Metamorphose

Уилл, зачем-то оголив плечо до ключицы, разглядывал свою шею, невесомо касаясь прохладными пальцами укуса, оставленного Ганнибалом. В душе медленно и неотвратимо разливался густой светло-синей краской страх. А вдруг укус не исчезнет? Вдруг и правда останется — бесполезной ранкой, никак не изменившей его жизнь? Что он скажет отцу или друзьям, или возможной девушке? Как объяснить возникновение Метки у беты? Уилл легко дотронулся к одной из покрывшихся кровавыми корочками ранке и почувствовал колющую боль. Шею саднило, а мышцы всего тела болели после утренней «нежности» Ганнибала. Парень перевёл взгляд с шеи на отражение своего лица. Бледный, растрёпанный юноша смотрел на него оттуда; он жалел самого себя, и ничего не мог с этим поделать. Весь этот фарс перешёл за грани разумного с самой первой встречи с Ганнибалом, и надо действовать, пока Уилл окончательно не увяз в этом болоте. — Как ты мог? — негромко, неуверенно произнёс он, становясь напротив мужчины в Большой комнате. Переступив с ноги на ногу, Уилл почувствовал трение тонких шерстяных носков, которые ему любезно предложил хозяин квартиры, о чистый дощатый пол. Эти носки не были похожи на те хлопковые, которые кудряшка закупал себе оптом в проверенных магазинах. Его привычные носки были лёгкими, невесомыми, и, в отличие от этих, в них всегда, всегда мёрзли ноги. Ганнибал вначале не обратил на слова Уилла внимания: он в определённом порядке собирал со стола бумаги, которые старательно раскладывал пару минут назад. Сосчитав что-то в уме, он едва заметно кивнул, будто делая себе пометку, после чего выпрямился и, наконец, посмотрел на парня. Взгляд его был оценивающим — от непослушных тёмных кудрей вниз, к сбитому воротнику белой рубашки, которая явно была немного узка в плечах, ниже, к чёрным брюкам (сюда бы явно подошли другие, модели чинос, например, и цвета охры, но такого Лектер не носил), к серым носкам… — Как ты мог со мной так поступить? И взгляд быстро поднялся от носок до лица Уилла: брови были сведены, глаза смотрели упрямо и колко, затрагивая доселе неизведанные струнки в душе Ганнибала, которые он отказывался в себе признавать. — Поступить — как? — он ненадолго уступил парню и решил ему подыграть: всё-таки утром Уилл вёл себя хорошо, а после даже переоделся в лекторовскую одежду, хотя бы поэтому он вправе получить ответ на один вопрос. Спокойствие Ганнибала начинало распалять парня: возможно, Уилл на всю жизнь останется с этой отметиной на горле, а похититель об этом забыл, даже не придал этому значения! — Вот как! — кудряшка наклонил голову вбок и нервным движением пальцев отодвинул ворот рубашки. Сердце забилось быстрее, предупреждая о возможной опасности. «Зачем ты это сказал? Ты ведь даже не злишься». — Что? — выдохнул Уилл, шокированный собственным внутренним голосом. О, он злился, и ещё как, иначе всё это походило бы на жалкую попытку привлечь к себе внимание, а ему это вовсе не надо! — Мне это не нужно, — возразил кудряшка сам себе вслух. Ганнибал в ответ на странное поведение парня лишь приподнял брови. В коридоре послышалось приглушённое рычание Эбигейл. — Ты в порядке? — мужчина оказался ближе, чем Уилл ожидал: тёплая ладонь коснулась его лба. — Опять видения? — В порядке! — вывернулся парень, и, отойдя на пару шагов, раздражённо поправился. — Настолько, насколько может быть в порядке человек в моём положении! Мужчина остался стоять вполоборота к Уиллу, ожидая пояснения его действий. — Ты серьёзно не понимаешь? Что я скажу отцу? Как я людям на глаза покажусь, мне стоит только любое неосторожное движение сделать, и… — он потряс головой, показывая, как волосы легко могут оголить шею. Ганнибал медленно развернулся к Уиллу и направился в его сторону, говоря что-то успокаивающее и поднимая руки в знак своей безоружности, но парень сорвался с места и побежал прочь от своего похитителя: не подумав, он обежал рабочий стол с другой стороны, отрезав себе путь к входной двери; ринулся в коридор, где захлёбывалась воем Эбигейл (не ожидая такого резкого движения в свою сторону, волчица отскочила вбок), а оттуда в столовую. Уилл мог поклясться, что в коридоре почувствовал на рукаве рубашки чуть повыше локтя чужое прикосновение, но все же успел вырваться. Они с Ганнибалом вновь оказались по разные стороны стола, в этот раз длинного обеденного. И как только мужчина делал шаг влево, Уилл сразу же делал такой же вправо. Обойдя стол по кругу и поменявшись местами, оба замерли. Уилл ощущал себя в одной клетке со зверем — схватка явно была неравной. Грудь Уилла вздымалась от сбитого дыхания, глаза воинствующе блестели. Эбигейл, накаляя атмосферу, продолжала рычать из коридора. — Aditum nocendi perfido praestat fides [«Доверие, оказываемое вероломному, даёт ему возможность вредить», лат.], не так ли, Уилл? — Ганнибал склонил голову вбок, усмехаясь. — Может, ты расскажешь мне, что именно тебя так разволновало и что следует предпринять, чтобы этого не повторялось? Тем временем часы за спиной парня показывали 18:23, и это значило, что через семь минут должен прийти первый клиент. Конечно, предпринимать в сторону Уилла мужчина ничего не собирался, он пытался заговорить ему зубы и выгадать время, чтобы достать из ящика хлороформ, который дожидался своего часа под стопкой скатертей. — Я… — парень сверкнул глазами, сжимая руки в кулаки, — я же уже сказал. Зачем ты укусил меня, вдруг она (при этих словах Уилл коснулся Метки) не заживёт? — Чисто теоретически, она и не должна заживать, — мужчина почувствовал себя неуверенно: он не был специалистом по Истинным Парам и заключению Связи, поэтому не мог ручаться за свои слова, но надо было продолжать говорить во что бы то ни стало. — Укус показывает, что человек занят, принадлежит другому человеку, — его голос звучал размеренно и спокойно, в то время как глаза всё время возвращались к циферблату. — Уилл Грэм, так я заявил на тебя свои права. Парень вздрогнул, услышав своё полное имя, да к тому же в таком контексте. Вздрогнул и как-то весь осунулся, опустив голову и нехотя вслушиваясь в свой внутренний голос: «Ты ведь хотел принадлежать кому-то, не так ли?» — Если тебя беспокоит боль, я мог бы смазать укус обезболивающей мазью, — времени на уговоры не оставалось, поэтому Ганнибал медленно двинулся вокруг стола в сторону Уилла. Шея кудряшки, будто в подтверждение чужим словам, заныла, и мазь показалась отнюдь не худшим предложением. Шаг, ещё один. Осторожно, но решительно, Ганнибал приблизился, аккуратно прикоснувшись к Метке: боль сразу же исчезла, как по волшебству. Уилл облегчённо охнул, не в силах сдержать эмоции. Он неуверенно посмотрел на мужчину исподлобья, не зная, как вести себя после предыдущих криков. Что это была за вспышка гнева? Ганнибал провёл пальцами по щеке Уилла, показывая свою власть над ним; парень не сопротивлялся, не отдавая себе отчёта, почему. — Всё в порядке, не беспокойся, — Ганнибал повернулся к комоду из тёмного дерева, выдвинул верхний ящик, нашёл капсулу с хлороформом на самом дне и невозмутимо отколол верхнюю часть, после чего смочил жидкостью одно из полотенец, —…стоит только взять в ванной комнате ватный диск, и… В прихожей раздался звонок, разбивший оцепенение Уилла: он обернулся на хозяина квартиры и хотел было задать вопрос, но Ганнибал опередил его.

***

Уилл не просыпался дольше, чем планировал Ганнибал. Психотерапевт успел принять двух пациентов, а парень всё спал. В этот момент мужчина начал смутно осознавать, что молодой человек — не игрушка, и что нельзя усыпить его по желанию безо всяких последствий; в следующий раз Уилл может не проснуться. Хлороформ вредит организму, особенно его частое использование. Ганнибал отменил своего третьего пациента и сел в кресло с книгой и чаем неподалёку от Уилла, стараясь никак не выдавать признаки своего волнения и сохранять внешнее спокойствие. Парень лежал на кровати в неестественной для сна позе (солдатиком), всем видом укоряя Лектера и заставляя мужчину испытывать чувство вины. Нетронутый чай в кружке давно остыл, а Ганнибал так и не перелистнул ни одной страницы; вперив невидящий взгляд между выцветших строк, мужчина вслушивался в размеренное дыхание Уилла, сжав губы в тонкую полоску. Когда дыхание парня сбилось и участилось, Ганнибал быстрее, чем следовало, поднял на него взгляд. Уилл пару раз повёл носом, слабо пошевелил головой, поморщился. Лектер позволил себе облегчённо (и бесшумно) выдохнуть: жив. Конечно жив, а как же иначе? Ганнибал, не отрывая взгляда от парня, отложил книгу, встал с кресла, сделал пару шагов и опустился рядом с Уиллом на кровать. Мужчина уже убедился, что чудесным, необъяснимым образом его прикосновения облегчают парню боль, поэтому нашёл его ладонь и сжал её в своей более в извиняющейся, чем в предупреждающей манере. Ресницы Уилла дрогнули, после чего парень приоткрыл мутные, покрасневшие от искусственного сна глаза. Он минут пять смотрел на пустое кресло, не находя в себе сил перевести взгляд. Попытка собраться с мыслями ни к чему не привела: голова болела так сильно, что хотелось снова закрыть глаза и уснуть, а попытка вспомнить, что произошло, оказалась настолько мучительна, что парень отказался от неё раз навсегда. Вскоре, сжав пальцы, он ощутил чужую руку и попытался высвободиться, когда понял, кому она принадлежит. — Уилл? — парень скорее почувствовал, чем услышал. — Как ты? В ответ Ганнибал услышал лёгкий смешок и ёрзанье парня на кровати. — Что произошло? — негромко спросил он, попытавшись высвободить свою руку из чужой. Мужчина помолчал, давая парню возможность вспомнить всё самому, но потом всё же ответил: — Мне пришлось тебя усыпить, потому что ко мне пришёл пациент. — Зачем? — Это моя работа, и я… — Нет, зачем, к чёрту, было меня усыплять? Уилл приподнялся на локте и неприязненно посмотрел на Ганнибала: он уже давно заметил, что понятие «золотой середины» не знакомо Лектеру: сначала мужчина выкрал молодого человека, вместо того, чтобы просто пригласить на свидание, а потом усыпил его, вместо просьбы уйти в другую комнату и не мешать… Видимо, если Уилл захочет уйти, в следующий раз ему переломают ноги. Ганнибал молчал. Он думал, Уилл понимает, что между ними нет доверия, и что Лектер не будет рисковать своей работой, чтобы удостовериться в этом. — Уйди, — негромко попросил его парень, снова откидываясь на подушку, — я не хочу тебя видеть, — при этих словах он разжал пальцы и отпустил руку Лектера. Это всё, на что Уилл был сейчас способен: никаких драк или ссор, на это просто не было сил. Ганнибал молча положил ладонь на лоб парню, на несколько секунд освобождая того от головной боли, после чего отстранился и поднялся с кровати. — Было бы лучше, оставь ты меня в лесу замерзать, — зачем-то сказал Уилл: он не знал, успел услышать его вышедший из комнаты мужчина или нет. Судя по тому, как его шаги на секунду замерли в коридоре, успел. «Хотел бы я, чтобы это было не так» — пронеслось в голове Уилла чужим голосом. Что это? Он уже настолько был не в себе, что придумывал ответы за Ганнибала, причём настолько реалистично, что они звучали в голове с его интонациями? «Чертовщина какая-то» — отрешённо подумал Уилл, поднимаясь с кровати и опуская ноги на пол. В этот момент Ганнибал замер на кухне: ему послышалось, что парень что-то сказал, но мужчина не был уверен, что это было произнесено вслух, поэтому никак не отреагировал. Нечто другое беспокоило его в этот момент, нежели обида Уилла: мужчина вспомнил, что не приготовил ужин. Вместо этого он сидел в кресле и делал вид, что читал книгу! Какая нелепость. Самое неприятное в этой ситуации было то, что Уилл даже не обедал. Быть настолько негостеприимным хозяином не хотелось, поэтому Ганнибал принялся готовить ужин. Пока он строил предположения о том, какое блюдо может быть у Уилла любимым, кудряшка сам показался в дверях кухни: не смог усидеть один в спальне. Мужчина удержал себя от взгляда, который так хотелось бросить на пришедшего; пусть сам решает, заходить или нет. Шаг. Ещё один. Неловко перехватив одной рукой другую, Уилл приблизился, разглядывая мясо, которое Ганнибал аккуратно нарезал на разделочной доске. Интересно, как сказать на латыни «голод не тетка, пирожка не поднесёт»? Услышав, как парень затаил дыхание, Ганнибал всё-таки поднял на него взгляд: а голод ли привёл парня на кухню? Убедившись, что Уилл не прячет ничего за спиной, чтобы ударить его, мужчина вернулся к готовке, попутно предложив: — Может, полежишь на кровати или примешь душ? — он задал этот вопрос просто так, на подсознательном уровне зная, что парень никуда не уйдёт. И правда: Уилл ничего не ответил, но и с места не сдвинулся. Когда же мужчина отошёл от стола, чтобы поставить разогреваться духовку, кудряшка неосознанно двинулся за ним. Странное знание двигало им: рядом с Ганнибалом лучше. Легче. Свободнее. Находиться в другой комнате тяжело. Он нагрубил мужчине, поэтому не решался приблизиться или коснуться его, но болела голова, и боль не позволяла отдалиться, затуманивала остальные чувства (стыда, например). Видя, что мужчина никак не против его присутствия, Уилл совсем обнаглел и стал вертеться около Ганнибала, наблюдая за его готовкой через плечо. После нескольких как будто подстроенных столкновений с парнем, мужчина мягко улыбнулся ему и, положив руку на плечо, предложил: — Может, ты присядешь? Уилл на пару секунд замер: прикосновение стёрло все мысли из его головы. Он и не думал, что мешает Лектеру готовить! Как нехорошо с его стороны. — Да, хорошая идея, — кудряшка потёр висок подушечками пальцев, пытаясь скрыть смущение. Он как будто ненадолго выпал из транса. Кудряшка отошёл и присел на уголок стула, откуда продолжил следить за действиями мужчины. — Спасибо. — приподнял уголки губ Ганнибал. При этом в груди Уилла разлилось какое-то щемящее чувство благодарности: он явственно понимал, что не должен это ощущать, но ощущал, и ничего не мог с собой поделать. На протяжении следующих тридцати минут Ганнибал чувствовал за собой неотрывную слежку, и это было приятно. Он почувствовал свою укрепляющуюся власть над Уиллом, почувствовал их взаимное напряжение, которое рано или поздно должно было чем-то разрешиться. Чувствовал он и смятение парня: Уилл явно не понимал, что делать со внезапно появившемся влечением к Ганнибалу, и откуда оно взялось вообще; кажется, ещё пару часов назад это была простая ненависть, о которой парень с необычайной легкостью позабыл. Мужчина сам многого не понимал, но, время от времени даря кудряшке ободряющие взгляды, читал по его глазам не просто голод, а нечто гораздо большее. Мужчине хотелось подтолкнуть парня действовать, самому сделать следующий первый шаг, но он не знал, как. Конечно, можно просто игнорировать его просящий взгляд, но приведёт ли это к чему-нибудь? Побудит ли это Уилла действовать? Поставив мясо в духовку, Ганнибал замер у плиты, повернувшись к парню спиной. Уилл не заставил себя долго ждать: — Голова болит, — его голос раздался неожиданно близко. Мужчина медленно обернулся: болезненно покрасневшие глаза Уилла оказались сантиметрах в тридцати от него. Парень аккуратно перехватил руку Ганнибала через запястье и перенёс себе на лоб: они оба знали, что прикосновения облегчают боль. — Ты мне не доверяешь, — грустно заметил парень, закрывая глаза. Конечно! Как тебе доверять, если час назад ты шипел, плевался и просил оставить тебя одного, а потом сам пришёл через пять минут и начал искать контакта?! Лектер нахмурился, пытаясь разгадать причины внезапных изменений в поведении Уилла. В голову Лектеру уже начали закрадываться мысли о стокгольмском синдроме, как вдруг… взгляд мужчины упал на Метку, часть которой виднелась из-под тёмных кудряшек Уилла, и ему в голову пришла самая очевидная и простая догадка: парень просто почувствовал рядом альфу. И не просто альфу, а альфу, который оставил ему на шее укус! Почему Ганнибалу сразу не пришло это в голову? Инстинктивно каждая омега хочет быть повязанной и подчиняться, точно так же как альфа — подчинять. «Но я не омега» — прозвучал удивлённый голос Уилла у Ганнибала в голове. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, отнимая ладонь ото лба парня. — Помимо головной боли? Чувствую, что голоден, — слабо усмехнулся тот. Ганнибал чуть виновато изогнул брови: его омега голоден. Как он мог такое допустить? — Прости… — негромко произнёс он, мягко проводя кончиками пальцев по щеке парня. — Прощаю, — шёпотом отозвался Уилл, наклоняя голову в сторону чужой руки. Пальцы медленно поднялись до скулы, потом ещё выше, наконец рука оказалась на затылке парня, пропустив сквозь пальцы его мягкие кудри. Слегка потянув на себя, Ганнибал обнял парня. Так они стояли на кухне в тишине, пока Уилл тихо не произнёс: — Я не знаю, что со мной происходит. Знаю, что кричал… При этих словах Ганнибал едва ощутимо покачал головой, заставляя кудряшку умолкнуть; ему снова захотелось сказать «прости», но он промолчал, только крепче прижал к себе парня. Прости. Аккуратно отстранив Уилла от себя, мужчина наклонился вперёд и мягко поцеловал его, вкладывая в поцелуй те несколько извинений, которые не мог заставить себя сказать вслух. Их знакомство не заладилось с самого начала, и воспоминание про то, как Уилл в неестественной позе лежал на кровати и никак не просыпался, навсегда останется в душе у мужчины напоминанием о том, насколько парень хрупок. Почувствовав во время поцелуя, как между ними возникают руки парня и тянутся к верхней пуговице рубашки Ганнибала, мужчина не мог не улыбнуться. Решив, что их первая близость, произошедшая по взаимному согласию, желанию, не должна происходить на кухне, Ганнибал подхватил отчаянно краснеющего парня на руки и понёс в спальню. Там мужчину ждал забавный сюрприз: кровать оказалась неуклюже застелена. В ответ на усмешку Ганнибала Уилл коротко пояснил: — Мне было нечего делать. Мужчина аккуратно опустил его на кровать, но Уилл не хотел в этот раз в постановке «секс» играть роль бревна, поэтому мгновенно сел на колени и стал помогать мужчине избавляться от одежды. Белая рубашка полетела на пол («Всё равно она была мятая» — подумал Ганнибал: в следующий раз он точно не позволит Уиллу сделать такое с одеждой!), вслед за ней брюки, носки и рубашка, которая была на кудряшке. Ганнибал потянул Уилла к себе за мягкие кудри и соединил тонкие губы, о которых столько думал в последнее время, со своими. Погрузив язык внутрь, мужчина без труда захватил чужой рот. Оба — Уилл и Ганнибал — стояли на кровати на коленях перед друг другом; открытые, беззащитные, принадлежащие в этот миг только друг другу. Когда Ганнибал стал покрывать поцелуями щёки и шею Уилла, парень без зазрения совести положил руки мужчине на плечи и, закрыв глаза, запрокинул голову назад, оголяя Метку. Увидев её, мужчина припал к ней губами, будто желая убедиться, что она настоящая, и что это выгибающееся от наслаждения тело, просящее ласки, действительно теперь принадлежит только ему. В ответ на это движение из груди Уилла вырвался тихий, протяжный стон: очевидно, Метка стала одной из эрогенных зон молодого человека. Когда Ганнибал провёл по крохотным запёкшимся ранкам языком, ногти Уилла непроизвольно впились в его плечи, распаляя ещё сильнее; по телам обоих прошёл возбуждающий ток, стирающий все ненужные мысли. Ждать было уже невозможно: руки Уилла опустились вниз и оттянули резинку чужих боксёров. Мужчина не стал останавливать его неопытную руку, отыскавшую жаркую, возбужденную плоть. Вскоре от нехитрых движений дыхание Ганнибала стало прерывистым, а взгляд подёрнулся поволокой. Он перехватил запястье Уилла, слегка сжав его, чтобы напомнить, кто здесь главный. Парень слабо усмехнулся, но позволил уверенной ладони мягко надавить ему на живот, заставляя его таким образом лечь спиной на шёлковое атласное покрывало. Сняв с них обоих нижнее бельё, Ганнибал наклонился к Уиллу и снова вовлек его в томительно-медленный поцелуй. Чувствуя прикосновение сбившихся волос мужчины на своём лице, Уилл с закрытыми глазами подумал о том, каким чутким и внимательным может быть Ганнибал, если не встречает сопротивления. Ну, а если всё-таки попробовать?.. Слабо повернув голову вбок, Уилл прервал этот горячий и влажный поцелуй, сам не зная, для чего. Ганнибал медленно отстранился; в его глазах можно было уловить удивление и едва различимую хитринку. — Омега должен подчиняться, — проговорил он одними губами, глядя Уиллу в глаза сверху вниз, после чего характерно сел ему на бёдра, обещая ощутимую награду за своё повиновение. Уиллу до боли в груди захотелось исполнить всё, что ему прикажет делать Ганнибал, но тут на глаза попалась вечно выбивающаяся прядка светлых волос Лектера, и парень просто не смог устоять. Потянувшись, он одним лёгким движением заправил непослушную прядь за ухо. Заметив, как при этом нехитром, но полном нежности движении расширились зрачки Ганнибала, как мужчина замер, показывая свою слабость, Уилл прошёлся подушечками пальцев по щеке вниз и даже рискнул дотронуться до едва приоткрытых губ. — Чт… что ты хочешь? — севшим голосом спросил мужчина, прикрывая глаза и наслаждаясь поглаживаниями парня. Ещё раз пройдя большим пальцем по нижней губе (не решившись пройти дальше — откусит, опомнившись), кудряшка дал, наконец, ответ, который устроил их обоих: — Тебя. Во мне. Сейчас. Когда пленившее Ганнибала прикосновение прекратилось, и он услышал долгожданное разрешение (разрешение? так оно всё же нужно?), он решил взять инициативу в свои руки. Несколькими движениями он перевернул парня на живот, после чего одним резким поставил на колени, рукой отводя одну ногу в сторону. Разведя ягодицы, на которых уже красовались красноречивые отпечатки его пальцев (видимо, осталось с сегодняшнего несдержанного утра…), мужчина приставил член к расширившемуся проходу, из которого медленно текла смазка. «Как у омеги во время течки, — подумалось мужчине, — даже растягивать не надо». Медленно, по одному сантиметру входя, Ганнибал на этот раз дал Уиллу привыкнуть к этим ощущениям и своим размерам. Когда он вошёл до конца, уверенно придерживая парня за бёдра, тот, сведя брови домиком, несдержанно застонал. — Прогни спину, — приказал Ганнибал, сопровождая слова шлепком по заднице Уилла. Парень повиновался; угол проникновения изменился, и от усиления болезненно-сладких ощущений у него потемнело в глазах. С ускорением темпа к тихим, но выразительным стонам Уилла прибавились ещё одни, звучащие более низко, отрывисто. В какой-то момент у парня начали разъезжаться коленки, но Ганнибал удержал его, протестующе зарычав. Уилл не выдержал первым: захлебнувшись воздухом и выдохнув нечто нечленораздельное, он выгнул спину, после чего содрогнулся и, окончательно провалившись в оргазм, выплеснулся на шёлковое покрывало, сжимаясь так, что Ганнибал хрипло застонал и кончил следом. Некоторое время они лежали рядом молча, приводя дыхание в порядок и каждый думая о чём-то своём. — Знаешь… — спустя пару минут подал голос Уилл, глядя в потолок, — раз уж ты меня усыпил и спать мне не хочется, мы могли бы бодрствовать всю ночь. — Ночью надо спать, — негромко, но уверенно ответил Ганнибал. — Ты мог бы сделать исключение. — парень повернулся к мужчине; его глаза были полны надежды. — Мог бы, — задумчиво согласился тот, легко перебирая кудрявые волосы Уилла. — Если бы я так поступил… чем мы бы занимались? Ганнибалу вспомнился тот вечер, когда Уилл играл на гитаре у костра «Come as you are» группы Nirvana, а его друзья рассказывали страшилки. — Ну, — усмехнулся парень, пытаясь заглушить урчание в животе, — мы могли бы разговаривать. — Говори сейчас, — негромко предложил Ганнибал, переведя взгляд с волос на глаза Уилла. Парень замялся, покраснел и отвернулся: нельзя же так просто взять и начать искреннюю беседу по душам! Так это не происходит. — В таком случае, — выдохнул мужчина, поднимаясь на кровати, — надо пойти поужинать, но для начала… — он достал из тумбочки рядом влажные салфетки и передал их Уиллу. — Я буду на кухне. Как только хозяин квартиры произнёс эти слова, парень почувствовал в воздухе ароматный запах мяса, готовившегося в духовке. Ели быстро и с аппетитом: Уилл сидел напротив Ганнибала и бросал на него на удивление довольные, весёлые взгляды. Под конец трапезы он снова попытался поднять тему бодрствования ночью: Ганнибал был мягок, но непреклонен.  — Ко мне утром придёт клиент, и моя голова мне нужна в рабочем состоянии.

***

Наутро, когда они вместе проснулись на нерасстелённой кровати в обнимку от звонка в дверь, Уилл заметил на себе плохо скрытый недоверчивый взгляд Ганнибала. «Неужели снова будет усыплять?» — тупо подумал парень, выпрямляя спину: если уж засыпать, то хотя бы красиво. Что-то внутри него подсказывало что нет, не будет, но это «что-то» не помешало Уиллу вздрогнуть, когда мужчина направился в его сторону. Увернувшись от чужих рук, парень осуждающе посмотрел на Ганнибала: — Серьёзно? Блин, ну пожалуйста, не надо… — а потом более жалобно пообещал, делая брови домиком. — Я буду молчать. Ты же знаешь. Лектер некоторое время смотрел Уиллу в глаза, слегка прищурившись, будто размышляя: блефует парень, или нет, но всё-таки кивнул и вышел из комнаты, оставляя его одного.