Ловушка для Michaelangelo

Хочешь понять ЭсТи – просто зайди в его логово, другая половина этой элитной хибары не имеет никакого значения, потому что там все для журналистов и гостей. Например, у ЭсТи есть спальня для прессы: вдруг они захотят фото в интимной обстановке, этот мужик со своим агентом-пиздаболом все продумали. А настоящая комната Стива – квадратная с большим окном. На стенах плюшевые зайцы и медведи висят, пришпиленные дротиками. По центру стоит здоровый такой трахадром, левее – длинный цветастый диван, весь прожженный и продавленный, рядом стол, и на нем куча всякой поебени: кальян, бутылки, пивные банки, карты и какая-то пластмассовая белая хуета, вроде основы из-под соковыжималки, а в ней почему-то флакон Хербал Эсенсес-пусть-ваши-волосы-будут-легкими-и-шелковистыми. По углам – железо, гитара и холодильник. Нет, Холодильник. С огромной буквы Х. Холодильнику ЭсТи можно посвящать стихи. Потому что это блять мешок Санта Клауса. Ебать, сколько всего Стив умудряется туда засунуть, а дверца продолжает закрываться. Я глянул внутрь и сказал: «Бля. Склад гаша. Ты спиздил контрабанду? Слушай, ЭсТи, у меня деловая встреча через полчаса. Я могу оставить здесь этого скромного молодого мужика?» Билли Боб подпирал стену и смотрел исподлобья: типа ты поедешь развлекаться, а мне опять бухать в строгой мужской компании. Ну, это он преувеличивал. Рядом с ЭсТи на диване развалились двое черномазых. Одного из них я знал, здорового парня в клетчатых брюках и купальной шапочке по имени Брэд Дилайн, крутого стенд-апера. «Да, мужик, в шесть утра встреча должна быть охуенно деловой», - сказал Брэд. «Ебля – охуенно важное дело моей жизни», - расставил я все точки. «А как насчет меня? Я должен умереть девственником?» - пробубнил Билли. «Не волнуйся, эти мужики сейчас займутся твоей проблемой». Мы поржали, пока ЭсТи возмущался: «Эд, ну ты блять наглый, думаешь, если я на роль няньки согласился, меня можно как дилдо использовать?» В педагогических способностях Стива я не сомневался. Холодильник с деликатесами, ящик пива, наверняка девочки были на подходе. Могу поклясться, что, когда я выруливал на улицу Свободы, девственность Билли уже была под угрозой. Можно было бы, конечно, оставить его с тетками и матерью, но тогда парень перестал бы мне доверять. Честно говоря, я испытывал к нему некоторую родственную симпатию, да и вообще он чем-то напоминал меня столетней давности с единственной разницей: он не устраивал анально-театральные перфомансы, стоя на табурете в кухне, и не бунтовал против семейных правил. Он перевоплощался. Лет пять назад, когда я первый и последний раз гостил у тетушки, в холле меня встретил ебать какой серьезный черномазый мальчик в очках, а утром на улице я его не узнал с сигаретой в зубах. В общем, тот еще тип. Доктор Джекилл и мистер Хайд. И тут я подумал, что меня почему-то только такие извращенцы и окружают. Почему? Я их сам, что ли, выбираю? Я вдруг поймал это чувство. Я ни хуя не знаю. Я знаю блять, что ни хуя не знаю. Такое бывает после третьей страницы заебатого бразильского романа, только мне его уже не надо, меня и так прет. Я не знаю, что происходит на самом деле со всеми, со мной, с хуйней этой вокруг, которая природа. И я ни хуя не понимаю, потому что я понимаю слишком много и сразу. Вау! Бля! Это было озарение, но звезда схлопнулась в саму себя. И вокруг ебаная черная пустота. На самом деле нормально. Сначала пустота, потом равнодушие, а потом охуенный стояк на первую же телку в подворотне. А блять, вот что тебе не нравится, мистер Нытик, - животность и грязь? Киношной романтики захотелось, решил поиграть в пидораса Шекспира? Может, стихи начнешь писать и дрочить на локон возлюбленного? И какого хуя ты тогда едешь в бордель? Хотя бордель-то он бордель, но не совсем. Назовем это место «Мистерией»... Эшли обычно появляется в «Мистерии» около пяти утра, и с этого момента часы начинают тикать только для своих. О том, что заведение принадлежит ей, знают единицы, но ебать какие богатые и знаменитые. Мистерия – особняк, в котором есть все, кроме настоящих лиц. Основное условие – маска. У каждого своя, как пароль. У меня маска Бандита. Она валялась в сейфе года три точно, и я даже был уверен, что больше ее не надену. Я не хотел становиться эстетом. Трехиксовая романтика меня не перла… если там, конечно, не ебали Эшли, потому что ебать Эшли по-другому невозможно, только романтично и приторно сладко. Может, поэтому я никогда не ебал Эшли. В «Мистерии» есть волшебные комнаты для воплощения разных эротических желаний. Да блять, именно эротических. В эти комнаты надо заходить с мыслью: сейчас ты отправишься в Рай… или в Ад, ну, тут уже в зависимости от того, во что хочешь вляпаться. Главное, чтобы установка была глобальная, иначе ебаная магия комнаты не подействует. Моя жемчужина была у бара, в белой маске с ярко-красными губами, ждала меня. У ее ног сидел котик Жерар, кудрявый, смуглокожий. Ну, блять не животное, естественно, реальный мужик, вроде как француз, в трусах, на поводке. А вообще, ни хуя я про Жерара не знаю, кроме того, что он домашний питомец Эшли и по выходным живет у нее в спальне на коврике. В целом «Мистерия» не изменилась, такая же ебанутая на все головы, помпезная… музыка одуряющая, запах сандала. «Как ты, милый?» Поцелуи. «Привет… никак». Опять поцелуи. «Привет, Жерар» Блядский извращенец. «Мур-р». Эшли наклонилась к французу: «Котик, нам с этим человеком надо поговорить. Попьешь пока молочка?» Жерар потерся щекой о ее колено. «Ноэль, Маргариту без сахара для котика за счет заведения». «Слушай, он больной. Ты его не боишься? Почему его до сих пор не заперли?» Я смотрел, как этот французский псих пялится на американские сиськи за барной стойкой и по-кошачьи облизывает свою ладонь. «Нет, я понимаю, у него натурально получается, но…» «Вот и предложи ему роль в своем фильме». «Детка, я психов не снимаю, я вообще больше никого и ничего не снимаю». «Ты так категоричен, милый». «Что ты мне приготовила на сегодня?» «Может быть, сначала просто немного выпьем и поболтаем?» Я кивнул. Из «курятника»* вышел парень в маске Бэтмена, за ним Демон и стайка плейбоевских зайчиков разного пола и роста. «Бандит?!» - Демон так гаркнул, что Тигр с Тигрицей на соседнем диване кончили раньше времени. «Какого хуя ты здесь делаешь?» - сказано это было с чувством, и мы пожали друг другу руки. «Да все о’кей, никогда не говори никогда, - я хлопнул его по плечу. – Как ты?» Он наклонился к моему уху и сказал: «Полный пиздец». Это блять точно. Я чуть не закашлялся, от него несло чистяком и марихуаной. «Что за хуйня с ним происходит? Он же не пьет», - спросил я Эш, когда Король со свитой удалился. «О, я догадываюсь, но делаю вид, что это не мое дело». «Охуенный пиздоконтроль. Ты блять даже боишься задать ему вопрос. Тебе нравится быть красивой куколкой в его курятнике?». «Ты слышал меня? Я делаю вид, что это не мое дело. И я не куколка, я фаворитка». «Ты себя не ценишь». «О, наоборот я слишком себя ценю». «Вот они блять женщины, найдите у них в пизде самую чувствительную точку, и они напридумывают до хуя оправданий и вам, и себе». «Ха-ха, как большинство мужчин, ты думаешь не о той точке, поэтому не понимаешь главного – оно в том, что неважно, каким способом, но ты обязательно должен избежать другой точки, точки невозврата». «Жемчужина, ты обдолбилась или я? Я не понимаю ни слова». «Известные люди чаще всего ошибаются, когда делают бизнес своей жизнью, надо наоборот. Несмотря на то, что многие из них начинают правильно, в какой-то момент они все равно переходят черту, и все… Точка невозврата». «Цинично». «Согласись, когда ты кого-то любишь, ты принимаешь любимого таким, какой он есть, и это становится для тебя самым важным в нем. Если ты изменишь его, он уже будет не тем, кого ты полюбил». «Не понимаю, причем здесь это, но я даже скажу тебе больше, ты его никогда не любил, если пытаешься изменить!» «В точку!» «Ты моя лучшая святая блядь, - я все-таки нашел повод пообниматься. – А какая охуенная у тебя… блузка!» «Вот они мужчины, самые красивые детали замечают в последнюю очередь». «Поэтому женщинам надо, чтобы при виде них стояло абсолютно у всех, и они пиздуют в Голливуд». «Если есть с чем, можно и туда. Сексуальность прекрасно продается. Они же смотрят на наши приватные фото, а в головах у них уже звучат фривольные диалоги, им кажется, что друг с другом мы везде говорим исключительно о сексе». «Типа того случая в ресторане, помнишь, когда мы только познакомились?» «Да, но ты не реализуешь свою сексуальность в теме, ты не делаешь на нее ставку. Ты прекрасный актер, милый, и эта твоя способность – болтать без остановки – иногда действует, как умелый отсос, но только когда ты болтаешь. Когда ты перестаешь болтать, ты остаешься просто милым парнем. А вот в реальной жизни ты реализуешь свою сексуальность на сто процентов, я не ошибаюсь?» «Наверно, хуй его знает. А вообще заебись какая тема для разговора, Эш, - с видом на Содом и Гоморру». За красной шторой в дальнем углу послышался стон, и кто-то сжал ткань. «Кто там?» - Мне нравилась эта драпировка, она реально возбуждала воображение. «Кто-то, - Эшли хитро улыбнулась. - Хочешь присоединиться?» «Пока не знаю, - протянул я. – Ты же в курсе, я не любитель групповухи. Мне нравится быть главным, а не пятым в ансамбле». «Ты ведь никогда не был за этой гардиной в Красной комнате?» «Нет. А что там? Камера пыток? Тайный склад блядокиборгов?» «Ноэль, абсент господину Бандиту, он слишком много болтает. Чистый, сегодня он не пьет коктейлей». Я развалился на стуле и закурил. Мы немного поговорили о последнем номере Плейбоя и ее фотосете. Потом я ебнул шестую рюмку абсента и сказал: «Ты что-то задумала…» «Я только и делаю, что думаю о вас, глупых мужчинах, - она наклонилась ко мне. – Я спасаю вас от самих себя, это моя миссия». «Детка, у тебя охуенная миссия. Меня ты тоже решила спасти?» «Только если ты этого хочешь…» - тихо. «Да, наверное, да», - я почувствовал, как меня отпускает. «Тогда Красная комната тебя ждет». «Хорошо», - я подмигнул Эш и, пошатываясь, отправился в ебаное эротическое путешествие. Я ничего не принимал, только алкоголь, я был чист и открыт, как младенец. Когда я отодвинул ту блядскую штору, я понял, что мне интересно, а еще в таком антураже легко представить мистера Целку. Как он отлично вписался бы в эти бархатные утробно-красные кресла совсем без одежды, возбужденный, предлагающий себя. И опять эта тяжесть, похожая на боль, и бедра сами начинают толкаться вперед. Совершенно бесцельное возбуждение, когда ты только ловишь ритм этой феерической ебли, но не можешь проникнуть. Я глянул вперед и заметил, что комната делится на две перегородкой. Освещение было желтоватым и слишком слабым, всего несколько светильников по стенам, в углу кто-то стонал. Охуенная ситуация. Эшли придумала такую банальность? Групповуха, и всё? Я расстегнул пояс, кинул его на пол – стоны прекратились. «Прошу прощения, не хотел мешать», - сказал я и прошел на вторую половину. Стена напротив оказалась зеркальной, чтобы все, происходящее за спиной, было видно в широкий дверной проем. И опять зазвучала та одуряющая музыка, беспрерывная, ритмичная, охуенная. Подсветка изменилась, теперь вся комната казалась густо-зеленой, как абсент, только с каплями крови. На полу у кровати я увидел початую бутылку и глотнул из горла. Стало жарко. Я скинул рубашку и прижался лбом к зеркалу. На свет вышел человек в маске и начал медленно двигаться. Блять я мог поклясться, что знал его. Я знал это тело. Я, наверное, трахал его, но не мог вспомнить имени. Он был слишком медленным, слишком искушенным, его движения напоминали неостывший воск, легко менявший форму. Музыка стала громче, и кто-то в кожаных перчатках толкнул его на пол и застонал, этот стон как будто значил что-то вроде: мне этого мало, но взять больше я не могу, пока не могу. Потом этот человек опрокинул его на спину и стал жестко гладить его член через брюки, не останавливаясь, пока парень не начал вскрикивать. Когда рука в перчатке прикоснулась к его лицу, парень прикусил ее зубами и потянул. Я увидел черное кольцо Демона на безымянном пальце… Скрип двери где-то рядом, я повернул голову. Лампа на полу осветила красивые длинные ноги, почти открытые бедра и черную рубашку с каким-то странным узором, взятую под ремень. А дальше… маска мистера Майкла Джексона - его шелковая хирургическая маска! Совершенно безумный аксессуар, который знал весь мир. Это было охуенно красивое тело в охуенно нелепой маске с охуенно красивой копной черных волос. Я потянулся к бутылке и старым способом глотнул из нее налету, вылив половину на себя, когда-то мы так купались в шампанском. «Сука. Твою мать». Единственное, что я мог сказать, не понимая, конкретно кого имею в виду. Наверно, весь этот ебаный мир. Мой ненастоящий Майкл потянулся и, соблазнительно виляя задницей, подошел почти вплотную. Легко царапая кожу, он провел пальцами мне по плечам и спине. Я чувствовал его запах, действительно его запах, только терпкий, он как будто проникал в кровь. «Кто ты?» - прошипел я, хватая его за руки. Блять. У него было такое же гибкое и крепкое тело, которое хотелось долбить до одури. «Это не имеет значения», - высоко прошептал он и сполз к моим ногам. Приподнял маску и, легко справившись с молнией, взял мой член в рот, так медленно и плотно, что я чуть не заорал. Эти красивые губы сосали, тесно обхватывали его, потом отпускали, и я почти влетал внутрь. Я с трудом отрывал взгляд от его розового языка и видел в зеркале, как Демон, постанывая, медленно берет парня, опускал глаза и сглатывал, когда пальцы моего ненастоящего Майкла то сжимали, то скользили, то почти грубо терли член. Мне бы хватило пяти минут, чтобы кончить, и то это было бы достижением первого уровня. Я рывком поднял его с пола и толкнул к кровати. Мне хотелось порвать к черту эту рубашку, и она трещала под моими руками, пока я обнажал его красивую блядскую задницу. Он заорал от моего первого толчка и весь сжался. Зарывшись лицом в его волосы, я шептал какой-то успокаивающий бред, а он стонал подо мной, сексуально выгибая спину, я слышал, как на каждый его стон отзывался стоном Демон за перегородкой, и меня трясло от похоти. Каждый из нас трахал не того, кого должен был, но блять я клянусь, что этот охуенный по накалу сеанс - последний. За ним - только точка невозврата. * Комната блядей