Начало
25 апреля 2016 г., 07:02
<После нас хоть потоп>
Над Змиуланом сгущались сумерки. Они заползали в замок коварной тенью, расставляя силки из лжи и страха. Им не было дела до людей, жалких людишек, что прятались в теплых кроватях, что читали глупые книжки и мечтали о власти, любви и счастьи. Они были грезами ночных мечтателей, спутниками охотников за приключениями. И ее страхами. Ее личным кошмаром. Ужасом. Они сопровождали ее в ночных прогулках на кухню. Они были молчаливыми свидетелями и безумными виновниками её слёз. Но она не сдавалась, она в который раз выходила в пустой темный коридор, шла навстречу темноте. И пускай рыжие волосы темнели от липкого пота, глаза блестели от слёз… Им не нравилась её гордость, та человеческая гордость, которая толкала ее в перед. Вот и сейчас босые ступни бесшумно ступали по холодному полу, длинная белая ночнушка тянулась следом за ней, вытирая пыль, рука привычно касалась гладких стен — за столько лет она запомнила каждую трещинку, каждый выступ, все картины и портреты. Ей уже было не страшно. Почти. Тишина обволакивала, дарила утишение, мучила таким тягучим, как мед, молчанием. Она уже давно стала ей подругой, лучшей подругой и мучителем в одном лице. Резкий смех урвал тишину в тот миг, когда она начала задыхаться. Когда ей опять стало страшно. — И где же это знаменитое приведение? Веселый, надменный голос был ей знаком. Огнев. Какая встреча. Свет больно ударил по глазам. Лисса зажмурилась, но ей были слышны чьи-то крики и ругань. — Рыжая, что ли? Онгев убрал свет от ее лица, и теперь луч падал на пол и ее босые ступни. — Ты совсем больная? Так пугать народ! Он еще что-то орал, но Лиссе стало все равно. Ей было смешно. Тени больше не пугали. Теперь она поняла, что каким-то образом стала тем приведением, о котором говорят старшекурсники. Она напугала их, а это значит, что она сможет напугать и тени. — Что это за штука? Огнев растерялся. Ее внимательный взгляд остановился на довгастом светильнике в его руке. — Осталский фонарь. Он еще минуту постоял, качаясь на носках. И вдруг протянул фонарь ей. — Держи, приведение. И никого не пугай больше. Он пригрозил ей пальцем и ушёл. Тогда Лиссе было тринадцать. **** Утро всегда приходило в замок неожиданно, заливая яркими красками каждую комнату, каждый уголок и сантиметр. Воздушные розовые и ярко-желтые краски заполонили пространство. Обитатели Змиулата лениво просыпались, привычно одеваясь и идя на завтрак в Драконью залу. Нортон нехотя вышел во двор, яркое, далеко не ноябрьское солнце превращало каждую снежинку в маленький бриллиант. Он поморщился, прикрыл глаза рукой, как вдруг получил снежком в глаз. — Твою… Ругнулся Огнев, выискивая глазами человека, которому сейчас очень и очень не повезёт. Но не успел он оклематься, как получил снежком в спину. Нортон резко повернулся, вовремя заметив рыжую коссу. Он схватил горстку снега и направился к дереву, где пряталась Лисса. — Попалась, — он метнул в нее снежок. Девушка завизжала. Убегая от него, она скользнула по льду, проехала несколько метров и свалилась в ближайший сугроб. Нортон приблизился и протянул ей руку. — Моя мать приглашает нас на Рождество. Лисса поморщилась, но вдруг весело россмеялась и схватил его за руку, потянув за собой в снег. Они качались всего несколько минут, прежде чем девушке удалось прижать Огнева к земле. — Она меня не терпит. С чего бы это? — Может, хочет с тобой познакомиться? Хотя, вряд ли, кому ты нужна? Ах, да, мне! Маленькое приведение! Девушка засмеялась так заразительно, что Нортон, не сдержавшись, улыбнулась. **** — Почему у нас не может быть все, как у людей? Как у них, например. Темноволосая девушка кивнула на двор за окном, где как раз бесновался Огнев со своей подружкой. Идар нахмурился. Его порядком раздражал этот разговор. — Можешь даже не переживать по этому поводу. Твой отец в своих планах уже давно выдал тебя за него замуж, Злат. И ты уже ему двоих деток родила. Злата возмутилась, разгневалась. Она была хороша во гневе, очень хороша. Идар невольно залюбовался. И по жизни она была так пылка и безумна, кому как не ему это знать. — Не смей вспоминать об этом, слышишь! Она молнией метнулась по комнате, а парень ухмыльнулся. — Нет, ну посмотри сама, милая моя. Я вскоре стану новым Астрагором и искренне надеюсь, что ты не станешь особо горевать по этому поводу. Она остановилась, смерив его уничтожающим взглядом, и неожиданно устало спросила: — Неужели тебя все устраивает? — Да, а что? Девушка ушла, хлопнув дверью. Она уже не видела, как самодовольная улыбка стерлась, а парень схватился за голову. Ему было неприятно ей врать, но приходилось. Для её же блага. **** Это была заброшенная аудитория. Толстый слой пыли покрывал столы, через грязные шторы в комнату практически не поступал свет. Злата сидела на учительском столе. Нет, она не рыдала: слезы — это слабость. А жизнь не прощает слабостей. Ей было просто больно. Сердце как будто попало в клетку. Не только сердце, а и сама девушка. Она металась, пытаясь найти выход из этой ситуации, но все больше углублялась в этот омут. Были моменты, когда она была готова сдаться, но то ли хроническая нелюбовь к Огневу, то ли ненависть к отцу отрезвляли ее, и она с новыми силами рынулась в бой. Неожиданно хлопнула дверь, в комнату вошел человек. От резкого звука девушка вздоргнула и свалилась со стола. Приземление было, мягко говоря, не очень, Злата отчетливо услышала, как хруснуло что-то в районе позвоночника. Миракл заметил девушку только тогда, когда та растянулась перед ним на полу. Не узнать дочку Астрагора было невозможно. Может из-за характерной внешности, а может из-за ее выходок. Чего только стоит роман с наступником Астрагора. — Извините, я не хотел вас напугать. Девушка скривилась от его фамилярности: она видела Миракла несколько раз. Он был в близких отношениях с отцом, а с недавних пор еще и вел у них занятия. Ей не нравилось, что зодчий вечно где-то сновал, всюду лез и знал обо всем, что происходит в замке. — Да нет, что вы, — ответила девушка, покачав ногой, — это я так легла отдохнуть. Миракл склонил голову: он не понимал девушки, пускай и жалел ее. Да, ей нелегко. Да, для нее заранее уготовлена определенная роль. Да, ее хотят выдать замуж. Да, она не хочет покориться судьбе. Но зачем она с таким рвением устраивает себе все новые и новые неприятности, зодчий откровенно не понимал. Он знал еще одного человека с такой характеристикой, но что-то ему подсказывало, что ей вряд ли понравиться сравнение с Нортоном. — Да? И как лежится? Девушка посмотрела на грязный пол, мысленно взвыла заметив, что практически вся пыль осела на ее волосах, но разочарование не показала. Она приподнялась на локтях и высоко-высоко задрала подбородок, что бы посмотреть мужчине в лицо. А то ее уже порядком засмущал открывающийся вид. — Неплохо, знаете так лучше думается. Кстати, что вы здесь делаете? Злата нехотя отметила, что часодей весьма симпатичен, да и выглядел он не старше девушки. Но он зодчий, у них там все по-другому. Кажется. Да и водится он с нортовской компанией. — Как-то видел, что здесь должна быть занимательная книга. Вот пришел проверить. — А меня не видели? Миракл посмотрел на девушку чуть насмешливо. Одежда и волосы в пыли, странного цвета помада, длинноватый нос и неизмеримое любопытство. Она казалась ему маленьким, забавным зверьком. Но воспоминание о том, что ее отец может с ним сделать, надало картине совсем другие краски. — Увы. Коротко бросил Миракл. Злата не заметила, как он ушел, она как раз задумалась о причине его неожиданной грубости. Она просто вдруг отметила, что блестящие носки черных туфель исчезли.
