Убийцы Королей

      – Выходи, Карлайл! Крыши когда-нибудь кончатся!       БАМС! БУМ! Я вовремя спрятался за очередным препятствием, пока Ник не снёс мне башку. Добро пожаловать в мою реальность. Моё имя Кирилл Сазонов, друзья дали кличку «Карлайл»; а тот парень, что сейчас палит по мне – мой, уже явно бывший друг, — Ник Валентайн. Я выглянул одним глазком. Ник исчез из поля зрения. Чёрт бы побрал его спецподготовку! Я заглянул под препятствие, чтобы разглядеть ноги моего старого знакомого, однако… почувствовал, как холодный дульный металл прикладывается к моему черепу возле темечка. — Прятки кончились, Карлайл.       ХРЯСЬ! Удар в затылок отправил меня в беспробудный сон.

Спустя несколько минут…

Мощный удар в челюсть привёл меня в чувства. Ник схватил меня за волосы, большим пальцем надавливая мне на лоб. Я приоткрыл глаза и увидел, как на моей шее покоится верёвка. Ветер бил по лицу. Мы всё ещё на том небоскрёбе. Господи, как же я хочу проснуться и поверить в то, что это всего лишь плохой сон. Ник потянул меня на себя и посадил, после чего отошёл, выставив перед собой пистолет и сказав: — Прыгай. Передо мной был край крыши: только свесь ноги и оттолкнись, и полетишь навстречу… мёртвому свету. Внизу свисали ещё две верёвки, на которых покоились тела моих старых друзей — Фердинанда и Грей. Ублюдок же ты, Николас. — Прыгай! — уже более требовательно сказал мне Валентайн.       БАХ! Прямо за моей спиной раздался выстрел, и пуля с диким визгом застряла в полу. — ПРЫГАЙ! — Нет. — Ну, всё, ты меня достал! У него всегда были проблемы с психикой, с контролем гнева. Вывести его из себя — ничего не стоит. Он подскочил ко мне и сцепил свои крючковатые пальцы пианиста на моём затылке. — Тебе повторить? Прыгай, Карлайл. Не вынуждай меня тебя застрелить. Его голос потрясающе точно напомнил мне писк крысы в тёмном подвале. И я прыгнул. Не хотелось мне, чтобы этот ублюдок меня застрелил. Но и ему я не спущу с рук то, что он сделал. Прыгнув, я зацепил его за ворот рубашки и изо всех сил сжал, утаскивая за собой. С диким, истошным воплем Ник Валентайн полетел навстречу с дьяволом. А моя шея сломалась, перетянутая тугим галстуком металлического каната…

Через секунду после смерти…

Я плыл. Приплыли, называется. Я приподнял голову: толпа людей впереди и позади меня. И все мы как будто бы спали и все куда-то плавно летели в бесконечном, сером пространстве.

Через миллион секунд после смерти…

Не знаю, сколько уж я здесь. Но бесконечное пространство, тянущееся словно ваниль, кончилось. Мерзкая тянучка оставила после себя самое неприятное ощущение в моей жизни. А может и смерти. Передо мной волшебным или расчудесным, кому как больше нравится, появились три двери: белая с черепком на глазке, фиолетовая с белыми, вертикальными полосами и чёрная, обугленная. Чё, выбрать что ли надо? Тогда без разницы. Я подошёл к той, что была ближе всех ко мне — белой с черепом. И только притронулся к ней, как мою руку перехватил некто, и двери пропали, вообще всё пропало… — Успел! — выдал на последнем дыхании человек с до боли знакомым голосом. Фердинанд! Я повернулся. Красно-рыжие пряди своего друга я узнаю повсюду: хоть на том, на этом свете. Фердинанд победно усмехнулся мне, как делал это постоянно после наших операций. И приобнял. — Успел хотя бы тебя выкорчевать из этой машины перерождений. — Ты о чём? — Мы оба умерли. — Спасибо, кэп. — Без шуток. — Не могу, я шучу даже на этом свете. Как видишь, поговорка «горбатого только могила исправит» на меня не действует. — Карлайл. — Что? — Ты здесь всего пару минут, а бесишь меня уже нереально… — Как в старые-добрые времена, согласись? — Да. Фердинанд повёл рукой в пространстве перед собой, как джедай какой-то из Звёздных войн, ей-богу! И по чудесному мановению, щучьему велению перед нами открылась дверца в прекрасный… … А нет, не очень прекрасный мирок. — Зачем мы сюда? .. Да и где мы вообще? Мы ж вроде как умерли? — Карлайл, успокойся и заткнись хотя бы на минуту. Дай объяснить тебе, насколько всё серьёзно. Ещё серьёзнее, чем ты себе представляешь! — лицо Фердинанда говорило само за себя. — Ладно, прости. — В общем. Не видать нам с тобой покоя после смерти, Кирилл, — меня передёрнуло, поскольку я не любил это имя, особенно в серьёзных разговорах. Теперь эта язва по имени Фердинанд сумел надавить на больную мозоль, и я стал слушать внимательнее: — Нас с тобой хотят отправить на перерождение, чтобы использовать в предстоящей войне неких высших сил. — Да ты чё? Не хватает войн смертным, так теперь ещё и некие боги решили повоевать. — Ага, и не говори. И самое противное — мы сейчас в их мире. Заперты здесь, и нам не спрятаться никак! — Что будем делать? .. — У меня есть идея, но этот план ничем не лучше той смерти, которой мы погибли. Реально самоубийственный план, если хотя бы что-то пойдёт не так… — Ну не зря же нас называют «Самоубийцами», да, Фердинанд? Так в чём же план? — Убить этих самых богов, чтобы получить возможность упокоиться без посредников. — Убить богов? Ты это серьёзно? — с подозрительностью покосился я на друга. — Похоже, что я шучу или прикалываюсь, Карлайл? — Не слишком. Так как нам это сделать? Мы же сейчас всего лишь какие-то жалкие духи. — Да, боги этого мира контролируют весь процесс перерождения, как сами того пожелают, в результате чего у них полным полно преимуществ. Но! — Постой, откуда ты всё это узнал? .. Сколько ты уже времени здесь, Фердинанд? — закралось ко мне в душу подозрительное сомнение. — Я здесь уже примерно двести двенадцать лет в виде бесплотного духа. Время здесь течёт самым необыкновенным образом, в отличие от нашего мира. Все эти годы я искал тебя, Грей, или хотя бы, на худой конец, — Ника. Он имени своего несостоявшегося убийцы меня передёрнуло. — Ты в самом деле хотел использовать Ника? — Нет. Это неудачная шутка. С душой Ника что-то произошло при перерождении. Не могу объяснить, но чувствую, что мы его ещё встретим. В конце концов, мы связаны одной цепью. — Ясно… Так что там с перерождением? — Да. Я создал свою систему перерождения: исключительным образом построенную для нас с тобой. Она позволит нам обойти правила богов и этого мира. Но в ней есть один изъян… — Какой? — я состроил самую кислую мину, на которую был способен. — Я не знаю, в какое время тебя может отправить. Ты можешь оказаться за три тысячи лет до современности, а можешь — родиться даже в будущем. — Ну ладно уж. Чем чёрт не шутит, Фердинанд? — Знал я, конечно, что ты ещё тот сорвиголова, но не думал, что решишься на такое сразу же… — С кем ты говоришь по твоему, друг мой? — Да, Карлайл, знаю. Я говорю с самым сумасшедшим солдатом в мире, — Фердинанд улыбнулся, но тут посерьёзнел, продолжая толковать о деле: — Запомни, когда ты переродишься, во снах я буду объяснять тебе некоторые аспекты ситуации в мире, в котором ты окажешься. Помимо всего этого ты должен знать, я перерожусь не сразу. Ты должен будешь подготовить основу. Я рассчитываю на тебя. — Хорошо-хорошо, если ты ещё не раз будешь читать мне свои нравоучения, то избавь меня от них хотя бы сейчас. Как я буду «перерождаться»? — Сейчас. В руках у Фердинанда появилась небольшая пластинка с разноцветными огоньками одного оттенка — синего. Постойте, это что, микросхема? Похоже на то. Моё тело… рассыпается на крупицы? Частички кожи, одежды, волос — всё это вихрем взметается в сторону микросхемы и всасывается в неё. Когда процесс такого лихого «поглощения» был завершён, я понял, что смотрю и наблюдаю за всем этим со стороны, но ни сказать, ни показать ничего не мог. А Фердинанд, тем временем, сказал: — Не беспокойся. Я доставлю это куда следует.