хочу сказать — ПОСМОТРИ! Он протягивает мне свою руку, и я вижу огромный, набухший, красный волдырь: — Я обжегся!!! О. Мой. Бог. Я, должно быть, совсем ебнулся головой. — Ладно. Пошли, — поднимаю его за руки и тащу в ванную. Усаживаю его на крышку унитаза и пускаю в раковине холодную воду. Держу обожженную руку под струей воды. — Теперь подержи ее так минутку. Копаюсь в аптечке, нахожу неоспорин и бинт. Захлопнув дверцу шкафчика, я ловлю его на том, что он смотрит на меня. — Что? Тишина. Он просто продолжает СМОТРЕТЬ на меня. — Прекрати. Тишина. Выключаю воду и встаю перед ним на колени, аккуратно обрабатывая неоспорином ожог. — Как ты обжегся, Брайан? — Я уже говорил. Майкл забрал все мои столовые приборы. Как, ты думаешь, я должен был перевернуть стейк? Да уж, это в его духе. Качаю головой и перевязываю ему руку бинтом. И он снова делает это. Мне даже не нужно смотреть на него, я просто знаю, что он снова делает это. — Прекрати, — прошу я его. Я чувствую, как его вторая рука скользит мне в волосы, и он начинает гладить меня. Он, блядь, ГЛАДИТ меня. Встряхиваюсь от его руки и смотрю на него. — Ты что, блядь, делаешь? — Твои волосы стали длиннее, — его голос совсем тихий. — Прошло всего два месяца, — бормочу я, заканчивая перебинтовывать руку. — Теперь я понимаю, почему Дебби зовет тебя Солнышком. — Не называй меня так. — Почему, — он выглядит таким растерянным. — Это твое ИМЯ. Он прямо у меня перед лицом. — Нет. Это не оно, — я сегодня слишком часто повторяюсь. — Я скучал по тебе. Я застываю. Нахуй. Это. — Я даже не знаю, где лежат сковородки, — продолжает он. Вздыхаю и встаю. Я не буду делать это. Не сейчас и не так. — Пошли, — хватаю его за руку и тяну из туалета в спальню. Ставлю его прямо, так, чтобы я мог стянуть его майку через голову. Он покачивается, но держится за мои плечи для поддержки. Его руки такие же теплые, какими я их помню. Так. Основная цель. Раздеть его и уложить в кровать, потом ты пойдешь своей дорогой. Блядь. Я, должно быть, совсем ебнулся головой. Расстегиваю ему джинсы и стягиваю с бедер. Он откидывает их ногой, его глаза не перестают следить за моим лицом. Я все же кидаю на него взгляд, и тогда случается это. Голубые встречаются с Карими. Ставки сделаны. Он хватает меня за шею и тянет к себе, наши губы сталкиваются. Пытаюсь сопротивляться, но это бесполезно. Я никогда не мог устоять перед такими поцелуями Брайана. Никогда. У меня наконец-то появляется достаточно сил, я отталкиваю его, и он падает на кровать. — Тебе нужно поспать, Брайан. Тебе нужно просто проспаться. Утром все будет по-другому. Он стонет. — Нет. Не будет. Все всегда одинаково. Я просыпаюсь, и все, как прежде. Все то же похмелье. Все та же чертова тишина. Все та же боль в груди. Все та же, черт побери, пустая сторона кровати. Блядь. В груди все сжимается. Будь сильным. Не покупайся на это. Вот, что он делает. На самом деле он не скучает по тебе. Это все просто… показуха. Он сказал тебе уезжать. Это его выбор. Беру его за ноги и поворачиваю так, что бы он лежал правильно. Укрываю одеялом. Его глаза закрыты, и я думаю, что он наконец-то уснул. Смотрю на него какое-то время, запоминая его образ. Возможно, я вижу его в последний раз. Наклоняюсь и целую его в лоб. — Прощай, Брайан. И когда я собираюсь вернуться в прежнее положение, то чувствую, как он хватает меня за руку. — Нет. Пожалуйста. Просто… останься. Сердце начинает бешено колотиться, и я пытаюсь мыслить здраво. Ну что ж, уже поздно, в любом случае, до утра я даже не смогу найти рейс до Нью-Йорка. — Хорошо. Но я посплю на диване, — отвечаю ему. — Нет, — он так и не отпускает мою руку. Перевязанной рукой откидывает одеяло с другой стороны кровати. С моей стороны кровати. С моей старой стороны кровати. БЛЯДЬ. Я знаю, чего он хочет. И впервые это не секс. Он хочет меня. Только меня. И меня наконец-то осеняет. Вот из-за чего все это было. Телефонный звонок. Пьяное состояние, в котором я его нашел. Неудачная и провальная попытка приготовить ужин. Я. Все дело во мне. Он не знал, где лежат сковородки. Майкл спрятал подальше его приборы. Он нуждался во мне. Брайан Кинни нуждался во мне. — Брайан… — дотрагиваюсь до его лица, и он сильно зажмуривается. — Скажи мне, — умоляю я. Он медленно открывает глаза. — Сказать тебе что? — О, вот и они. Защитные реакции. Стены. Я просто смотрю на него, не меняя выражения лица. Если я ему нужен, то он должен сказать это. Он не отвечает. Только снова закрывает глаза. Встаю, избавляюсь от свитера и джинсов и залезаю к нему в постель. На свою старую сторону кровати. Свою сторону. Блядь. Долго лежу на спине. Я хочу знать, что с ним все хорошо, и что он уснет раньше меня. Разве все не для этого задумывалось? Я уже начинаю дремать, когда чувствую, что он двигается ближе ко мне и кладет голову на мое плечо. Перестаю дышать. — Возвращайся домой, — его едва слышно в темноте. Я даже не уверен, что он действительно сказал это. Может, это просто сон. Подсознательно я хочу ему что-то ответить. Наверное, я просто ебнулся головой. *** — Майкл, — я проглатываю две таблетки аспирина и удерживаю телефон между ухом и плечом. — Чувствуешь себя лучше? — спрашивает Майкл, и я слышу на заднем плане, как работает касса. Он, наверное, уже пару часов как на работе. Мы, конечно, проспали. Так что опоздали. — Да, — отвечаю. — Мне все же нужны мои столовые приборы. — Брайан, — он звучит устало и раздраженно. — Я не отдам тебе ничего острого и режущего до тех пор, пока не буду уверен, что ты не наделаешь глупостей. Закатываю глаза. — Я и так делаю много глупостей, с острыми вещами или без них. В любом случае, они нужны мне. — Зачем? Ты никогда не готовишь. Я не знаю, с чего ты, блядь, вчера решил готовить, но ты этим никогда не занимался. Ооо, похоже, он недоволен. — У тебя даже яиц нет, из чего мне готовить завтрак? — спрашивает Джастин, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Он стоит позади меня, рассматривая содержимое холодильника. Облокачиваюсь о стойку и наблюдаю за ним. — Готовь из того, что есть, я не привередлив, — отвечаю я. — Брайан? — спрашивает Майкл. — Брайан… это… — Все что у нас есть — это попперсы, Джек и этот чертов подгоревший стейк, — говорит Джастин. Улыбаюсь, обнимаю его одной рукой за талию и дергаю на себя. — Поедим где-нибудь. — Брайан! — кричит Майкл. Я возвращаюсь к телефону, уткнувшись лицом Джастину в шею. Он хорошо пахнет. — Что? — Это Джастин? — спрашивает он. — Да. — Попроси его вернуть назад все приборы, — говорит Джастин через плечо, глядя на меня и улыбаясь. — Он просит вернуть назад все столовые приборы, — говорю я Майклу, улыбаясь в ответ. — Я слышал, что он сказал, но… но… что, блядь, произошло? — Майкл почти орет. Джастин поворачивается и выхватывает у меня из рук телефон, прижимаясь ко мне, лицом к лицу. — Майкл, верни эти блядские приборы назад. Я не слышу Майкла, но Джастин смеется. — Что ж, если он даже не может приготовить ужин, не покалечившись, то думаю, мне придется как-нибудь извернуться, чтобы рисовать в Питтсбурге, — говорит Джастин, ухмыляясь мне. Я бы хотел что-то сказать, но он прав. — Да. Обещаю. Аххах. Пока, — Джастин отключается, откладывает телефон в сторону и оставляет легкий поцелуй на моих губах. — Он сказал, что вернет все сегодня вечером, но с одним условием — если я пообещаю остаться. — И ты пообещал? — спрашиваю я, целуя его в ответ. — Пообещал, — отвечает Джастин, посмеиваясь. — Знаешь, тебе просто нужно было попросить меня не уезжать. Или позвонить и попросить вернуться. Фыркаю, закатив глаза. — С чего бы мне делать это? — Потому что ты скучал по мне. Потому что ты не сможешь выжить без меня. Потому что ты так жалок, что твой лучший друг не доверяет тебе даже ложку, когда меня нет рядом, — он замолкает, а потом дарит мне одну из своих самых солнечных улыбок. — Потому что ты лююююбишь меня. Я целую его, глубоко и жадно, с языком. Маленький засранец. Отныне он будет готовить мне фантастические ужины, если я смирюсь с этой хуйней. Даже если он и прав.