Необратимость

I feel the sense beginning The beginning through the end There's nothing left to fear now So watch me close As one again you... Burn me alive Set me on fire And watch me die

Акико напряженно замерла, явственно ощущая, что за ее спиной кто-то стоит. - Не останавливайся. Продолжай играть. Мужской голос неожиданно прозвучал у самого уха, заставив вздрогнуть. За мягким тембром скрывались властные приказные нотки. Прежде чем девушка успела осознать, она повиновалась. С нарастающим ужасом, Аки смотрела на свои руки, перебирающие клавиши рояля помимо ее воли, словно ее тело было и не ее вовсе. Некто дотронулся до ее плеч и ласкающе повел ладонью вниз, спуская бретельки шелковой сорочки. Пропустил ее волосы сквозь пальцы, убрал их со спины, дотрагиваясь до чувствительной кожи вдоль позвоночника. Медленно. Снизу вверх к шее и затем спустился кончиками пальцев по ключицам. Сердце бешено застучало, отдаваясь болью в груди. Его гулкие удары заглушали даже звучавшую мелодию. “Не могу пошевелиться. Что происходит?” Словно уловив нарастающую панику девушки, незнакомец нежно поцеловал ее в шею. - Успокойся. Все хорошо. “Страшно! Нет!” Немой крик пронзил сознание. Вздрогнув, Аки оттолкнула мужчину и бросилась к двери спальни, надеясь выбраться и позвать на помощь. “Остался еще один шаг. У меня получится. Как?” Распахнутая дверь с шумом захлопнулась прямо перед носом. - Тебе некуда бежать, ты только зря тратишь время. От холодных расчетливых слов по телу прошелся озноб. Девушка задергала дверную ручку. “Не открывается! Почему не открывается?!” “Спокойно. Вдох. Выдох. Дыши”. Аки глубоко вздохнула, и медленно выдохнула, стараясь успокоиться. Но унять охвативший страх все равно не получилось. Задержав дыхание и сжав кулаки, она резко обернулась. Ночной гость так и стоял у рояля. Его высокая темная фигура высвечивалась на фоне окна, обретая немного зловещий вид. - Кто вы? Акико неприятно удивилась, каким слабым и дрожащим был ее голос. Помедлив, незнакомец ответил. - Рем. И в следующее мгновение растворился в воздухе фиолетово-черной дымкой и появился прямо перед изумленной девушкой. Та испуганно отшатнулась. Глаза молодого человека засветились изнутри, приобретая искрящийся фосфорический зеленый цвет. Голову слегка сжало, и мир вокруг закружился, погружаясь в темноту. И вскоре совсем исчез. Ничего не осталось. А, может, и не было? Ничего и никого. Кроме НЕГО. И не нужно. Ее мир - это ОН, верно? “Нет, неверно!” Аки резко выдохнула, хватаясь за голову, и вжалась спиной в дверь, с ужасом смотря на Рема, на лице которого расплывалось искреннее удивление. - Ты отвергла меня. Второй раз. - Чт-т-то Вы такое? - Интересно, - задумчиво протянул он, проигнорировав вопрос. На чувственных губах растянулась улыбка, отчего холодное высокомерное лицо, приняло хищное выражение. - Чт-т-то Вам нужно? Аки сжалась, как загнанный в угол зверек, внутренне холодея от нехорошего предчувствия. - Я абсолютная власть и требую полного повиновения. Он подошел к ней вплотную и, схватив за руки, поднял их над головой, прижимая к двери. - Мне нужна ты. Затем наклонился и интимно прошептал в ухо, обдавая кожу горячим дыханием. - И ты подчинишься мне. В тихом вкрадчивом тоне прорезались хриплые нотки, придавая ему схожесть с довольным урчанием дикого зверя. По телу невольно прошла волна дрожи. Аки забилась в его руках, пытаясь освободиться. Отпустив запястья, он прижал ее к себе за талию так сильно, что не то что двигаться, даже дышать стало трудно. - Помогите! - Успокойся. Я не хочу сделать тебе больно. Парень ласково погладил по голове. - Тогда отпусти…Пожалуйста… - Акико закусила губу, сдерживая слезы. - Не могу. Сердце неприятно екнуло, когда ее резко подняли на руки, так легко, словно она ничего и не весила. Словно перышко. Дойдя до кровати, молодой человек бережно опустил на нее девушку, накрывая и придавливая своим телом. - Рем, - Аки старалась, чтобы голос прозвучал как можно увереннее, но в нем все равно чувствовалась дрожь, - остановись. Подожди. Давай…Давай поговорим. Тот усмехнулся и склонился к ее шее. - Давай. Провел по ней губами до уха и слегка прикусил мочку. - Скажи: “Я хочу тебя, Рем”. Его широкая теплая ладонь заскользила по бедру девушки вверх. Он ловко стянул с нее трусики, вклинив колено между ее ног, чтобы та не смогла больше их сдвинуть. - “Я нуждаюсь в тебе” Следующую фразу проговорил в губы, чуть дотрагиваясь, словно дразня и спустился вниз цепочкой легких поцелуев по подбородку по шее к ключицам. Рукой провел по животу, задирая короткую сорочку. А затем вдруг отстранился. Аки понимала, что это еще не конец, но глупая надежда все равно уколола в самое сердце. Так остро. Звук разрываемой ткани и порванная шелковая сорочка отлетает на пол. Рем перехватил запястья брыкающейся под ним уже полностью нагой девушки и сжав их одной ладонью над головой, придавил к кровати. - “Я хочу, чтобы ты сделал меня своей”, - продолжил он. - Нет. - Но ты будешь моей. Ты уже моя. И в подтверждении своих слов, впился в ее губы требовательным поцелуем. Рем не соврал. Уверенные расчетливые ласки заставляли покориться. Акико с ужасом ощущала, как собственное тело постепенно предает ее, начинает ластиться к умелым мужским рукам. Когда Рем, раздвинул ее ноги, касаясь плотью лона, Аки уже не сопротивлялась - не было ни сил, ни смысла, ведь никто не услышит и не спасет - только отвернулась, чтобы не разрыдаться и сохранить хотя бы остатки гордости. - Посмотри на меня. Он развернул ее лицо к себе. Она зажмурилась. Мягкие губы собрали скатившиеся из уголков глаз слезы. От подобной нежности со стороны насильника бросило в озноб. Лучше бы ударил. Чтобы было можно ненавидеть его всем сердцем, без каких-либо оговорок и оправданий. Но сейчас она больше презирала и ненавидела себя. За слабость, за то, что не умерла тогда осенью в вечернем саду. - Лена. Девушка распахнула глаза, услышав забытое имя, и уже не могла отвести взгляд. Казалось, его зеленая радужка стала светиться еще ярче, завораживая и увлекая в изумрудный омут. Рем подался вперед. Аки судорожно вздохнула, чувствуя, как в нее проникает, заполняя, твердая горячая плоть и инстинктивно сжалась, отчего ощущение лишь усилились. Удерживая ее руки, переплетя пальцы, он вновь поцеловал ее, глубоко и жадно, что стало трудно дышать, и начал двигаться мучительно медленно. Девушка с горечью отметила, как с каждым толчком, вместе с волной отвращения и ужаса от происходящего, по телу растекается сладкая истома. Акико потеряла счет времени. Сколько уже прошло? Пять минут? Десять? А, может быть, час или несколько? Казалось, эта пытка длится уже вечность. Неужели он никогда не насытится? Комната заполнилась сбивчивым дыханием и глухими ударами от соприкосновения влажных тел. Аки была на пределе, сознание плавало между реальностью и желанным забвением. - Рем… - жалобно простонала она, когда он вновь ускорил темп. Сердце болезненно сжималось от накатывающего удовольствия. Воздуха отчаянно стало не хватать. Она послушно выгнулась ему навстречу. Все мысли и эмоции отступили на задний план, и хотелось только одного: ощутить его в себе как можно полнее, глубже, острее. Толчок настолько резкий и глубокий, что в глазах потемнело. Разошелся по телу горячей истомой, оставляя после себя болезненную слабость. Еще один, и еще. Акико прикрыла веки и закусила губу, чувствуя как ее, словно стремительно несущаяся лавина, накрывает волна экстаза. Следом пришла усталость и горечь. Реальность стремительно возвращалась. И если занятие любовью можно сравнить с полетом. То Аки летела вниз и, столкнувшись с землей, разбилась на тысячи тысяч осколков. Ей больше не подняться. Рем отстранился и, перевернувшись на бок, прижал девушку спиной к себе, зарываясь лицом в ее волосы. Та вздохнула и украдкой вытерла выступившие слезы. Она чувствовала себя грязной, мерзкой. Стыд и отвращение к самой себе от удовольствия, которое он заставил ее испытать, раздирало на куски. Проваливаясь в накатывающий сон, Акико желала только одного - больше никогда не проснуться. Рем окинул взглядом лежащую на постели девушку. Она спала, свернувшись клубочком, как маленький беззащитный котенок. Изнеможенная и усталая. Осунувшееся заплаканное лицо, припухшие от поцелуев и укусов губы. На запястьях, словно браслеты, виднелись оставленные им синяки. Подобные отметены раскиданы по всему ее телу. Он не хотел быть грубым и сдерживался изо всех сил, но человеческие тела такие хрупкие. Демон устало вздохнул и отвернулся. Должен ли он испытывать сейчас сожаление за причиненную ей боль? Нет. В конце концов, она всего лишь его пешка. Разве не так?