Яко тать в нощи

— Рота подъём! — именно с таким криком на меня с потолка рвануло нечто, разбудив окончательно… В нечто была опознана вода обыкновенная — ледяная. Пока я пытался придумать план мести орущей жидкости и одновременно с этим как можно быстрее покинуть безвозвратно испорченное место для сна, в комнату вкатился небольшой телевизор с будильником на верхушке. С экрана на меня, ухмыляясь, смотрела всё ещё ничем неприметная, но жутко довольная рожа Деуса, раскрашенная в лучшем стиле кукол Конструктора. — Доброго утра, Тодд. В этой комнате спрятано тридцать четыре будильника. Когда я договорю, они начнут делать то, для чего созданы. У тебя есть тридцать минут, чтобы найти их и обезвредить. Отведя взгляд от телевизора, я понял, что очень зря не прочитал инструкцию, просторная студия сузилась в несколько раз, входная металлическая дверь пропала, а стены из гладких и светлых превратились в мрачные нагромождения каменных блоков, копирующих стиль древних подземелий. Единственная деревянная дверь, на больших металлических петлях, вела из комнаты в неизведанный коридор новоиспечённых подземелий, а будильник на телевизоре начал свой отчёт. Все вчерашние благодарности захотелось принести только в виде чего-то большого и увесистого, и по голове этим «СПАСИБО», по голове! Расслабился… думал, хоть старт дадут человеческий, дадут ещё годик до первого курса спокойно покемарить, да изучить, что почём и сколько раз. А фигу тебе, Тодд, раскатал губу. Теперь ищи будильники в условно бесконечном пространстве, спрятанные условно всемогущим засранцем. Я разве виноват, что мудрость ко мне не липнет? Ну да, залез в непонятное помещение, ну да, уснул прямо там… Но где наша не пропадала?! Зачем так жестоко-то… Несколько часов спустя, весь в пыли, бетонной крошке, паутине и грязи, растрёпанный, тяжело дышащий и практически сошедший с ума от постоянного перезвона я, с ликующе-кровожадным оскалом, разбил последний будильник ударом табуретки. Словами нельзя передать блаженство на моём лице, появляющееся одновременно со звуком ломающегося металлического корпуса, трескающегося стекла и скрежета погнувшихся шестерней, за которыми последовала долгожданная тишина. Однако моей наградой стала не только тишина, но и вернувшаяся в первозданное состояние комната и появившаяся на своём месте «инструкция», поверх которой лежал конверт. В конверте оказалась лишь короткая записка: «Теперь ты готов»; и пририсованный чиби-Дeус, пускающий слезу умиления. Сама книга же была занятным чтивом, рассказывающим, как за счёт кодовых фраз и махов руками творить «за дверью» практически что угодно. Снова захотелось поблагодарить кое-кого, но недавний случай снова напомнил, куда именно стоит затолкать эту благодарность. Приведя себя в частичный порядок в наколдованной «ванной», я решил явить свой лик народу. Но за открытой дверью меня ожидал сюрприз в виде Гюнтера, который заносил что-то тяжёлое в попытках её выбить. — Стоп! — заорал я, не желая встречаться со статуей в неравном бою. — Мелкий… Ты жив?! — Ага. Спасибо, что спросил, — признаться, я даже был слегка тронут такой заботой, но тёмный маг я или погулять вышел? — А разве были сомнения? — пафосно подбоченился я, задрав голову. — Конечно были. Четыре часа звона, криков, стенаний, безумного бормотания, а потом всё ещё и затихло… Я думал напал кто… влетел в дверь, а она крепкая, никак не поддавалась. — ну «Боже», ну собака, страдал, оказывается, не только я. Хрен тебе, а не благодарность, вернусь — без обелисков грааль копну на седьмой день. — Так что это было? — Подарок от старых знакомых. — Лорду бы таких знакомых в его время, и, глядишь, жили бы лучше, — с гадкой ухмылкой погрузился в мечты Гюнтер, одновременно одной ручищей возвращая статую на место. — Жалко будет, — ответил я, стараясь вернуть невозмутимое выражение лица, хотя давалось это мне плохо, кажется, даже глаз дёргался. — Знакомых? — Лорда. Слушай, Гюнтер, а тебя Билл за это, — обвёл я рукой несколько сломанных бюстов, тумбочек и то, что раньше, кажется, было неплохим шкафом, явно не прошедшем краш-тест с дверью, которая, к слову, без единой царапины невозмутимо несла свою вахту и ни на кого не обращала внимания. — не того? — завершил вопрос я всемирно известным жестом «секир башка». — Дык, для дела. Да и шкаф он сам разбил. — А от вездесущих служителей закона проблем не будет? — Да эти… — на мгновение завис вышибала, но в итоге махнул рукой, видимо, не захотев растрачивать творческий потенциал на ругательства в сторону министерства — им предъявить нечего, а от остальной мелочёвки Билл спасёт. Хороший он мужик, ни вампиров, ни оборотней не гонит. Да и шваброй орудует лучше, чем отряд авроров. Лично могу засвидетельствовать. — Да что там авроры, он… А, впрочем, сам расскажет — в ответ вампир лишь фыркнул и тяжёлой походкой отправился на первый этаж, видимо, заступать на пост. Я же не стал отставать, ибо после битвы с механикой, самими чудовищами, мне хотелось только убивать людей и есть. Людей убивать нельзя, а еда в шаговой доступности. Так что из вариантов «баллотироваться в министры и протолкнуть закон о разрешении убивать всех, кто посмел разбудить тебя раньше двенадцати» и «спустится вниз за едой» я выбрал наименее сложный и наиболее поддерживаемый общественностью. Но после передумал, ибо идти и подавать заявление было жутко лень. В главном зале уже хозяйничал Билл, протирая столики, Гюнтер скалящейся тенью нависал над входной дверью, а из кладового помещения раздавался странный грохот, перемежающийся злобным женским голосом, который обещал нехорошему человеку, что так криво поставил стремянку, это самую стремянку запихнуть глубоко в… Душу. Но через несколько минут из кладовки вылезла Тонкс, пытающаяся сдуть клок пыли с алой челки, кажется, даже не задумываясь об использовании рук. Я уже было хотел открыть рот и начать мяукать, чтобы меня покормили, но гуманоидный тайфун заметил меня раньше и незамедлительно воспользовавшись разницей в силе и весе заставил меня все рассказать. Я сдал дядю Игоря, мальчика с пальчика, нычку с танком, амбар с пулемётом, ячейку подпольных театралов, но с партизанской стойкостью держал лицо и отказывался выдавать подружку Лену, что поставляет мне краску для волос, живя в третьем доме на цветном бульваре в квартире пятнадцать, код от домофона Два-Четыре-Один-Шесть, ключ от двери в горшке фикуса на подоконнике третьего этажа. — Очуметь, Гарри Поттер теперь живет в пабе, где собираются самые отпетые негодяи. Кому расскажу — не поверят. — А ты и не рассказывай. Ты мне лучше расскажи, что тут можно съесть кроме вас троих. — Овсянку, сэр! — гаркнул из-за стойки Билл, шутливо протянув единственную гласную последнего слова.  — Мне, пожалуйста, три тарелки, можно без варенья. И чая, зелёного, а то нервы ни к черту. — по изменившемуся лицу девушки можно было явно понять, какие чувства она испытывает к пресловутой овсянке. — Как ты можешь есть эту гадость? — Смачно облизывая ложку! — Фи… — Зато сытно. Я — растущий организм! — Доедай, а потом я отведу тебя домой… — Куда?! — Домой, конечно, твои роди… опекуны наверняка волнуются! — и глаза горят от гордости за себя любимую… — Тонкс, я дома. Те люди, у которых я жил, явно не обрадуются моему возвращению. Поверь. — Чушь, если вы повздорили, это не повод убегать! — Но… — Никаких но, мистер. ВЫ возвращаетесь домой и извиняетесь за свой побег. — Билл! Ну что ты молчишь, рожа бородатая?! Спасай меня, я ведь сейчас спалюсь! Стоп! Спокойно… Надо соврать что-то убедительное… Точно! Скажу правду! — Эти люди меня ненавидят. — Брось, они… — Не перебивай! Так вот. Всё это время я жил с маглами, которые ненавидят магию, ненавидят меня за то, что я волшебник и оскорбляют память о моих родителях, называя их алкашами и наркоманами, которые погибли, не защищая меня от тёмного лорда, а разбились на машине! Я. К ним. Не. Вернусь… — ответил я, в процессе чуть не заплакав… Елки-палки… Кажется, от ребёнка во мне куда больше, чем старого доброго раздолбайства. Если я так живо буду реагировать на свои же слова… Плохо… Очень плохо. Эмоционально нестабильный маг это всегда плохо. Эмоционально нестабильный маг, который также разбирается во взрывчатых веществах и не имеет тормозов, это «Туши свет». Пока я выпал из реальности, пытаясь успокоить себя и не затопить помещение, девушка медленно встала, села возле меня на лавку и положила руки мне на плечи. — Ну… Ну… Прости… Я не знала. Гарри, ты же герой… Герои не плачут… Да? — я поднял на Тонкс мокрые глаза и чуть не расплылся лужицей кавая… От такой смены агрегатного состояния меня спасла даже не физическая невозможность данного процесса, которая компенсировалась метаморфизмом, а банально нежелание лишаться приятного тепла на плечах… Не хотелось потерять этот взгляд светло-карих глаз. Просто непередаваемое ощущение… Давно никто не смотрел на меня с такой нежностью, беспокойством и лаской одновременно. Деус просто пофигистическое создание, которое явно симулирует эмоции. Бабушка меня любит, но не в её характере показывать это больше, чем через заботу о моём здоровье и закармливании всевозможными пирожками, отварами и тому подобным… Юнона вообще меня, кажется, тихо ненавидит, всё еще не желая прощать за «душевный марафон». Билл — это скорее старый хороший друг, который всегда поддержит, но никогда не посмотрит на тебя с жалостью, только сочувственно вздохнёт и нальёт ещё кружечку. А здесь… Просто теплота и забота… Не знаю, сколько мы так сидели, просто смотря друг другу в глаза, но всю идиллию прервал Билл, со звоном поставив на стол тарелку с кашей. Я вытер лицо собственным рукавом и только и смог выдавить из себя в ответ одно единственное «Ага», после чего, чтобы не ляпнуть лишнего, начал налегать на кашу. Тонкс ещё несколько минут молча сидела рядом, а потом, потрепав меня по голове, встала из-за стола и ушла на кухню, где недавно испарился Билл. И судя по начавшим доносится едва разборчивым голосам, разговор старику предстоял трудный, но я в него верю, он уж расставит все точки над «i», раз уж припёрли. Из кухни Тонкс вышла слегка пришибленная и понурая. Бросив на меня странный взгляд, девушка просто села напротив и молча наблюдала. Сказать, что подобный вуайверизм отбивает аппетит — значит ничего не сказать. Но на то мы и бывшие владыки тьмы, чтобы жрать всем смертям на зло. Вскоре подобное времяпрепровождение девушке надоело и она исчезла где-то в служебных помещениях, изредка появляясь, когда колокольчики на двери возвещали о новом посетителе. Я же гипнотизировал пустые тарелки взглядом, не решаясь сдвинутся с места. Но ещё один перезвон колокольчиков сопроводил появление двух субъектов, что мне с первого взгляда не понравились. Первый с длинными светлыми волосами и крючковатым носом, на котором держится пенсне, со странными фиолетовыми стёклами. Второй, чуть выше, короткий ёжик чёрных волос, маленькие узко посаженные глаза, нос картошкой и высохшие губы, которые он постоянно облизывал. В обоих чувствовалось что-то гадкое, просто на уровне инстинктов, что во весь голос кричали мне держатся от этих двоих подальше. Знаете, просто те люди, к которым вы ни за что не подойдёте на улице с вопросом, как бы безобидно они не выглядели. Вы лучше перепутаете дверь или свернёте не в тот переулок, чем хоть словом переброситесь с таким человеком, в котором на первый взгляд нет ничего особенного. Дело будет даже не во внешности… Не в запахе… Просто чувство… — Хозяин! — громко крикнул обладатель занятных очков. Услышав старческое «Иду» с кухни, он лишь прикрикнул — Живее! — Доброго пожаловать, чего жела… — У вас вчера остановился мужчина… Выдайте нам его немедленно! Требование аврората! — Вам всех мужчин, остановившихся у меня, выдавать, или какого-то конкретного? — ответил им старик, спокойно вытирая руки небольшим полотенцем. — Вот этого. — гаркнул второй из новоявленных служителей закона и протянул бармену небольшую карточку, на которой мне благодаря очкам удалось разглядеть очень похожую на мою вчерашнюю маскировку рожу. Интересно. Откуда изображение? О том, как мой путь проследили досюда и кто же настучал, вопросов не возникало. В ищейках министерства и длине языка преступного элемента я не сомневался. Медленно работают… Видимо, не считают серьёзной угрозой непонятных типов, ошивающихся по старьёвщикам. Ну оно и верно, я особо не выделялся, так что, видимо, просто визит вежливости, для разъяснения политики партии и конфискации честно купленного. — Не припоминаю такого. — Дед, не юли, нам точно сказали, что тут такой был. Узнал тебя и старым товарищем назвал. Или тебя в Азкабан на недельку за отказ сотрудничать запихнуть? — Я сказал, я такого не знаю. Я держу паб, а не постоялый двор для всяких проходимцев! А кто пьёт моё пиво, мне без разницы, лишь бы платили. — В этом заведении постоянно ошиваются преступники, контрабандисты, браконьеры. А главное — тёмные твари! Не играй с огнём, старик! — Выметайтесь! — злобно гаркнул старик, переменившись в лице. Перед мужчинами оказался не старый и радушный хозяин, а воинствующий викинг. Старик расправил плечи, став чуть ли не шире собственного вышибалы, грозно нахмурился, добавив на старческое лицо морщин. Толи перечисление его любимых завсегдатаев, толи нелестный термин, что можно было приравнять к древнему, но ёмкому «untermensch», оскорбляющий его клиентов и друга, но слова аврора явно задели бармена. Гюнтер, заметив настроение шефа, практически бесшумно, что с его габаритами мне казалось невозможным, буквально перетёк за спины законников. — Зак, кажется, у нас тут сопротивление аресту и препятствование ведению следствия. — Если ты надеешься на своего громилу, то поверь, мы знали, куда идём. Снаружи ещё пятнадцать человек из бригады зачистки, одно неверное движение, и мы забудем о всех соглашениях на его счёт. — в очередной раз облизав губы и смачно причмокнув, издевательски-угрожающим тоном просипел аврор. При упоминании бригады зачистки Гюнтер весь побледнел. Кулаки гиганта сжались. Бледная кожа туго обтянула и без того выступавшие костяшки. Вампир напрягся и будто застыл каменным изваянием. Но этот взгляд… Такие глаза я видел только раз в своей жизни. Это был взгляд человека, полного ненависти и злобы, но вынужденного лишь смотреть на своего врага, зная, что все попытки тщетны. Когда враг силён и тебе остаётся только тихо его ненавидеть, зная, что любая твой попытка нападения приведёт не только к твоей смерти, когда ты останавливаешь себя, потому что придут после не только за тобой, но и за всеми, кто был тебе дорог. — Можете обыскать всё, здесь таких нет. — сквозь зубы выдавил старик, представляя из себя зеркальное отражение Гюнтера. Надо будет как-нибудь поинтересоваться, что за бригада зачистки и почему её упоминание так меняет старого доброго Билла. Человек с пенсне поднял руку и два раза ударил пальцем по небольшому тусклому браслету, который явно выделялся на его бледной коже. И очень скоро многострадальная входная дверь снова распахнулась, пропуская внутрь пятнадцать человек в тяжёлых мантиях. Военная выправка, цепкие взгляды… Однако назвать их солдатами у меня не поворачивался язык, что-то в них тоже такое было. Да и «бригадой зачистки» хороших людей не назовут… Авроры разбрелись кто куда, осматривая каждый угол и то и дело норовя задеть не то что хозяина и так и не сдвинувшегося с места Гюнтера, но даже бедного меня. Когда кто-то из них засучивал рукава, чтобы они не мешали двигать предметы мебели и прочие вещи, можно было заметить такой же браслет, как на руке беловолосого. Несколько часов спустя, злые, извозившиеся в пыли, служители закона были вынуждены уйти ни с чем. Я боялся, что их привлечёт моя дверь, но они, кажется, её не замечали, хотя и обыскивали тот закуток несколько раз с особым тщанием, заметив мой обеспокоенный взгляд. Мило. Когда за «гостями дорогими» захлопнулась дверь, напряжённая атмосфера развеялась так быстро, что ходивший, будто сжатая пружина, Гюнтер, тут же осунулся и поник, его примеру последовал Билл, и только Тонкс, которая не отличалась быстро затухающим запалом, ходила мрачнее тучи, потряхивая копной красных, как огонь, волос, и бурчала себе под нос что-то нецензурное. После их ухода Бил ещё долго бродил по бару, изредка шепча какие-то чары. К слову, сегодня до самого закрытия в паб так никто больше и не зашёл. Крысы разбежались с тонущего корабля, и скоро вернутся, когда буря пройдёт. — Господа, я требую объяснений! — не выдержал я. Детское шило в заднице после такого потрясения требовало действий или хотя бы сказки на ночь, которая явно окажется не самой приятной. — Тодд… Дожил… Жалуюсь ребёнку. — Ему рано. — Не перебивай, Нимфадора. — буркнул старик, наливая себе уже третью кружку пива и обеспокоенно поглядывая на здоровяка Гюнтера, что бледный, как моль, сидел в своём любимом тёмном углу и пытался загипнотизировать столб. — Зак Браун, тот, что в очках, и Ирвинг Галбрейт, глава и его заместитель отдела по контролю за тёмными существами и оборотом запрещённых артефактов. Или, как их ещё называют, бригада зачистки. Правда, пока они не упомянули своих людей, я их не узнал. Хотя, может, это кто из их молодчиков под оборотным, стали бы они сами подставляться… Я сначала вообще подумал, что просто похожие авроры… Не каждый же день кошмар всех проклятых из лютого переулка заходит к тебе лично… И они искали тебя, Тодд. Те самые люди, загнавшие оборотней в резервации, убивающие вампиров на месте и постоянно выступающие за приравнивание большинства магических существ, а также и потомков в союзе с людьми к тёмным тварям. Они лично искали тебя… — Билл… — ещё раз попыталась осадить его Тонкс, но старик даже не обратил на это внимания. — Не реже раза в месяц они заливают кровью все тёмные уголки магической Британии, где скрываются оборотни или вампиры. Убивают, насилуют, пытают. Из-за них последние лет десять даже Фенрир Сивый боится высунуть нос из своей берлоги, на каждого действительно заслуживающего смерти ублюдка приходится десяток ни в чём неповинных людей. Гюнтера они не трогают, так как я официально добился разрешения на его работу и проживание в своём заведении… Но стоит им действительно захотеть, и они подотрутся этими бумагами, также, как и присягой аврорату. — я слушал старого друга, не перебивая, в том, что ему приходится это рассказывать, есть и моя вина, из-за меня сегодня они пришли сюда. И из-за меня, злые из-за упущенной добычи, они отыграются на тех, кого встретят. А потом я понял, что именно сказал Билл. Лично за мной, просто из-за купленной костяной палочки пришли большие шишки… Или это был такой визит вежливости к Биллу, а я был лишь предлогом? По сути не важно. Сам факт их появления заставлял меня ускорить собственное умерщвление с последующей пересадкой души в табуретку. На всякий случай… Да и теперь придётся всерьёз взяться за магию. Если Билл говорит правду, а не верить ему причин у меня нет, то эти ребята — реальная угроза. Если не мне, то для моих друзей. А значит, я должен отплатить старому бармену, бар которого не раз помогал мне вернутся к жизни. Убедившись, что пивовар больше ничего не хочет мне сказать, я решил уточнить ещё один момент. — А Гюнтер… Они… — запнулся я, подбирая слова, чтобы задать вопрос, ответ на который был итак очевиден. Но просто не мог найти слов, чтобы спросить, потерял ли вампир кого-то дорогого. — Да. — понял меня старик, грустно кивнув и давая понять, что разговор окончен, налил вторую кружку и, обойдя меня по широкой дуге, отправился к вышибале. Похоже, не всё так сказочно в британском королевстве. О том, что в министерстве не любят всех, кто не является человеком, тётушка Ро говорила открыто, но чтобы настолько… Хотя, пожалуй, это ожидаемый ответ, учитывая, как погуляла часть тёмных во времена войны с лордом. Но объявлять всех нечистью — это не выход. Истреблением отвечают на истребление, и этот круг никогда не разорвётся. Таким образом они только усиливают будущие позиции следующего «лорда», что предложит тёмным месть, и они с радостью последуют за ним, снова утопив магический, а, может, и не только, Альбион в крови. А учитывая, что Лорда они получат не нового, а старого и злого, то итог будет ещё хуже. А значит: Настало время продуктивно провести оставшийся год. Вот только завершу ритуал и тут же в бой. Ну или вздремну и сразу в бой…