Часть 1
21 марта 2016 г., 16:12
Не вспоминать то, что было раньше. Это стало одним из важнейших правил проживания в Доме. Курильщик просыпался каждое утро и напоминал себе об этом. Раньше ничего не было. Есть только то, что сейчас: Серый Дом, серые мышиные лица Фазанов, серый карандаш в руке, скользящий штрихами по слишком белому альбомному листу.
Серое небо за окном. Даже если светило солнце, небо все равно оставалось серым.
Раньше не было ничего. В это можно было поверить, если застывшим взглядом смотреть в стену, зарываться лицом в подушку. И изо всех сил стараться не завыть.
Ночами он невольно вспоминал, что раньше небо было голубым. Что раньше можно было смотреть на него, тянуться к нему руками и улыбаться. Можно было, рассыпав набор цветных карандашей по кровати, вырисовывать облака, оттенки синевы, блики солнца. Но только ночами. Утром же стало необходимо мантрой повторять про себя, что раньше ничего не было. Сотни и сотни раз. Пока делаешь сидячую гимнастику, пока чистишь зубы в ненормально белоснежной ванной комнате, пока ешь безвкусный диетический завтрак в столовой. Пока вдыхаешь полные легкие сизого сигаретного дыма и тушишь окурок, превращая его в грязно-серый.
Красные кроссовки добавили в палитру повседневности столь долгожданное разнообразие. Но все же чего-то недоставало. Чего-то, что Курильщик не мог уловить, как ни старался. Того, что было в детстве, воспоминания о котором были для него под запретом.
...Он смотрел на многоцветие значков на одежде Табаки, на шелковисто-медовые волосы Лорда и все еще не понимал: чего же не хватает?
– Сюда, сюда, старина! – внезапно крикнул Табаки кому-то, и Курильщик дернулся.
К столику подошел мрачный детина с белесым ежиком волос – Черный. Всегда, когда Курильщик случайно оказывался с ним рядом, его бросало в легкую дрожь. Вряд ли Черный вообще смотрел на колясников-Фазанов, но Курильщик чувствовал его тяжелое внимание. И старался не поднимать взгляд от пола и колес.
А теперь, когда Черный оказался так близко, самым сложным было не выдать свою странную нервозность. Черный нависал над столиком молчаливой глыбой. И рассматривал Курильщика, пока Табаки сообщал ему новость о пополнении состава стаи.
Курильщик не выдержал и поднял взгляд. Для этого ему пришлось запрокинуть голову, как когда-то в детстве, чтобы рассмотреть небо.
И… он увидел небо в Черном. Точнее – в его голубых глазах. Именно тот цвет, который он забыл, тот цвет, который невольно искал вокруг себя. Которым больше всего любил рисовать. И это был цвет глаз вечно хмурого Черного.
...Черный давно отошел от их стола. Курильщик затягивался сигаретой. Он уже твердо знал, что переведут его не к Птицам. Его переведут в четвертую. И тогда… Тогда, возможно, он получит обратно не только свой цвет. Но и свое небо.
