Ловушка для Michaelangelo

(На полях страницы дневника странные рисунки. Почти на всех изображен игрушечный медведь в забавных эротических позах. Явно виден его эрегированный член, обведенный и обрисованный особенно четко.) Почти рассвет, а я не сомкнул глаз. Бесконечная ночь вымотала меня до предела. Мои глаза опухли от слез, и я не могу успокоиться ни на минуту. Нужно принять снотворное и постараться уснуть. Все из-за этого Эд-ди! Он самый скверный человек в моей жизни!!! Я ненавижу ЕГО!!! Как я мог так влипнуть? Неужели я влюбился… (зачеркнуто и не читаемо) Чтобы решить проблему, проговори ее вслух, напиши в дневнике о ней. Это я помню. С чего бы начать? Утром мне позвонила Элизабет и напомнила о предстоящем мероприятии. Как же я ненавижу вечеринки подобного рода! Домашний прием, превращенный в after party после очередного Оскара или Грэмми. Это Лос-Анджелес! Все друг другу братья, сестры, близкие родственники. А по сути – клубок гремучих змей, так и ждущих удобного момента, чтобы укусить и впрыснуть порцию яда. Итак, мы с Элизабет были приглашены на День Рождения владельца звукозаписывающей студии. Приглашение я получил еще месяц назад и благополучно о нем забыл. Я совершенно не собирался на этот праздник, но с Лиз спорить бессмысленно… Она знает, чем меня подкупить. Иной раз ее журчащий голосок в телефонной трубке заставляет мой мозг взрываться и в один миг принимать самые нелепые и непредсказуемые решения. На этот раз было: «Майкл, милый, что ты наденешь к Орландо?» Я, забывший обо всем на свете, естественно, ответил: «Ничего». В этот момент я очень сильно старался вспомнить причинно-следственную связь между мной и Орландо на ближайшие пару дней, но, кроме того, что я пишусь в его студии, в голову не приходило ничего. К тому же несколько затяжек легкой расслабляющей дури развязали язык, и тянуло на пошлости. Лиз обычно не слишком любила слушать от меня подобные вещи, называла меня «упоротым Микки Маусом» и морщила нос. Я решил отвечать односложно, чтобы она не поняла моего медленно покачивающегося на волнах нирваны состояния. «Ничего? - переспросила Лиз. - Ты отправишься на День Рождения к Орладно голым? Он, конечно, любит обнаженных мальчиков, и ты явно в его вкусе, но не советую. Он старый мудак, и у него не стоит!» И тут я понял, что она тоже хороша и зря времени не теряла. Похоже мы употребили одну и ту же марихуану, но в разных точках Санта-Барбары. Я вдруг представил себе грузную, расплывающуюся фигуру Орландо. Потом мысленно быстро его раздел, и меня передернуло от ужаса. А Элизабет подливала масла: «Фу, милый! Он трясется, как желе на Рождественском столе во время танцев! Уверяю, ты будешь разочарован». Мы долго хохотали над ее удачной шуткой, а потом она добавила свою коронную фразу: «Майкл, милый, у меня для тебя охрененная новость! Твое маленькое сердечко будет трепетать от восторга». Вот этих слов я ждал последние несколько дней. Я хотел услышать рассказ о том, как она передала письмо этому ужасному Эдди. Я умирал от желания узнать, что он сказал, как среагировал, приятно ли ему было получить ответ на свое послание. Я жаждал хоть одним глазком подсмотреть, как все происходило, и вот теперь Лиз была готова мне об этом рассказать. Я знал: особых подробностей от нее ждать не стоит. Обычно все было кратко, самая суть, но преподнесенная так сочно и вкусно, что после ее слов оставалась масса вопросов и тем. Я с упоением думал над ними ночами, развивая обрисованный ею сюжет. Услышав все тот же вопрос: «Что ты наденешь завтра к Орландо?» - я незамедлительно ответил: «Красно-черное». « Я даже не сомневалась, - расхохоталась Лиз. - У меня черное платье от Versace и алое норковое манто. Ты его еще не видел, я выгляжу в нем шикарно! Так во сколько ты за мной заедешь?» Когда Лиз устроилась рядом в моем лимузине и кратко излагала события прошедшего дня, я был готов ее придушить. Мне было совершенно наплевать, как она впихивала в корсет свое тело, заметно раздобревшее за последнее время, и как случайно разбила винтажную пудреницу восемнадцатого века. Наконец, нескончаемый поток ерунды иссяк, и она затихла. Наступившая пауза была добрым знаком: начиналось самое главное. Видимо, я должен был первым расспросить о «новости века», которую она хранила последние дни, но я с безразличием смотрел в окно. Романтичная печаль на моем лице - это то, что выводит ее из терпения. «Надеюсь, тебе интересна судьба твоего послания?» - как бы в никуда, и в ее голосе тоже нет особо выразительных ноток. Она потрясающая актриса! Но я тоже… Майкл Джексон! Делаю вид, что глушу зевоту – держать марку любой ценой! И я ее переигрываю!! «Майкл, неужели тебе не интересно? Фу! Ты меня разочаровал! Иногда ты бываешь несносным мальчишкой! Я как птичка в клювике несу тебе радостную весть, а ты даже не улыбаешься». Я держался из последних сил, сердце грохотало: «Лиз, не томи!! Говори быстрее!!» - но выражение лица оставалось романтично-безразличным. Вот сейчас будет одна фраза, но самые сливки. Я знаю Лиз! Горько вздохнув, она повернулась к окну, обиженно поджав губы. «Ну, и… ? - бросил я в никуда и добавил свое оправдание. - Дорогая, ты же знаешь мою страсть к подобного рода мероприятиям? Я их ненавижу! Ничего не могу с собой поделать – я расстроен». Глаза Элизабет радостно блеснули в ответ – я обожаю ее!! «Я передала твое письмо. Не буду вдаваться в подробности, но этот сучонок наглым образом спиздил твое фото у меня из машины. То самое, что ты подписал мне накануне. Да-да… То, где ты позируешь, как последняя целка Голливуда! Не ной… и не закатывай глаза. А кто же ты? - Она расхохоталась и потом добавила. - Смотри, не переиграй. Только заведешь его, как следует, и на хуй!! Кстати, когда будешь пожимать ему руку, посмотри внимательно. Может, у него там кровавые мозоли? Думаю, твое фото сублимировало его эротические фантазии, и он ублажал себя до потери сознания!» Я чуть не взвизгнул в ответ: «Он тоже там будет?!» - но потом благоразумно запихал свой вопрос подальше. В общем, мы прохохотали весь остаток пути до дома именинника. На этом позитивная часть моего рассказа закончена. Я опять начинаю плакать, потому что дальше все было невыносимо больно. Он действительно был там, но не один. Проклятый Эдди лучезарно улыбался и тискался с длинноногой брюнеткой. Мы поприветствовали друг друга весьма сухо. Хорошо, что я был в очках, от обиды к глазам подступили слезы, которые я едва сдерживал. Мне казалось, что две четверти часа, что мы провели в этом сияющем драгоценностями и дежурными улыбками змеином гнезде, были нескончаемыми. А еще мне казалось, что он лапал ее и целовал мне назло… Временами я ловил его торжествующий взгляд, и моя бессильная злоба нарастала, как неумолимая волна. Мне было ужасно плохо. Наконец, я сослался на головную боль и поспешил уехать домой. Элизабет осталась. Видимо, ей было скучно, и она хотела развлечься. Всю дорогу до дома перед моими глазами были его руки, гладившие зад той красотки, и его губы, ласкавшие ее шею. В какой-то момент я решился и представил себя на ее месте. Расстегнуть брюки было делом одной секунды… Когда я кончал, сомнений не было: я хотел, чтобы он касался моего тела также. К тому же я точно знал, что хочу попробовать… трахнуть его. Отомстить за то, что он сделал мне так больно. Мое «ХОЧУ» нельзя отменить. Его можно только отсрочить на некоторое время.