В одной комнате со смертью.

Нащупав деревянную спинку отцовской кровати, я начала, буквально вслепую, ощупывать покрывало. Наткнувшись на чью-то волосатую мускулистую голень, я с облегчением выдохнула и свалилась на пол. Но, в ту же секунду, я почувствовала, что подо мной находилась некая вязкая субстанция, отчего мне стало дурно. Отскочив в сторону, я задела затылком край стола, испытав на себе неприятные ощущения. В темноте я не могла разглядеть, что это было, но четко прорисовывался силуэт мужчины, чья половина тела лежала на полу, а половина тела на кровати. Прищурившись, мне на секунду показалось, что эти две части отделены друг от друга. В один миг мне захотелось громко и истошно закричать, надрывая связки, надеясь, что меня кто-нибудь услышит. Неважно, кто: мама, брат, соседи… Мне хотелось тотчас же развидеть это ужасное и муторное зрелище. Все мое тело покрылось мурашками, щеки покраснели от горячих слез, что непрерывной струей текли из моих глаз. В тот момент я искренне надеялась, что все это мне приснилось, и мой папа сейчас жив, а все это – лишь бредни, кошмар от переутомления. Я не могла больше удерживать рвотные позывы. Комнату заполнил зловонный запах трупа, блевотины и разлагающихся тканей и органов. Еще один рвотный позыв. Еще и еще… И так множество раз, пока я, обессиленная и измученная, не распласталась на полу, не в силах выдавить из себя даже слезы. Почему… Почему я струсила и не зашла в комнату раньше, я наверняка, могла что-тоизменить, как-то помочь отцу. Но, уже поздно. Его тело было небрежно выпотрошено, а ноги и вовсе – отделены от остальной части тела. Я не воспринимала всерьез тот факт, что тот, кто это сделал, мог все еще находиться в доме. Я пребывала в состоянии аффекта, я не воспринимала этот кошмар в реальности. Мне хотелось убежать. Убежать далеко и надолго, забиться в самый тихий угол, где меня никто не достанет и не потревожит. Где я буду в безопасности. Но с этого момента безопасность стала для меня далеким и отстраненным понятием. Меня так сильно сковал страх, что я боялась пошевелиться. Будто ОН стоит за моей спиной, с бензопилой, покрытой налетом крови и самодовольно улыбается, медленно вскидывая руки вверх и угрожающе распиливая лезвием воздух, а затем и мой череп. По моему телу проскочил легкий разряд тока, как только я начала нагонять такие мысли. Я прекрасно понимала, что лежа на полу и бездействуя, я тем самым лишь усугубляю сложившуюся ситуацию. Поэтому, я поднялась с пола и, слегка шатаясь из стороны в сторону, я перешагнула крупную массу и аккуратно двинулась к коридору. Выглянув из комнаты, я выскочила в коридор и метнулась к журнальному столику, на котором находилось спасательное средство связи. Но, внезапно, я замерла, почувствовав чужое присутствие рядом. Боковым зрением, я заметила очертания мужчины, стоявшего в коридоре спиной ко мне и разглядывающего небольшую миниатюру в рамке, которая криво висела и поблескивала в темноте. Аккуратно и беззвучно сползая на пол, я медленно, на четвереньках, устремилась в гостиную, откуда и пришла. Но, как будто специально, моя нога врезалась в столик, отчего я гневно прошипела, а после, осознавая безысходность обстановки, метнулась в комнату. В коридоре послышались громкие спешные шаги. Схватив первое, что попалось мне под руку, а этим предметом была антикварная ваза, подаренная папе на юбилей, я затаилась, вжавшись в стену и мучаясь от ожидания. Как только в радиусе моего обзора появился человек, я, замахнувшись и не теряя ни секунды, врезала человеку по затылку, от чего тот, не удержавшись на ногах, полетел на пол, задев рукой еще один столик и опрокинув с неприятным грохотом его содержимое на себя. Даже не уделив время для того, что бы разглядеть лицо пострадавшего, я сорвалась с места в сторону ванной и сразу же заперла на шпингалет дверь. Я окинула комнату в поисках чего-нибудь, чем можно было подпереть дверь ванной, но как таковых не нашлось. Поэтому, я залезла в саму ванну, резко задвинув шторки и, поджав к себе колени, дала волю эмоциям. Тихо, нещадно я начала рыдать, закрыв рот ладошкой. Нельзя было описать весь ужас и трепет, который меня не отпускал с того момента, как я поднялась с кровати. Мои руки невольно дрожали, а я тихо всхлипывала, не в силах превозмочь нахлынувшую панику. Я не могла сфокусироваться на одном, придумать какой-либо план действий, вообще думать. Ужас полностью накрыл меня с головой, будто покрывалом, перед глазами все плыло и двоилось, а голову разрывал на части высокочастотный звон. Где-то, отдаленно были слышны шаги, после которых последовал тихий смех. Этот смех понемногу крепчал и становился громче, пока не перерос в дикий, одичалый хохот. И вот он уже совсем близко, за дверью, готовый вышибить ее, одернуть занавеску и схватить меня за горло, смеясь мне прямо в лицо и брызжа слюной. Но тут все прекратилось. Послышался отлученный звук сирены, шин, дрифтующих по асфальту и насыщенный звон разбитого стекла. Я помню, как меня подхватили за руки и понесли куда-то. Затем я просто потеряла сознание. Когда я очнулась, уже в полицейском отделении, мне стали задавать различные вопросы, до той степени каверзные и безумные, что меня это начало раздражать. Я все еще не могла отойти от происшедшего, поэтому невольно нагрубила следователю, после чего схватила антистеплер и набросилась на него. Вы, наверное, подумаете, почему я говорю об этом, как о типичной бытовой ситуации, но в моем состоянии можно было сотворить и не такое. После убийства моя мать с братом просто исчезли. Их не было дома, постельное белье было небрежно разбросано по комнате, а некоторые вещи валялись на полу, хоть и место им было предназначено совершенно в другом месте. Как и мне. Неправильно было воспринимать так скептично то, что я напала на персонал правоохранительных органов. Это все было в порыве эмоций, и я сама не осознавала то, что вытворяла. Но, второго шанса мне не дали и посчитали, что здесь мне будет лучше. Так уж и быть. Рано или поздно, я все равно отсюда выберусь, не смотря на то, что в этом крыле была усиленная охрана. Я и представления не имела, как я это сделаю, но я должна. Должна отыскать свою семью. Выходить можно было лишь с разрешения смотрителя, под строгим сопровождением и не дальше пределов двора психиатрической клиники. Лишь через неделю меня отпустят на похороны отца, на которых мне так не хотелось быть. Не потому что я не любила отца, а лишь потому, что я бы просто не вынесла. Хоронить будут пустой гроб, так как ужасные рваные увечья, нанесенные ножом, нельзя было никаким образом устранить, что бы тело выглядело более-менее не тронутым. Придет множество людей, которых «знал» мой отец и доверял им, а на самом деле, они будут театрально подтирать платочком сухие щеки, после чего сбегутся на поминальную трапезу. Я прекрасно представляла себе эту картину, так как год назад была на похоронах своего дедушки, который умер от рака. Все обстояло примерно так же. Мне сказали, что я пробуду здесь какое-то время, после чего я буду лечиться дома, и к этому процессу подключат опытного психиатра. Дело о моих родителях почти усохло, и никто так тщательно поисками не занимается, ибо уже потерян какой-либо смысл для них. Прокуратура и участковые считают маловероятным то, что они остались в живых. Я не могла их в этом переубедить, хоть и придерживалась другого мнения. Как только меня выпустят, я индивидуально займусь их поиском, так как не могу уняться, пока не узнаю, что с ними и живы ли вообще они. Для меня это происшествие стало криминальной трагедией, которая нехило отразилась на моей психике. Я бы не вынесла этого повторно. Тут я вспомнила про убийцу. Про него никто ничего не упоминал, его даже не пытались разыскивать после той ночи. Я искала, копала информацию, но толком ничего не нашла, пока не вспомнила о том моменте, после которого все и произошло. Я сидела на диване и листала каналы, на одном из которых телеведущая программы новостей рассказывала о каких-то жертвах и комендантском часе. Я подумала связать все это, но получился бессмысленный бред, из которого не вытекает никаких вердиктов. Еще одно мне оставалось не понятным – каким образом он прокрался в дом. Неужели лез по решеткам на пятый этаж? Маловероятно. Через дверь он пробраться не мог, так как запасного ключа у нас под ковром не было и мы, вот буквально недавно заменили все замки в доме. Я постаралась припомнить все, что говорил мне следователь. Он упоминал о, буквально зверски изорванном теле отца, о том, что экспертиза показала, что изначально были нанесены колотые раны ножом. Но обычный кухонный нож не мог разодрать человека пополам. Именно разодрать. Так же экспертиза предполагала, что его растягивали с мощной силой, пока туловище не отделилось от ног и убийц, скорее всего как таковых, было двое. Затем посыпались вопросы, аналогичные таким, как «Что ты думаешь по этому поводу?». Что я могла думать тогда?! ЧТО Я ВООБЩЕ МОГЛА ДУМАТЬ?! Я терялась в догадках и, больше всего меня волновал другой вопрос. «За что?» Стыдно подумать, что мне повезло, так как пострадали мои близкие. Я все еще надеялась, что это кошмарный сон, в надежде скорее очнуться. И я очнулась. Но не в своей кровати, а на пропахшем гнилью матрасе, в палате для людей с нарушениями психики, склонных к несообразным поступкам. Но я не такая. Всего лишь какая-то одна оплошность, и я загремела в этот смердящий ад. Раздался неприятный скрип, исходящий от двери. Я, приподнявшись на локтях, взглянула в сторону шума и увидела то, что совсем не ожидала увидеть…