Страшная ложь

В последнее время Чимин был словно не в себе. Он стал отстранённым, необщительным, рассеянным, чересчур серьёзным, что казалось, будто он вмиг стал старше лет на двадцать. Никто не мог понять, в чём дело. Когда друзья пытались достучаться до него, Пак лишь грустно улыбался и говорил, что всё в порядке. Сколько бы его ни пытались растормошить, он продолжал лишь лживо улыбаться, смотря пустыми глазами на мир. Каждый день с ним пытался кто-то поговорить, узнать причину его замкнутости, но парень лишь всё сильнее и сильнее замыкался в себе. Чимин всегда был добрым и отзывчивым, мог выслушать не перебивая, поддержать, помочь, но сейчас ему самому нужна была помощь, только вот он совершенно не хотел её принимать, то ли из-за того, что никого не хотел загружать своими проблемами, то ли просто никому не мог довериться. Однажды всё изменилось. В этот день Чимин был невероятно взволнован, но никто не придал этому значения, ибо все уже давно привыкли к этой затянувшейся депрессии. После последней на этот день репетиции Пак подошёл к Юнги, вцепился рукой в его рубашку и тихо спросил, можно ли пойти с ним вместе в студию. Тот удивлённо посмотрел на него и растерянно кивнул. Шли до студии в полной тишине, не перекинувшись и парой фраз, и Юнги даже решил не спрашивать младшего, покупая сразу два кофе. Зайдя в студию, старший включил свет и кивнул на диван, приглашая младшего сесть, а сам устроился за столом, включая аппаратуру. Чимин плюхнулся на диван, делая глоток уже успевшего остыть кофе. — Хён, всё из-за тебя, — сказал Чимин, опустошив стаканчик залпом. Шуга развернулся, удивлённо смотря на младшего и не понимая, в чём успел провиниться. — Хён, ты мне нравишься, — громко заявил Пак, смотря старшему в глаза. — Я не требую ответных чувств, я просто хочу, чтобы ты знал об этом. — Ясно, — сухо ответил Юнги, вновь поворачиваясь к монитору. — И что, совсем ничего не скажешь? — удивился Чимин спустя некоторое время напряжённого молчания. — А что я должен сказать? — протянул старший, не разворачиваясь. — Что я люблю тебя и всю жизнь только и мечтал, чтобы ты сказал мне эти три заветных слова? Ты же понимаешь, что это не так. Меня не интересуют мужчины. — Понимаю, прости, что загрузил тебя, — виновато прошептал младший и тихо спросил: — Наверное, ты теперь будешь меня ненавидеть? — Нет, — ответил Юнги, наконец поворачиваясь к одногруппнику и слабо улыбаясь, — я всегда буду относиться к тебе как другу. Но не более того. Я никогда не смогу ответить на твои чувства, уж прости. Да и нет, я думаю, никаких чувств. Тебе просто нужно найти девушку, и всё пройдёт, вот увидишь. Чимин слабо кивнул, прикусывая губу и чувствуя, как глаза начало пощипывать, быстро протараторил: — Я тогда, пожалуй, пойду, не буду мешать, — и поспешно удалился, не давая старшему и слова сказать. Выйдя из студии, Пак сжал руки в кулаки и вскинул голову вверх, не позволяя позорным слезам выйти наружу. Ну а ведь действительно, чего он ожидал? Ответных чувств? Это же глупо! Он ведь прекрасно понимал, как ничтожно мала вероятность того, что Юнги окажется геем, а уж ещё и влюблённым в него — вообще далеко за гранью реальности. Прошла неделя. Юнги сдержал своё слово и относился к Чимину как и прежде, только вот младший с каждым днём всё больше влюблялся в старшего, в его очаровательную улыбку, прекрасные глаза и низкий хрипловатый голос. Когда Пак видел старшего, сердце начинало быстро биться в грудной клетке, и как бы парень ни пытался успокоиться, тело продолжало реагировать на одногруппника. Чимин пытался внушить себе, что это просто гормоны шалят и ему просто хочется с кем-нибудь переспать, но только он видел Юнги, который, весь помятый и невероятно сонный, заходил на кухню, зевал, потягивался, словно кот, и сладко улыбался, у младшего вновь сносило крышу. И вскоре Пак понял, что не может больше дружить со старшим. Ему нужно либо всё, либо ничего, и так как всё получить нельзя было, поэтому он выбрал ничего. Он старался избегать Шугу и никогда не оставался с ним наедине, перестал с ним общаться и лишь изредка перекидывался парой фраз. Казалось, старшему нет никакого дела до этого, и Чимин немного успокоился, внутренне чувствуя небольшую обиду, пока однажды Юнги не схватил его за руку и не спросил: — В чём дело? Я сделал что-то не так? — Чимин качнул головой и выдернул руку, собираясь уйти, но старший вновь схватил его и повторил свой вопрос: — В чём дело? — Ни в чём, — бросил Пак и с вызовом посмотрел старшему в глаза, — но тебе лучше со мной не общаться. — Почему это? — удивился Шуга. — А тебе не страшно? — фыркнул младший, вновь освобождая руку. — Мне есть, чего бояться? — спросил старший. — Возможно, — внезапно тихо сказал Чимин, опустив голову. — Я уже ни в чём не уверен. — Зато я в тебе уверен, — твёрдо произнёс Юнги, неожиданно обнимая друга. — Хён, — всхлипнул младший, утыкаясь ему в плечо. — Не убегай от меня. Ты должен через это пройти. Ты сильный. Ты сможешь преодолеть все препятствия, понял? — Угу, — кивнул Пак. — Я постараюсь. — Вот и молодец! — улыбнулся старший, потрепав волосы младшего. Чимин и правда старался, только вот чувства были слишком сильными, его слишком сильно тянуло к Юнги. Старший многое ему позволял, несмотря на сложившуюся ситуацию. Хотя Шуга всегда младшеньким разрешал чересчур многое, но сейчас он слишком близко подпустил к себе Чимина, стараясь наладить с ним отношения, чем начал сводить того с ума, и вскоре Пак начал откровенно наглеть. Он частенько подходил к нему со спины и крепко обнимал, прижимался к нему в любой удобный момент, теребил его волосы, держал за руку и пару раз даже умудрился хлопнуть по заднице. Шло время, а Чимин всё больше и больше сходил с ума и вот однажды решился на отчаянный поступок. Вечером он пришёл к старшему и попросил поспать с ним, ссылаясь на плохой сон. Юнги сонно взглянул на него и кивнул, разрешая. Чимин сразу же устроился рядом со старшим и притих, чувствуя, как одногруппник быстро расслабляется и засыпает. Пак же совершенно не мог заснуть, потому что Юнги находился слишком близко. И младшему снесло крышу. Он осторожно прижался к старшему сзади, уткнулся носом ему в затылок и скользнул рукой себе в трусы, обхватывая возбуждённый орган. С трудом подавив стон, он начал медленно ласкать себя и продолжать тонуть в своих чувствах. Вскоре Чимин совершенно забыл об осторожности и начал быстро двигать рукой, приближаясь к оргазму. От его чересчур резких движений кровать начала скрипеть и пошатываться, что мгновенно разбудило Юнги. Он сразу же понял, в чём дело, и решил прикинуться, что продолжает спать, чтобы не ставить младшего в неловкое положение. Шуге было неприятно чувствовать, как сзади к нему прижимается друг и ласкает себя, но с другой стороны он с отвращением к себе понял, что собственный член налился кровью. Старшему самому стало жарко от звуков, напоминавших половой акт, от тяжёлого дыхания в затылок, да и секса у него уже давно не было, поэтому тело воспользовалось первой возможностью, чтобы возбудиться. Вот только одна лишь мысль, что сзади не милая девчушка, которая явно напрашивается на приключения, а его друг, который передёргивает на него, мгновенно отбивала всё желание. Вскоре Чимин кончил, пачкая руку и нижнее бельё спермой, и резко отстранился от старшего, словно только что осознав, что натворил. Он повернулся к одногруппнику спиной и тихо всхлипнул, а Юнги понял, что окончательно влип. С каждым днём Чимина в жизни Шуги становилось всё больше и больше. Он постоянно крутился рядом, трогал, тискал, что-то говорил и постоянно требовал внимания. Юнги долго терпел, старался не обращать внимания, но в какой-то момент просто дошёл до ручки. Поздним вечером в единственный выходной, когда в общаге почти никого не было, Юнги достал одну из купленных несколько дней назад бутылок соджу, открыл её и присосался к горлышку, начиная пить. Натощак захмелел он моментально, опускаясь на кровать и продолжая пить. Он уже так от всего устал: от Чимина, работы, постоянного недосыпания. Только вот у Юнги была небольшая проблема, связанная с алкоголем, о которой никто не знал, — когда он выпивал чересчур много, то на следующий день вообще ничего не мог вспомнить. Именно поэтому он всегда контролировал себя, вовремя говорил стоп и его никто ни разу не видел действительно пьяным, но сегодня он решил, что позволит себе чуть больше. Внезапно дверь в комнату распахнулась и внутрь зашёл сонный Чимин. — Хён, ты чего не спишь? — спросил он, удивлённо смотря на старшего. — Я так устал, — выдохнул Юнги. — Хён, ты что, пьян? — охнул младший, заметив в полутьме бутылку в руках одногруппника. — Как же ты меня достал, Чимин, — обречённо протянул Шуга, игнорируя слова младшего, и вновь присосался к горлышку. — Хён, — тяжело вздохнул Чимин, а в голове у него был полный кавардак. У младшего было несколько вариантов. Во-первых, он мог сейчас развернуться и уйти, позволяя старшему расслабиться. Во-вторых, мог зайти и остановить старшего, ну или хотя бы просто проследить, чтобы пьяненький Юнги не натворил глупостей. А в-третьих, мог остаться, выпить с Шугой и натворить глупостей, воспользовавшись состоянием одногруппника. Недолго думая, он отбросил первый вариант и зашёл в комнату, прикрывая за собой дверь и решив действовать по обстоятельствам. — Слушай, Чиминни, — внезапно начал Юнги, оторвавшись от бутылки соджу. — Мне интересно, ты меня хочешь как мужчину или как женщину? Младший вздрогнул от такого откровенного вопроса и удивлённо уставился на старшего. — Что ты имеешь в виду? — шёпотом спросил он. — Ну, — протянул Шуга и влил в себя ещё алкоголя, — ты хочешь, чтобы я тебя трахнул или ты меня? — Ой, хён, ты уже так пьян, ложись-ка лучше спать, — попытался сменить тему смущённый Чимин, — а утром уже и поговорим. — Нет, лучше ты немножко выпей, — посоветовал старший и протянул бутылку другу. Тот несколько мгновений задумчиво разглядывал горлышко пойла, которого касались губы объекта его желаний, и, резко вырвав бутыль из чужих рук, присосался к ней губами. В его голове были лишь мысли о непрямом поцелуе, и внизу живота немного потянуло. Он запрокинул бутылку вверх, и жидкость потекла по его горлу. Младший вливал в себя до тех пор, пока старший не вырвал бутылку из его рук. — Не увлекайся, — недовольно пробурчал Юнги и сделал несколько глотков. Хоть соджу было и не очень крепкое, но в голову ударило моментально, и вскоре Чимин уже был более сговорчив. — Мне бы хотелось, чтобы ты меня поласкал, — признался Минни, тупо уставившись на впадинку между ключицами, видневшуюся из-под слегка расстёгнутой у ворота рубашки. — Или хотя бы поцеловал. Юнги нахмурился, хлебнул ещё соджу и осторожно коснулся губами щеки друга. — Это не считается, — недовольно сказал Чимин, забрав из рук того бутылку и допил, что там оставалось. — Я хочу, чтобы ты нормально поцеловал меня. Старший хмыкнул и чмокнул того в нос. — Да не так! — зарычал младший, припадая губами к чужим губам. Старший положил руки ему на плечи и мягко отстранил от себя. — Ты же знаешь, что я не из таких, — сказал Юнги, смотря мутными глазами в глаза друга. — Я тоже не из таких, но я, твою мать, люблю тебя! — отчаянно воскликнул Чимин, повысив голос на последнем слове. — Ты меня ужасно возбуждаешь. — Он схватил руку Шуги и прижал её к своему паху. — У меня уже стоит из-за тебя. — Прости, — выдохнул Юнги, чувствуя, как в ладонь упирается твёрдый орган, и отстранил руку, — я уже говорил, что не смогу ответить на твои чувства. — Я и не прошу на них отвечать. Просто трахни меня, — внезапно простонал Чимин, касаясь паха старшего и слегка сжимая его вялый член через ткань. — Нет, Чимин, как ты не понимаешь? Меня не возбуждают парни, — пробурчал Юнги, вяло пытаясь оттолкнуть друга. — У меня всё получится, — прошептал младший, большим пальцем нащупав головку и слегка надавив на неё. Шуга резко вцепился в руку младшего и больно сжал, от чего тот расслабил её. — Я же сказал, что не хочу тебя. Если ты не понял, могу подоходчивее объяснить, — зарычал Шуга, ещё сильнее сжимая его руку. Чимин неожиданно выдернул свою руку из захвата и толкнул старшего в плечи так, что тот упал на спину. — Я сильнее тебя, — хмыкнул Чи, усаживаясь на бёдра старшего и прижимая его руки к кровати. — Мне тоже можно вставить, хён. Ты не почувствуешь разницы. Главное закрой глаза, расслабься и представь, что я женщина, — и начал ритмично двигать задницей, стараясь возбудить. Внезапно Шуга зарычал, высвободил руки и со всей силы ударил его кулаком в скулу, скидывая с себя. — Я предупреждал тебя, — зло выплюнул Юнги. — Я не собираюсь с тобой спать. Мне всё это противно. Меня тошнит от одной только мысли об этой гейской херне. Если я не стал отталкивать тебя и принял тот факт, что мой хороший друг — влюблённый в меня гей, это не значит, что этим можно пользоваться. Я тебя уважаю. Ты мне как брат, и я не хочу портить наши отношения из-за этого. Чимин прикусил губу, чувствуя обиду и разочарование. Его окончательно и бесповоротно отшили. Не то чтобы он был уверен, что старший со временем полюбит его, но надеялся, что хотя бы в стельку пьяный засадит ему, только вот даже в таком состоянии Юнги отказался заниматься с ним сексом. Шуга тем временем поднялся на ноги, открыл шкаф, достал ещё одну бутылку соджу и, ловко открыв, начал пить. Чимин сел на кровати, прижимая ладонь к покрасневшей скуле, и уставился на старшего, проходясь языком по губам. Юнги оторвался от бутылки и, повернувшись к младшему, встретился с ним пьяным взглядом. Шуга еле стоял на ногах, и было видно, что ещё немного и он вообще перестанет осознавать происходящее. Желание воспользоваться случаем и переспать со старшим становилось всё сильнее, и Чимин не смог ему противиться, поэтому не стал мешать старшему вливать в себя ещё соджу и окончательно одурел. Младший резко поднялся на ноги, выхватил бутылку из чужих рук, поставил её на пол и, схватив друга за руку, потащил его к кровати. — Чиминни, — пьяно протянул Шуга, совершенно не сопротивляясь. — Я так хочу спать. — Ты не будешь спать, мой милый хён, — фыркнул Чи, толкая того на кровать и нависая сверху. — Мы займёмся кое-чем более интересным. — Я не хочу, — засопротивлялся Юнги, до которого наконец-то дошло, что с ним хотят сделать. — Захочешь, — рассмеялся младший, касаясь его промежности ладонью. — Я докажу тебе, что лучше всех баб вместе взятых. Ты кончишь от моих прикосновений. — Чимин!.. — только и успел возразить старший, как ему рот заткнули рукой. — Помолчи, хён, — сказал Чимин, поглаживая его член через штаны. — Тебе понравится, вот увидишь. Юнги упёрся освободившимися руками ему в плечи, а зубами впился в руку. Чимин зашипел от боли, отдёрнул руку от чужого лица и, схватив его запястья, прижал их к подушке. — Поиграть хочешь, хён? — ухмыльнулся Минни, упираясь коленом ему между ног. — Отпусти меня, — прорычал Юнги. — Сейчас же! — Ну уж нет, хён, — фыркнул младший, начиная ритмично двигать ногой. — Сначала ты кончишь подо мной. Шуга открыл рот, чтобы всё высказать другу, но тот прижался губами его губам, не давая словам вылететь изо рта. Старший задёргался и замычал, а младший скользнул языком в немного приоткрытый рот, чувствуя, как твердеет чужой член от таких настойчивых действий, и возликовал — у Юнги встал на него, и не важно, что это всего лишь физиология. Старший был сейчас невероятно слаб, поэтому когда Чимин понял, что член одногруппника встал, то без проблем перехватил две чужие руки в одну. Затем резко стянул с себя домашние штаны вместе с нижним бельём и с трудом расстегнул штаны Юнги, с волнением доставая возбуждённый орган. Старший слабо дёргался, пытаясь высвободиться, но алкоголь слишком сильно поработил его разум и тело, поэтому Чимин мог спокойно удержать его. Пак тем временем обхватил чужой орган рукой и начал ритмично двигать рукой по всей длине, а Юнги от этого сходил с ума, совершенно не понимая, что происходит. Затем вдруг Чимин отпустил руки Шуги, обхватил ими его член и направил в себя, резко опускаясь на него. Так больно ему ещё никогда не было. Чимин громко застонал и упрямо продолжил насаживаться на член, как неожиданно до Юнги дошло, что он свободен. Шуга резко дёрнулся, нечаянно вводя орган до конца, этим причиняя невероятную боль обоим, затем ещё раз дёрнулся и наконец перекатился вбок, оказавшись сверху. Шуга охнул, резко подался бёдрами назад, вытаскивая орган, и тихо застонал, кончая на простыню, а затем убирая член в трусы. Чимин же тоже кончил, пачкая свой живот спермой, как неожиданно его ударили кулаком по лицу. Он немного растерялся, замешкался, и Юнги, навалившись сверху, начал бить его. Первый удар пришёлся в нос, второй — в скулу, третий — в челюсть, четвёртый — в губу. Чимин поймал его руки, но тот перехватил их и прижал к подушке. — Знаешь, — выдохнул Юнги, пьяно смотря младшему в глаза, — таким геям как ты не место рядом с обычными людьми. Тем более гею-насильнику, — зло оскалился он. — Тебе член мало отрезать за такое. Теперь я тебе не могу доверять. Вдруг тебе ночью приспичит и ты вставишь мне, пока я буду спать. Так что вообще держись-ка от меня подальше и не прикасайся ко мне вне сцены. Мне противно. — Хён, — дрожащим голосом прошептал Чимин, — ты же это не серьёзно? — Я был не против твоих наклонностей, но ты перешёл все границы, — сказал старший и слез с одногруппника. — Ты мне противен. — Хён, — всхлипнул Минни, вцепляясь в чужое запястье. Юнги резко выдернул руку из захвата и попытался подняться с кровати, но голова шла кругом, и он опустился на пол, приняв лежачее положение, поудобнее устроившись на ковре и подложив под голову руку. Его мгновенно вырубило. Младший же свернулся калачиком и ещё долгое время не мог заснуть, но в конце концов и его сморило. Юнги проснулся от дикой головной боли и недовольно замычал. Он открыл глаза и удивился, не понимая, как мог оказаться на полу. Шуга медленно принял сидячее положение и стал массировать виски, стараясь сосредоточиться и вспомнить, что было прошлым вечером, но в голове было лишь огромное белое пятно. Его немного подташнивало, голова слегка кружилась, во рту было ужасно сухо, дико хотелось пить. Как только комната перестала кружиться в глазах, Шуга не спеша поднялся на ноги и увидел Чимина, спящего на кровати. Юнги охнул, заметив, что на младшем была одна лишь свободная футболка, на его лице цвели несколько гематом, нижняя губа и нос были разбиты, а на кровати красовались кровавые пятна и сперма. Внезапно младший вздрогнул всем телом и открыл глаза. — Хён? — тихо выдохнул Чи, сразу же прикрываясь простынёй. — Что вчера случилось? — испуганно спросил Шуга. — А ты ничего не помнишь? — недоумевал Минни. — Нет, — нахмурился Юнги, — вообще. Чимин на мгновение затаил дыхание. Юнги ничего не помнит, значит можно считать, что ничего и не было, или всё же было что-то. Ведь почему бы не подшутить над старшим, чтобы заглушить обиду за его грубые слова? Пусть сам почувствует себя на его месте. — Неужели ты не помнишь, что сделал? — произнёс Чимин, уставившись вниз. Юнги весь напрягся и тихо выдохнул: — Между нами что-то было? Чимин еле заметно кивнул, поднял взгляд и мгновенно пожалел, что захотел пошутить. Юнги выглядел таким подавленным, таким напуганным, таким растерянным. — Неужели не помнишь, как ты меня?.. — спросил Минни, решив всё же ещё немного пошутить, и начал показательно поглаживать синяк на скуле. — Я тебя принудил?.. — слегка дрожащим голосом спросил Юнги, и в ответ получил кивок. — Твою мать! Я ужасен. Чимин, пошли к врачу, я оплачу всё лечение. Если тебе станет легче от этого, я могу переехать из общежития или вообще уйти из группы, — затараторил он. — Хён! — воскликнул Чимин, не на шутку испугавшись, ведь он не ожидал, что старший начнёт себя так осуждать. — Да с кем ни бывает. Подумаешь, переспали. — Как ты можешь так говорить? — спросил Шуга. — Меня за такое посадить можно, причём надолго. — Хён, понимаешь, — начал Минни, решив рассказать правду, как за дверью в комнату послышались удаляющиеся шаги. — Чёрт! Чимин понял, что всё зашло уже слишком далеко. Теперь уже не было дороги назад. Вероятно, ребята уже вернулись и кто-то из них услышал этот разговор. Чимин собирался броситься за этим незваным гостем, но передумал. В голове засела мысль, что он оказался бы в такой же ситуации, если бы Юнги сейчас всё помнил бы. И ему стало интересно, что произойдёт дальше, как старший справится с этим, как отреагируют одногруппники. Потом он конечно всё расскажет, но сначала насладится представлением. Сможет ли любитель девочек смириться с тем, что за ночь стал геем-насильником? Чимин посмотрел на Шугу и прикусил губу. Того сильно трясло, он весь побледнел, и казалось, сейчас потеряет сознание. — Хён, — тихо протянул Минни, подползая к старшему и осторожно касаясь его руки. Юнги вздрогнул, но не отдёрнул руку. — Раз мы переспали, — твёрдо сказал старший, — то, если ты позволишь, я постараюсь ответить на твои чувства. Я не хочу, чтобы ты считал себя использованным. Чимину казалось, что его сердце сейчас разорвёт ко всем чертям. Он был так счастлив, что все неприятные чувства отошли на второй план. — Хён, не заставляй себя. Ты был пьян, — ответил младший. — Я понимаю, что ты не хотел. — Нет, — перебил его старший, — если я это сделал, значит хотел. Ты можешь ненавидеть меня, но в любом случае знай, что я тебя поддержу. Я ничем не болен, так что можешь не беспокоиться из-за этого. — Хён, не переживай ты так. Я же не могу забеременеть. — В этом-то и дело. Ты мужчина, поэтому это ещё хуже. Я действительно ужасен. — Хён, да ладно тебе, — попытался успокоить его Минни. — Я рад, что это был именно ты. — Прости меня, — тихо выдохнул Юнги, опускаясь на колени. Младший лишь грустно улыбнулся, внутренне ликуя. Он был уверен, что Юнги будет его. Обязательно. Спустя некоторое время, выйдя из комнаты, Юнги направился в ванную, чтобы привести себя в порядок. Идя по коридору, он столкнулся с Намджуном, который быстро прошёл мимо, даже не посмотрев на него и нарочно задев плечом. Шуга нахмурился, понимая, что Репмон уже знает, вероятно, как и все остальные, и, поморщившись от головной боли, продолжил путь до ванной. Зайдя внутрь, он заперся на щеколду и повернулся к зеркалу, смотря на своё помятое отражение. «Вот же урод-то, — подумал Юнги, включая ледяную воду и подставляя руки под сильную струю. — Напиться, видите ли, захотел, расслабиться и нечаянно трахнул одногруппника. — Руки онемели от холода, и он прижал их к щекам. — Как я мог вообще?! Мне же никогда не нравились мужчины, да и сейчас воротит от одной только мысли. Почему же я сделал это? — Парень со всей силы несколько раз ударил себя по щекам и посмотрел в свои глаза в отражении. — Бедный Чимин. Я же ему всю жизнь испортил. И, видимо, ещё и лишился поддержки ребят. Но я это заслужил. Нечего член пихать куда попало». Юнги прополоскал рот, справил нужду, привёл себя в порядок и, взяв из аптечки лекарство от головной боли, направился на кухню. Все уже завтракали, живо что-то обсуждая. Казалось, всё было как раньше, только вот за столом больше не было свободного места. Седьмой стул пропал. Никто не обратил на Юнги внимания, никто не пожелал ему доброго утра. Все уже всё знали. И таким способом выразили свою точку зрения: «Тебе здесь больше не место». Шуга прикусил губу, чувствуя давящую атмосферу, и, подойдя к холодильнику, достал бутылку воды, запил таблетку и наконец-то утолил жажду. Он понимал, по какой причине к нему так относятся, и не осуждал, потому что, вероятно, на их месте поступил бы так же. Гей-насильник в мужской общаге заслуживает только такого отношения. Только ведь он таковым не был, и это прекрасно знал Чимин, который уже начал наслаждаться этой ситуацией. Если бы Юнги всё помнил, то сейчас на его месте был бы младший. Его бы все презирали, а Юнги бы и вовсе ненавидел, судя по его словам, слетевшим по пьяни. Теперь же всё будет иначе. Юнги уже не будет таким, каким был прежде, теперь он будет общаться только с ним, заботиться только о нём. Быть может даже поймёт, что геем быть не так уж и плохо, полюбит Минни, и вот тогда-то у них будет секс по обоюдному согласию. Чимин совершенно не понимал, что своим поступком, своей маленькой шуткой окончательно и бесповоротно испортил жизнь Юнги. Хотя в голову к Чимину приходили периодически мысли о том, что он бы мог бы стать этим самым геем-насильником, если бы Шуга утром всё вспомнил. Но ведь какая ему разница, ведь изгой теперь Юнги, и даже если узнают, что Минни гей, то сам младший всё равно будет меньшим злом, нежели старший. С этого дня начался кошмар Юнги. В этот же день, когда Шуга вернулся из студии, в коридоре валялся матрас с его постельным бельём, а рядом валялись его вещи. Джин заявил, что не хочет жить с ним в одной комнате и его место теперь в коридоре. С этим Юнги смирился. Поначалу ребята просто игнорировали его, делая вид, что его не существует, а потом решили, что этого недостаточно, и начали гнобить его. Сначала Чонгук после репетиции вылил ему на голову воды, когда тот попросил передать бутылку. Затем не стали ждать и уехали, оставив Юнги без денег и куртки, которые лежали в машине, поэтому ему пришлось идти пешком через полгорода, да ещё и мокнуть под дождём. Однажды заперли его в ванной и он проспал всю ночь на холодном кафельном полу. И прочие мелкие пакости. Поначалу Юнги пытался противостоять им: язвил, ругался, давал сдачи; а потом просто забил. Он невероятно устал от всего этого. Каждый день винил себя за то, что сделал. Ребята не подпускали Юнги к Чимину, словно стараясь оградить его, а Пак просто наблюдал издалека, порой вздыхая, что всё пошло не совсем так, как ему хотелось бы. А в конце месяца случилось то, что окончательно изменило жизнь Юнги. Он проснулся посреди ночи из-за того, что его кто-то трогал. Он попытался открыть глаза, но ничего не было видно из-за повязки, попытался закричать, но в этот же момент ему в рот скользнул небольшой шарик, из-за которого он мог лишь мычать. Он попытался снять с себя повязку, но его крепко держали чьи-то руки, не позволяя выбраться. Другая пара рук схватила его за ягодицы и сильно сжала, а затем схватила за шорты и резко дёрнула вниз, стягивая их вместе с нижним бельём, после чего послышался громкий гогот. Ребята явно были пьяны. Юнги начал выворачиваться, стараясь выбраться, но его резко развернули, поставили на колени и начали везде щупать, сминали ягодицы, сжимали бока. Рук было так много, что Юнги не мог понять, сколько людей его сейчас трогают. Чужие голоса слышались словно из-под толщи воды, и он мог понять лишь обрывки фраз. Оскорбления в его адрес, ужасные унижения. Ему было так противно. Он прекрасно понимал, что должно произойти, но не мог в это поверить до тех пор, пока в него не скользнул один палец. Юнги начал ещё яростнее извиваться и мычать, но силы были явно не равны. Его несколько раз приложили об стену, пару раз ударили по бокам, и Шуга обмяк, а пришёл в себя, когда почувствовал горячий член, который упирался ему в задницу. Юнги заскулил и попытался отстраниться, но чужие руки крепко держали его за бёдра. Возбуждённый орган оказался внутри, и послышался удовлетворённый вздох Намджуна. Юнги было так больно, что он чуть ли не плакал, но всем было плевать. Репмон что-то сказал, но старший не понял ни слова, и начал быстро вбивать его в матрас. Поначалу член плохо скользил внутри, но затем заскользил немного лучше. Несмотря на то что орган периодически попадал по простате, Юнги не получал никакого удовольствия. Он вообще находился словно не здесь. Его словно больше не существовало. С каждым толчком он словно сгорал, исчезал, растворялся. Когда Намджун наконец кончил Юнги на поясницу, его заменил Сокджин. Самый старший трахал не так быстро, зато глубоко. И вскоре и его сперма выплеснулась на поясницу младшего. Следующим был Чонгук. Он был невероятно громким, вставлял чересчур быстро и резко, и кончил довольно быстро прямо внутрь. Затем сзади пристроился Тэхён. Он сначала ускорялся, потом уменьшал темп, каждый раз попадая по простате. Юнги лишь на мгновение замер, чувствуя, как из собственного члена брызнула сперма. Ему стало ещё противней от себя. Тэ громко рассмеялся и кончил прямо в него. Потом был Хосок. Он резко развернул его, закинул чужие ноги на плечи и начал трахать, а затем кончил ему на живот. Затем ему кто-то ещё несколько раз задвинул, но он уже ничего не понимал, находясь в полуобморочном состоянии. Когда с него наконец слезли, сняли повязку и вытащили кляп, он даже не сразу понял, что всё закончилось и все уже давно ушли. Он сдвинул ноги и долго так и лежал, боясь шевельнуться. Затем постепенно пришёл в себя и принял сидячее положение. Между ног было невероятно больно, всё тело ломило, перед глазами плыло, а в голове была лишь одна мысль: «Я больше не мужчина». Вскоре Юнги с трудом поднялся на ноги и пошёл в ванную, придерживаясь за стену. Закрывшись в ванной комнате, он опустился на ледяной пол и зарыдал. Целый месяц постоянных издевательств и подколов и так сводили его с ума, но такое… Он прекрасно понимал, что сам изнасиловал Чимина и тот, наверное, себя так же чувствовал, но это было слишком отвратительно. Ему казалось, словно его облили грязью с ног до головы. Грязь эта была настолько едкой, что пропитала всю кожу, все органы, всю душу и теперь её нельзя было смыть. Теперь ему придётся всё время с ней жить. Шуга, немного успокоившись, осторожно залез в ванну и медленно опустился на её дно, потому что стоять на ногах было слишком тяжело и больно, затем включил душ, поливая себя ледяной водой, водя по телу губкой и тихо всхлипывая. Его всего трясло, всё тело невероятно болело, голова гудела, и вскоре силы покинули его. Когда Юнги пришёл в себя, то понял, что больше не находится в ледяной ванне. Он медленно открыл глаза и увидел, что лежит в постели в своей комнате, которую ранее делил с Сокджином. Голова и тело ужасно болели. Шуга медленно повернул голову и увидел Чимина. — Хён, — всхлипнул Пак, хватая горяченную руку старшего, — ты так долго не приходил в себя. Мы чуть не умерли. — Чимин на мгновение замолчал, а затем его прорвало: — Прости, хён, это я во всё виноват. Я мудак, каких ещё поискать надо. Тогда ты меня и пальцем не тронул. Я сам настаивал на сексе, а ты отталкивал меня, за что я и получил. Да мы даже не переспали. Так, коснулись друг друга. Я разозлился, что ты не ответил на мои чувства, и решил сказать тебе, что это ты изнасиловал меня, а не наоборот, чтобы ты почувствовал, каково мне, но нас услышали и всё пошло-поехало. Прости меня. Я не думал, что всё так обернётся. — Это уже не имеет никакого значения, — прохрипел Юнги, отворачиваясь к стене. — Почему? — Раньше вы не доверяли мне, а теперь доверять не могу я, — выдохнул он, закрывая глаза и погружаясь в дрёму. Этой же ночью, пока все спали, Юнги тихо собрался и уехал. Наутро одногруппники начали поиски, звонили ему на сотовый, но абонент больше не обслуживался, бегали по всему району в его поисках и выспрашивали прохожих, но так и не нашли, а затем позвонили менеджеру и расспросили обо всём. Оказалось, что Юнги расторг контракт и заплатил огромную неустойку. Немного позже ребята всё-таки умудрились уговорить менеджера дать им домашний адрес Юнги, но когда они приехали туда, его родители сказали, что ничего не знают. Юнги просто исчез.