Оnly fools...

      Чимину больно, его переламывает и сгибает пополам, пока Юнги стоит над ним и улыбается. - За что? – Он почти плачет и получает мощную пощёчину, губа разбивается о зубы и брызжет кровью. Юнги садится на корточки и нежно, почти трепетно размазывает красное большим пальцем по подбородку и щеке: - Тебе кто разрешил разговаривать, а, маленький? – Хватает резко за волосы и оттягивает назад, так что Чимин морщится и всхлипывает. – Теперь ты запачкался…. – Он цокает языком и встаёт, утягивая парня за собой, затем швыряет в сторону проёма. – Умойся!       Чимин послушно поднимается и идёт в ванную. В конце концов, не так уж и больно, хён просто попал в солнечное сплетение, потому так скрутило, а губа… Ну , так это, вообще фигня, с кем не бывает…. Кровь завивается причудливыми спиральками на фоне белой эмали, прежде чем исчезнуть в водостоке. Он смотрит в зеркало, не так уж плохо, задирает майку, ощупывает синяк на правом боку, почти неделя прошла, а он всё не сходит, тогда хён тоже напился. Вообще такое бывает редко, но всё же бывает… Выходить страшно, но если он не выйдет, Юнги может разозлиться ещё больше. Он крадётся в гостиную на цыпочках, постоянно теребя край майки и мечтая, чтоб хён заснул. Но Юнги не спит, он видит Чимина и манит пальчиком.       Тонким, бледным пальчиком показывает на ворсистый ковёр прямо перед собой, между раздвинутых ног. Чимин понимает без слов, он встаёт на колени и не смеет взглянуть старшему в глаза, знает, что может дорого поплатиться. Юнги нежно берёт его за подбородок и осматривает лицо: - Ну вот так гораздо лучше. – Он улыбается, и на секунду Чимину кажется, что что-то трезвое, ясное, мелькает на дне помутневших глаз. Юнги отпускает подбородок и гладит по волосам, щурит глаза, облизывает губы и резко нажимает на затылок, опуская голову вниз – Соси!       Чимин вбирает воздух судорожно, марая щёки слезами, пока расстёгивает ремень и ширинку. Хорошо , что хён не видит, его бы это разозлило… ***       Юнги просыпается рано, солнце мутно пробивается серым светом, сквозь лёгкие занавески, он не находит Чимина рядом, в постели. Идёт в гостиную, зовёт парня по имени, силясь вспомнить, что было вчера, и останавливается как вкопанный. Чимин лежит за диваном, в углу, свернувшись калачиком, волосы высохли сосульками, майка порвана, когда он шевелится во сне, чтоб прижать колени ближе к груди, Юнги замечает кровоподтёки на бёдрах, синие следы от пальцев, красные полосы на спине. У Чимина разбита губа и опухли веки. Юнги подходит тихо, хоть его и потряхивает, кладёт ладонь на плечо парня : - Чимин-а, прости….       Чимин дёргается и шарахается испуганно, но заглянув в глаза, расслабляется, улыбается, ранка на его губе снова лопается: - Всё нормально, хён, всё нормально….       Он берёт Юнги за руку, притягивает и сжимает крепко. Старший плачет, вжимаясь дрожащим телом, цепляется пальцами за плечи, всхлипывает и шумно втягивает воздух носом: - Клянусь, такого больше не повторится… - Он выдыхает это куда-то в ключицы и Чимин кивает.       Хоть и знает, что это не правда.